Батюшка Лютер подвел итоги конкурса литургического творчества и стало понятно, что конкурс это прикрытие для вброса и легитимизации «современного молитвословаеретика» на 25 страниц. Его содержание так прекрасно, что даже не верится.
Тут есть молитвы к Святому Духу как к Небесной матери в мормонском духе, и к женщине-епископу и даже к будде Гаутаме (царевичу Иоасафу). Среди текстов есть просьбы о «смирении перед св. Наукой и согласными мнениями учёных мужей», обращение к Иисусу Навину «об уяснении жестокостей библейских» и другие шедевры, включая просьбу о помощи в поисках своей однополой любви. У текстов присутствуют сноски, объясняющие, как автор дошел до жизни такой смелые ходы («ну есть и такое мнение в каких-то версиях» или «так когда-то писали в апокрифах»)
Всерьез комментировать происходящее не имеет смысла. Хочется только выразить два пожелания. Первое: включить в следующую версию «молитвослова» обращения к «пророкам иных религий», молитвы перед трансгендерным переходом ребенка и другую актуалочку. Второе: подумать о смене названия канала с «Батюшка Лютер» на «Батюшка Джон Шелби Спонг (she / they)»
Традиционной формой русского гуруизма была "покаяльная семья". Так называлась община верующих, состоящая из духовного отца (чаще всего, монаха) и его духовных детей, которые находились в полном его подчинении. Подробней о том, что из себя представляла эта практика, на материале книги "Пастырское богословие" архимандрита Константина (Зайцева):
— Духовник, как считалось, брал на себя грехи подопечных (Выслушав исповедь и прочитав над покаяльным сыном молитвы, духовник поднимал его с земли и возлагал его руку на свою шею: "на моей выи согрешения твоя, чадо, и да не истяжет тебе о сих Христос Бог, егда приидет во славе Своей на суд страшный)
— Слушать духовника нужно было как Бога ("Отца духовного слушайте, а чтите его яко Бога и не раздражайте его ни в чем". "Нарек мя еси себе отцем духовным, — слушай же мене")
— власть духовного отца ставилась выше власти епископа (епископская власть остерегается вмешиваться. Духовник налагает епитимьи, отрешает от Чаши — даже отгоняет непокорного от себя с запрещением идти к другому!)
— Идеал — отказ полный от своей воли. Четко поучение: "Человече, если хочешь спастись, то оставь свою волю и прими волю учащего тебя добрым заповедям и, при нём, спасешься; если же нет, то нет". По сравнению одного древнего Слова о покаянии, духовный сын — нива, рождающая одни сорные травы без своего делателя, духовного отца.
Закончились классические покаяльные семьи после Никоновской реформы. Большинство из "патриархов", привыкших жить своим умом, реформу не приняли и ушли в раскол, уведя за собой своих духовных чад.
До начала четвёртого века христианская церковь не знала такого понятия, как молитва за вооруженные силы или солдат. Как писал ранний недоотец церкви Тертуллиан: «Ты или воин или воин Христов» — это отношение к воинской службе было общим для всех ныне известных раннехристианских общин. Связано это было с несколькими факторами: во первых, с прямым запретом на убийство, содержащимся в Десяти Заповедях, во вторых, из-за проповеди любви и мира, свойственной Христу и Его апостолам, а так же особенностей воинской службы в Римской империи, которая была связана не только с участием в языческих культах, но и в гонениях на христиан.
Первые молитвы за солдат появляются после легализации христианства, проведённого императором Константином. Первым богословом-теоретиком, объясняющим допустимость такой молитвы выступил святитель Амвросий Медиоланский. Не найдя возможности оправдать воинскую службу учением Нового Завета, он возвращается к стандартам Ветхого, приводя десятки доказательств богоугодности военных действий прошлого и перекладывая их на актуальную для его дней повестку. Надо сказать, что это, возможно, первый, но далеко не последний случай, когда руководство всё более сливающейся с госаппаратом церкви видит себя скорее наследницей ветхозаветного учения, чем Евангелия.
Благодаря трудам епископа Амвросия и его коллег, церковь отбросила сомнения и открыла череду благословений солдат, войн и других малоприятных вещей, за некоторые из которых позже приносила покаяние. Произошло это от того, что принципиально разрешив молитву за солдат, Церковь не смогла определиться — в каком случае война действительно богоугодна, а в каком всё-таки нет. А если отдельным иерархам и удавалось выдавить из себя что-то на эту тему, то вопросы и споры среди рядовых прихожан всё равно оставались.
