Максим Велецкий пишет, что в альтернативной истории, в которой победили бы идеи Пелагия, а не Августина, в мире бы сохранились античные представления о том, что из благой жизни следует благое перерождение воздаяние. Не могу не согласится — такая церковь, пелагианская, действительно была бы еще одной античной школой философской мысли, в которой Христос стал бы учителем праведности, примером, но не Спасителем.

Каждый человек стал бы спасителем себе сам (или губителем, ответственным за то, что не дотянул планку). К чему бы это привело можно увидеть на примере реального упадка античной мысли массы не просто так кинулись в христианство, но с надеждой скинуть с себя вериги ответственности и вытекающей из нее безнадежности при рациональном взгляде на собственные способности и поведение.

К слову говоря, в нашем мире в исторических церквях победил не Пелагий и не Августин, а противоестественный микс полупелагианства, известно под благозвучным именем "синергии". Это учение берет от Августина идею человеческой греховности и неспособности что-то соделать, а от Пелагия — требование все-таки делать. Как результат: "профессиональные" неврозы и чувство стыда и вины, о которых мастерски говорит Отец Z в своих зарисовках.

Протестантские церкви, изначально возродившие чистое августинианство, в массе своей также быстро скатились во что угодно, кроме него, вплоть до чистого пелагианства, которое ныне представлено в сообществах, называющих себя "либеральными христианскими церквями", а по факту продвигающими античный принцип "живи как говорит общество и все будет хорошо".

Представить кошмара хуже, чем превращение церкви уже в 5-м веке в такой вид цирка, не могу. Да и не была бы это церковь, как не являются ею такие современные сообщества в силу прямого противоречия не только Новому завету, но и Ветхому. Поэтому, сразу после канонизации Пелагия в 6-м веке, к седьмому можно было бы закрывать лавочку целиком, возрождая старое язычество не просто полулегально, как произошло со временем, но и открыто.