Отличный пример такой дискуссии — недавние дебаты «Богоугодна ли война на Донбассе?», в которых приняли участие два православных христианина: писатель, политик и заместитель батальона в армии ДНР, Захар Прилепин и Александр Гарнаев, герой России и лётчик-испытатель
Но есть ньюанс: распоряжение о сожжении выдала епархия Русской Православной Церкви, которой принадлежало здание, а жители возмущены не тем, что лишились храма (он и без того был аварийным и не работал), но потерей возможности растащить его на стройматериалы.
Показательно полное непонимание комментаторами понятия сакрального и надлежащего обращения с ним с церковной точки зрения. Священники правы — освященные предметы, к которым относится и здание, по правилам возможно либо сжечь, либо закопать в непопираемом месте. Идея поправить досками колокольни сарай или использовать для личной растопки — канонический кошмар.
Как произошло, что сожжение стало ассоциироваться с осквернением — вопрос интересный. Возможно, это связано с практикой сожжения враждебных религиозных текстов фундаменталистами или поджогом флагов \ чучел политиков во время протестов. Однако, с христианской точки зрения — очищающий огонь несёт только положительные коннотации, напрочь стёртые из обыденного сознания современных людей, считающих себя христианами.
В оригинальном сериале Зведный Путь (Star Trek) тема религии почти отсуствует. Бывает, что земляне 23-го века встречают недоразвитых инопланетян и их примитивные культы, но это лишь исключение. О самой вере членов экипажа нет никакой информации, ровно как и о том, во что в целом верят на Земле к этому времени. Связано это с убеждением авторов сериала, что в далёком прекрасном технологическом будущем не будет никакой религии вообще.
Однако, слухи о смерти религии оказались беспочвенными. Что с хрустом признала и околонаучная фантастика. Что из себя представляет этот жанр и каким он рисует будущее религии можно узнать в ролике от тг-канала cemetery partisan. Контент так плотно упакован, что хочется цепляться за отдельные фрагменты, проговаривать и обсуждать их.
Например, мысль о том, что трансгуманизм, недавно осужденный Римским престолом как гностическая и неопелагианская ересь, на самом деле получил основание в трудах тех самых католических монахов, что мечтали при помощи технического прогресса разжечь божественную искру. Проводя годы в попытке "взломать" благодать, одни из них приходили к йогическим практикам медитируя на свет вокруг пупка, другие фантазировали о машинах, которые преобразят мир.
Но я отвлекся: ролик не про это, а о том, как религия и верующие представлены в современных играх и фильмах о будущем. Обязательно посмотрите его, если хотя бы немного интересуетесь фантастикой
Слово «авторитет», происходящее от латинского auctoritas (власть, влияние) означает человека или явление, которое оказывает влияние, пользуется почитанием и уважением за заслуги или вклад во что-то. Слово «гуру» от санскритского गुरू (утвердившийся в истине, непоколебимый, учитель) означает наставника, тем, кто направляет и обеспечивает духовный рост ученика.
Наивысшее развитие понятие гуру получает в «гуру-йоге», практике, приводящей последователя к полному посвящению себя гуру, чтобы получить часть его награды или знания, выполняя поручения и служа ему. «Гуру словно представляет собой электростанцию, а ученик подстанцию, которая доставляет энергию в разные центры».
Несмотря на то, что гуру-йога в первую очередь ассоциируется с восточными, индуистскими практиками, распространена она и в христианстве. Причём одинаково часто и в исторических церквях и в неопротестантизме. В первом случае в качестве гуру выступают духоносные старцы, к лотосным стопам которых припадают поклонники, со временем разучающиеся без благословения совершать хотя бы какой-нибудь маломальский взрослый поступок. У вторых эту роль играют особо помазанные пророки и служители, повелевающие ангелами и дьяволом посредством визуализации и яростной молитвы.
Как лютеранин, я периодически слышу: «Как ты можешь верить в это, если Лютер учил по другому». Приходится объяснять, что лютеране это не культисты гуру Лютера, заглядывающие ему в рот. В ответ на что звучит: «а кто же тогда авторитет кому же тогда вы заглядываете в рот?». Честный ответ «никому» ставит в тупик человека, воспитанного в традиции гуру-йоги, но логичен в традиционном понимании авторитета, предполагающего, что оказываемое влияние не обязательно (и даже почти никогда) стопроцентно.
Пример здорового авторитета показывают апостолы на первом Иерусалимском соборе, когда решая вопрос заканчивают его не анафемами и проклятиями тем, кто не будет их слушать, но словами "Соблюдая сие, хорошо сделаете. Будьте здравы". Сравните с актами последнего, 7-го вселенского собора: "Не лобызающим святые и честные иконы анафема! Утверждающим, что христиане прибегают к иконам, как к богам, анафема! Называющим священные иконы идолами анафема! Оскорбителям и непочитателям честных икон анафема!". Поразительная и понятная разница
Рубрика интервью снова пала жертвой срыва дедлайна. Конец года, все спешат и всем некогда. В качестве приятной альтернативы предлагаю видеоинтервью коллег из Религии Сегодня с самым популярным протестантским пастором телеграмма — Алексеем Романовым.
С Алексеем лично не знаком, только по касательной — пару раз был в Москве на воскресных встречах его церкви, в Петербурге посещал общину того же харизматического движения, к которому он принадлежит. Смотрел его проповеди и удивлялся, насколько его подход коррелирует с лучшими практиками более укорененных в традиции коллег.
В общем, если вы хотите представить, как может выглядеть православная церковь после косметической реформации или ищите для себя такую общину — обратите внимание на Алексея Романова
Как работает антихристианская пропаганда на примере одного заголовка:
"Городок в Миннесоте разрешил работу церкви, которая открыто отказывает чернокожим в членстве"
В статье оказывается, что речь идет о неоязыческом "Народном собрании Асатру", но заголовок с "церковь" прочтет намного больше людей, убедившись в ужасном расизме христиан
Максим Велецкий пишет, что в альтернативной истории, в которой победили бы идеи Пелагия, а не Августина, в мире бы сохранились античные представления о том, что из благой жизни следует благое перерождение воздаяние. Не могу не согласится — такая церковь, пелагианская, действительно была бы еще одной античной школой философской мысли, в которой Христос стал бы учителем праведности, примером, но не Спасителем.
Каждый человек стал бы спасителем себе сам (или губителем, ответственным за то, что не дотянул планку). К чему бы это привело можно увидеть на примере реального упадка античной мысли массы не просто так кинулись в христианство, но с надеждой скинуть с себя вериги ответственности и вытекающей из нее безнадежности при рациональном взгляде на собственные способности и поведение.
К слову говоря, в нашем мире в исторических церквях победил не Пелагий и не Августин, а противоестественный микс полупелагианства, известно под благозвучным именем "синергии". Это учение берет от Августина идею человеческой греховности и неспособности что-то соделать, а от Пелагия — требование все-таки делать. Как результат: "профессиональные" неврозы и чувство стыда и вины, о которых мастерски говорит Отец Z в своих зарисовках.
Протестантские церкви, изначально возродившие чистое августинианство, в массе своей также быстро скатились во что угодно, кроме него, вплоть до чистого пелагианства, которое ныне представлено в сообществах, называющих себя "либеральными христианскими церквями", а по факту продвигающими античный принцип "живи как говорит общество и все будет хорошо".
Представить кошмара хуже, чем превращение церкви уже в 5-м веке в такой вид цирка, не могу. Да и не была бы это церковь, как не являются ею такие современные сообщества в силу прямого противоречия не только Новому завету, но и Ветхому. Поэтому, сразу после канонизации Пелагия в 6-м веке, к седьмому можно было бы закрывать лавочку целиком, возрождая старое язычество не просто полулегально, как произошло со временем, но и открыто.
Вчера умер южнокорейский режиссер Ким Ки Дук, из-за чего вспомнил о смерти одесского писателя Михаила Жванецкого. Точнее, о словах старокатолического митрополита Павла Бегичева, которые он произносит каждый раз, когда заканчивает жизнь кто-то из тех, кто ему симпатичен, но при этом известен, как не христианин. Владыка Павел говорит что-то в духе: "надеюсь, что в последний момент *вставить имя* покаялся, примирился с Господом и вошел в Его покой".
Это успокоительная идея, которая кроме прочего позволяет использовать ее в ответ на резонный вопрос об участи участи людей, которые Христа не знали, а значит не могли принять при жизни. Допустим, что перед ними, как и перед условным жванецким появляется фигура Спасителя и предлагает следовать за Ним. Красивая, добрая мысль, особенно, если не думать над тем, как это выглядит.
Предлагаю владыке Павлу и другим, придерживающимся этого взгляда, представить, что в последний миг перед ними явится даже не Анубис, а некий незнакомец любого вида, который представится и объяснит: "я настоящий бог, создатель всего. Мой культ пока на Земле неизвестен, но станет всеобщим через 7800 лет. Понимаю, что у вас не было возможности следовать за мной, поэтому предлагаю сделать это сейчас или подвергнуться страшным мучениям". Для подкрепления слов будут показаны образы аля Кришна перед Арджуной (глотание вселенных и прочие чудеса светомузыки) и что-то еще.
Станет ли это поводом отказаться от веры во Христа? Изменить убеждениям, с которыми жили и умерли? Передумаете ли через 100-500-1000-100 000 000 лет в аду, в который вас бросит это существо? Думается (хочется верить), что не станет и вы сочтете это лишь последним искушением. Так почему же считаете, что другой закоренелый верующий (а ими является каждый, меняются только объекты культа), поменяет мнение?
Конечно, нельзя сказать, что ничего такого не происходит и произойти не может. Богу возможно абсолютно все: создать детей Аврааму из камня, обратить гонителя в величайшего апостола, ввести разбойника первым в рай. Но нужно понимать, что несёт в мир проповедь такого чудесного покаяния в последний миг — духовную лень, охлаждение и, главное, отказ от признания того факта, что сотни, тысячи, миллионы хороших, симпатичных нам людей прямо сейчас находятся в аду. Потому что при всей своей мирской хорошести, так и не нашли время, чтобы примириться с Богом. Время, которого у них нет, но еще есть у живущих.
Прежде чем рассказать, какой вариант выбрал я и почему, обозначу нескольно вещей. Я верю в предызбрание ко спасению: в то, что каждый из тех, кто в конечном итоге будет спасен, на самом деле был спасен еще до создания мира, вне зависимости от своих дел. Как следствие, верю, что спасение потерять невозможно. Овца не станет козлищем. Но не понимаю это как разрешение творить непотребства прикрываясь спасением, напротив — спасенный будет творить дела веры, без которых она мертва. Овца будет блеять, а не мекать, если продолжать неловкую метафору.
Во что я не верю, хоть и допускаю такую возможность, так это в то, что человек при жизни может точно знать свой статус. Конечно, есть редкие исключения, вроде апостолов, но в остальном, на мой взгляд, Писание указывает — до самого разделения на тех, кто пойдет в жизнь вечную, а кто в муки вечные, люди не знают, что их ждёт и удивляются, слыша слова Христа. Соответственно, мой ответ в опросе: "другой вариант" — я не знаю. Не знаю, настоящая ли у меня вера, непреложный дар, который нельзя потерять, или самообман, который однажды развеется. Или даже не развеется, но не станет достаточным оправданием перед Судьей мира.
При этом, я прекрасно понимаю пафос тех или иных конфессий, проповедующих определенную уверенность, как доказательство истинности или ее следствие. Например, евангельских христиан, которые на этот вопрос: "Спасены ли вы?" ловят номинальных христиан уже несколько столетий, или православных, считающих, что формальная приписка к храму гарантирует им вечную жизнь. Понимаю, потому что для них этот пафос является альтернативой экзистенциальному ужасу сомнений и основой для условно здоровой христианской жизни. "Я веду себя хорошо, потому что я спасен".
Но понимать и принимать это разные вещи. Страдаю ли я от незнания? Напротив, вижу в нем преимущество для себя: с уверенностью я бы неименуемо впал в самоправедность или осуждение других, с знанием об отсутствии — превратился в бесконечного посетителя особо намоленных мест, пытающегося зарядиться благодатью, потеревшись об особые "аккамуляторы", пытаясь попасть в Книгу Жизни. А так, остается срединный путь — простой веры и надежды
Получаю огромное удовольствие от чтения Велецких тетрадей философа и писателя Максима Велецкого, из-за его глубокого вовлечения в вопросы, о которых он пишет. Если занимается историей раннего христианства — то читает и цитирует труды первых апологетов, причем не только таких, что не входят в число признанных святых, а значит могут выразить мнение, отличное от ортодоксального, но и каноничных.
После недавних рассуждений о раннехристианском пантеизме (не путать с политеизмом) и деконструкции христианской этики (моральничают ради награды, иначе бы повырезали всех вокруг), Велецкий замахнулся на Уильяма нашего Шекспира блаженного Августина. По его мнению, Августин стал тем, кто ни много ни мало "отменил Новый завет", "освободил бога от обязательств", чем открыл ворота моральному релятивизму и уничтожил праведность.
Не буду включаться в спор о правдивости этого мнения — для меня, во многом августинианца, эти выводы звучат на уровне высказывания, что Августин учил, будто бы Луна сделана из сыра. Не буду много говорить и о природе Заветов которые заключает Бог с людьми: это не языческие договора баш-на-баш, ты-мне-я-тебе, хотя бы от того, что заключаются библейские Заветы в одностороннем порядке, без участия и мнения одной из сторон.
Хочется сказать о другом. О том, что Максим слишком переоценивает роль отдельной личности в становлении христианства. Подобно мусульманам, Толстому, неопротестантам всех мастей, он говорит: Павел, император Константин, Августин — вот тот, кто все сотворил. Повторение почти дословное: так апостола Павла обвиняют «в отмене Закона, чему Христос не учил». Как и в других случаях, это упрощение очень эффектное и даже красиво «доказуемое», но только в мире где вместо других акторов — не люди с собственными мнениями, идеями и стремлениями, а картонные болванчики, безропотно принимающие замену исконных идей на новые. И речь тут идёт не о мирянах (хотя и они не так просты), но о клире.
Не оспаривая гениальность Августина скажу: один человек ничего не может сделать, если его идеи не попадают на подготовленную почву. Епископ провинциального Гиппона не мог навязать идеи всей Церкви, если бы Церковь уже не верила в то, чему он учил. Бывший монах-августианец не смог бы устроить Реформацию, если бы её не ждали все слои общества. Даже Христос пришёл на пике мессианских ожиданий израильского народа. Ровно как и Его возвращение произойдет тогда, когда исполнится время и всё будет приготовлено
Пришел вопрос: кого я называю неопротестантами, где и почему провожу черту, идя против стереотипа, что все кто не католики и не православные. Прежде чем ответить на этот вопрос, скажу пару слов о том, кто не является ни протестантами, ни неопротестантами. Это мормоны, свидетели иеговы (запрещённая организация на территории рф), виссарионовцы, муниты и другие новые религиозные организации, которые выдают себя за христианские не будучи таковыми. О них подробней в другой раз, а теперь вернусь к вопросу.
Лучше всего на него мне поможет ответить один из моих любимых баптистских пасторов Стивен Андерсон в своей проповеди "Что не так с протестантами?". В ней он подробно рассказывает об заблуждениях отличиях, которые проходят между его церковью и лютеранами, англиканами и другими классическими продуктами Реформации. (Подробней о Стивене можно почитать здесь, а так же посмотреть фильм Hate Preachers, в котором он играет одну из главных ролей)
Итак, не так с протестантами то, что они: — крестят детей, следуя древним церковным правилам — крестят окроплением, как католики, а не погружением, из-за чего крещение даже не считается — считают крещение и Евхаристию таинствами, а остальные пять таинств принятых у католиков хоть и не считают таковыми, но практикуют — учат, что крещение необходимо для спасения — выстраивают экуменический диалог с католиками, вместо того, чтобы проклинать клятых папистов.
Дополнительно сообщается, что в большинстве традиционно протестантских стран, например в лютеранской северной Европе происходит массовый исход из церкви, государство поддерживает геноцид (уничтожение детей с синдромом Дауна в Исландии) и почти что женят детей на собаках. И да, это не заслуга лютеран, но плоды их работы. Оставил этот пункт, хоть он и выбивается из списка, ведь он правдив: классические протестанты, особенно лютеране, никогда никого не загоняли в церковь, напротив оставляя желающим полным забралом хлебнуть нечестия, в чем бы оно ни выражалось, руководствуясь принципом "святой да святится еще, нечистый пусть еще сквернится", что и привело к выходу из церкви номинальных христиан, оставшихся в других деноминациях.
Конечно, это не все расхождения. Нет в списке различий в богослужении: у протестантов каждая месса строится вокруг живого Христа в Причастии, у неопротестантов вокруг пастора Стивена и его стендапа проповеди. В трактовке Писания и церковной практике протестанты наследуют первым христианам и живой традиции, а неопротестанты основателю их конфессии, пастору Джиму (не путать с Стивом), который в XVII-XVIII-XIX-XX-XXI-м веке открыл правильную трактовку Библии, недоступную даже ученикам апостолов.
Уверен, что с некоторыми утверждениями российские неопротестанты могут не согласиться. "Мы тоже верим в обязательность крещения" или "Во время Причастия что-то происходит, наверное", скажут они. Но в массе ситуация именно такая — эти пункты то, что отличает исторических протестантов от их собратьев с приставкой нео, которую они, впрочем, почему-то не очень любят.
В одной из книг, которую написал человек переживший Холокост, он рассказывает о том, как умирающие от голода и холода люди дрались на смерть ради куска хлеба, который попадал в их вагон. Как умирающий отец был затоптан собственным обезумевшим сыном, который тянулся к крошкам. Как вопили люди, вырвавшие на секунду кусок, но не успевшие съесть его до того, как более сильные отобрали его. О том, что встретившись позже с архитектором холокоста Эйхманом или прочитав о нем в газете, переживший вспоминал соседей по вагону и понимал то, что называется банальностью зла. Что эйхман живет в каждом человеке, просто не у каждого получается реализовать эту часть так явно, как получилось у Эйхмана с большой буквы.
Культ небесного сталина растет из этой же природы. Но не думаю, что в случае с христианством присутствует банальный перенос собственных хотелок и желаний, как он происходит в других образах божеств, поощеряющих распутство и обман. Скорее, дело в том, что христианский Бог настолько совершенен, чист и ослепителен, что любое* соприкосновение с Ним, даже выраженное в виде мысли о Нем, вызывает острую реакцию отторжения. Реакцию таракана на кухне, когда резко включили свет — желание убежать, затаиться как можно тише и глубже в родной темноте. Человек оказывается перед выбором: признать внутреннего эйхмана и остаться мучиться на свету, или придать этому свету тиранические черты, объясняющие необходимость бегства.
Но культисты небесного сталина не просто бегут. В отличии от других, они совершают регулярные вылазки, пытаясь на собственных условиях, собственной силой воли выработать иммунитет к ослепляющему свету. Отсюда страсть к соблюдению предписаний и осуждению других: в надежде, что в результате их природа станет меньше отторгать свет, станет менее отвратительной. Но ничего не происходит. Свет так же опаляет, в результате чего копится озлобленность и отчаяние, приводящие к последствиям, описанным в предыдущих заметках: безумию самоправедности, неверию или отступничеству, разница между которыми в сущности несущественна
*для человека не принявшего евангельскую весть о распятом Христе, умершем ради того, чтобы изменить и обОжить природу каждого верного, чтобы сделать их способными пребываить в Божественном свете благодаря одеждам праведности, полученным не по заслугам, но по незаслуженной милости
Сегодня в рубрике интервью впервые не человек, а персонаж. Да, было интервью с «Отцом Z», но на вопросы отвечал автор проекта. В случае с «Апокалиптической Минаж» — вопросы и ответы шли от образа, который создает анонимный автор. Чтобы представить героиню, процитирую первый пост канала: «Представьте, что Никки Минаж стала апокалиптической культисткой и ведёт канал. Здесь Вас ждут скандальные фото и гмар тиккун».
Кроме основных сценариев преодоления кризиса веры в небесного вождя народов, встречается ещё парочка, впрочем, сводимых в сущности к одному: переосмыслению собственных теологических установок.
В первом случае, речь идёт о смене конфессии внутри христианства или даже собственной церковной организации. В силу того, что культ небесного сталина находится на ультра-консервативном конце спектра, изменения приводят к либерализации взглядов. Проблема в том, что сознанию, привыкшему к радикализму сложно держаться умеренности. На смену жесткому ригоризму и следованию канонам приходит полное их отрицание, легко переходящее в отказ от идеи уникальности христианства как такового и признание спасительности других традиций
По этому пути идут не только отдельные люди, но и целые направления. Мартин Лютер, отец Реформации, как раз был из числа тех, кто видел в Боге жестокого тирана, что в итоге привело его к радикальному пересмотру доктрины, а еще более либеральных последователей лютеран двадцать первого века к дальнейшей деконструкции христианства. Аналогичные процессы произошли в католицизме после Второго Ватикана, открывшие путь таким явлениям как "дзен-католицизм" и поклонению иерархов перед идолами Пачамамы.
Бывает, что образ небесного сталина так плотно связывается с христианством, что заставляет разочарованного культиста искать другого бога. Бога посимпатичней, интересней, понятней и ближе. Особенно близким для выбравших этот путь оказывается ислам: кроме карт-бланша на ненависть к другим, которому сложно было уживаться в христианстве, вчерашний культист получает понятную, честную модель отношений. Соблюдаешь то и то, получаешь это и это. Без обмана, без недоговорок и неопределенности. Для тех, кто завязал с монотеизмом открыто язычество самого широкого спектра: от неоязов до "традиционного" параиндуизма, в котором легко подобрать богов оправдывающих вчерашние грехи.
Громких примеров такого выбора, к сожалению, или к счастью, привести не могу: в основном к нему прибегают культисты-миряне, что приводит к отсутствию громких переходов, но компенсируется количеством. Косвенно эту тенденцию передает уверенный числа русских мусульман и адептов восточных религий, который и не думает замедляться. В следующий раз: о том, как формируется образ небесного сталина и где, на самом деле, он находится.
На этой неделе несколько раз услышал это выражение в монологах людей, по тем или иным причинам отошедших от христианства. Некоторые были мирянами, другие служили годами, все сходились в одном: в церкви их держал культ "небесного сталина", в который они верили, а потом перестали. Слово "сталин" пишу с маленькой буквы потому, что речь идет не о сектантах, вроде русских растафари-царебожников, которые рисуют иконы Ивана Грозного, Распутина и Сталина.
Речь о тех, кто представляет христианского Бога жестоким правителем, который ищет повод, чтобы отправить человека на двадцать лет без права переписки в адское пламя. И не только ищет, но еще и придумывает собственные изощренные "законы о колосках", которые висят дамокловым мечом над каждым, а единственное спасение кроется в как можно более скрупулезном следовании правилам и безусловном, постоянном исповедовании собственной лояльности. Последнее чаще всего выражается в форме показной, жестокой ненависти ко всем, кто позволяет себе не поступать аналогичным образом.
Рано или поздно, культисты "небесного сталина" понимают, что несмотря на все их старания, на все проклятья в адрес еретиков и атеистов, их собственный страх никуда не девается. Он может даже усилится от бесконечного повторения ужасов, которые ждут недостаточно праведных, которыми втайне ощущают себя и они. В этот момент чаще всего происходит одно из двух. В первом случае, человек отбрасывает саму мысль о том, что он грешен, впав в самоправедность, с высоты которой под раздачу попадают все: вчерашние коллеги по цеху, руководство, власти, даже небо, даже Аллах. Типичный пример: бывший православный Сергий Романов, захвативший среднеуральский женский монастырь.
Во втором, человек с головой погружается в "научпоп", достает из камина недосожженный томик Докинза, и через время убеждается: небесного сталина нет. Это миф, выдуманный для контроля народов и сознания, результат детской психотравмы человечества и его личной. В этом случае, "прозревший" культист радостно меняет в голове ярлычки, которыми были промаркированы "святые" и "ужасные" книги и явления на противоположные и начинает новую жизнь, в которой место "небесного сталина" занимает "святая наука". Примеры последних встречаются среди ютуб-блогеров "бывших проповедников" и коучей из числа священников.
В детстве моей любимой газетой была газета "Оракул" и ее дочка "Ступени Оракула". С их страниц в неокрепший мозг попадала смесь реальных исторических историй, альтернативной науки и откровенные выдумки очевидцев. Но больше всего меня завлекали бесплатные объявления медиумов, обещавших абсолютно бесплатно выслать амулет на +5 к удаче, богатству и всему на свете.
К сожалению (или к счастью), детство я провел за пределами работы почты России, поэтому все уникальные предложения прошли мимо. Став взрослым, переехав в Россию, познакомился с авторами этих журналов и побывал в редакциях: большего разочарования, чем унылый офис с скучающими журналистами сложно представить.
Но детская страсть так просто не проходит, поэтому раз в полгода покупаю какой-нибудь эзотерический журнал, ищу очередное обещание и, как прежде, ничего не делаю, только восторгаюсь чистой, абсолютно незамутненной уверенностью авторов этих объявлений, что их клиенты обладают интеллектом не выходящим за сумму любых двух соседних клеток.
