ReadMe.txt. Страница 13

У Довлатова вычитал довольно забавный анекдот:

Войнович прилетел с женой в Нью-Йорк и отправился делать ксерокопии документов. Сотрудник копировального центр спрашивает: «Вам по одной копии каждой страницы?»

А по-английски: One of each?

Растроганный Войнович закричал жене: «Ирка! Узнали!»

1849: «Военный суд находит подсудимого Достоевского виновным в том, что он, получив в марте сего года из Москвы… копию с преступного письма литератора Белинского, — читал это письмо в собраниях... А потому военный суд приговорил его за недонесение о распространении преступного о религии и правительстве письма литератора Белинского… лишить... чинов и всех прав состояния и подвергнуть смертной казни расстрелянием».

1964:
Судья: А вообще какая ваша специальность?
Бродский: Поэт. Поэт-переводчик.
Судья: А кто это признал, что вы поэт? Кто причислил вас к поэтам?
Бродский: Никто. (Без вызова). А кто причислил меня к роду человеческому?
Судья: А вы учились этому?
Бродский: Чему?
Судья: Чтобы быть поэтом? Не пытались кончить вуз, где готовят... где учат...
Бродский: Я не думал, что это дается образованием.

2019: «Не позднее 11.10.2017, находясь в г. Москве <…> Жуков Е. С., испытывая чувство политической ненависти и вражды к существующему в Российской Федерации конституционному строю, системе государственной власти и ее представителями, а также действуя по мотиву идейного невосприятия и личной неприязни к ним, осознавая общественную опасность и предвидя неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде разрушения общественных отношений, складывающихся по поводу охраны конституционного строя, политической системы и безопасности, прав и свобод человека и гражданина и обеспечивающих недопущение экстремизма, решил привлечь неограниченной круг лиц к своей экстремистской деятельности»

❗Во вторник 10 декабря с шести вечера и до ночи я и бар «Ровесник» (это примерно через дорогу от «Фаланстера» на Малом Гнездниковском) будем проводить что-то среднее между вечеринкой и книжным свопом.

Идея проста: все приносят прочитанные уже ими книги и обмениваются ими. И вместе с тем общаются, знакомятся, выпивают, танцуют. В программе также значится веселье. В восьми вечера будут диджеить мои друзья. Пожалуйста, приходите и приносите книги. Нечего им пылиться дома. Дайте им вторую жизнь. Ну, и если кто-то из подписчиков канала хотел познакомиться лично, вот отличный шанс.

Вся информация — в фейсбук-ивенте (отмечайтесь там)

Меня часто спрашивают, как я придумываю темы постов (на самом деле не спрашивают, но не важно). Я решил показать процесс от начала до конца.

— Все началось с сосиски. Вчера пробивал в «Корпусе русского языка» слово «сосиска».

— Одно из первых упоминаний «сосиски» нашел в «Мертвых душах». Цитата: «…ему подавались <…>: щи с слоеным пирожком, нарочно сберегаемым для проезжающих в течение нескольких неделей, мозги с горошком, сосиски с капустой, пулярка жареная, огурец соленый и вечный слоеный сладкий пирожок».

— Обратил внимание на странную грамматику «в течение нескольких неделей», но это направление развития не нашло.

— Тогда занялся пуляркой. Для начала узнал значение: откормленная курица (от французского poularde). Еще говорили «пулярд» и «пулярдка».

— Нашел слово у Гончарова («под полой принесет лучшую пулярку»), Чернышевского («ни куска телятины или пулярки»), Лескова («как подают в дворянских домах жареных пулярок») и Салтыкова-Щедрина («коли пулярка, так и говори, что пулярка, а пуле, мол, пожалуйте в Россию кушать»).

— После революции слово исчезает. Последнее заметное появление в 1964 году у Бродского:

…Блокнот и Цейс в большую сумку спрячь.
Сухой спиной поворотись к флюгарке
и зонт сложи, как будто крылья – грач.
И только ручка выдаст хвост пулярки.

— Есть еще упоминание у Маяковского в его отчете о поездке в Америку (1926 год): «К часу американец идет завтракать туда, где завтракают люди богаче его, и где его дама будет млеть и восторгаться над пулярдкой в 17 долларов».

— Маяковский явно ошибся. 17 долларов тогда равны 220 долларам сейчас. По данным американской статистики, фунт курицы в те годы стоил от 30 до 40 центов, а на 15 долларов можно было месяц снимать квартиру в Нью-Йорке.

— Тут я подумал, что найти ошибку у Маяковского как-то скучно. Вернулся к пулярке в стихах. Открыл «Европейца» (1910) Саши Черного, где тот описывает потребительский рай столицы перед мировой войной:

Пассаж не спеша осмотрев,
Вхожу к «Доминику», как лев,
Пью пóртер, малагу и виски.
По карте, с достоинством ем
Сосиски в томате и крем,
Пулярку и снова сосиски.

— Глянул, что за «Доминик». Оказалось, это официально первое кафе в Российской империи. Чтобы швейцарец Доминик смог его открыть в 1841 году, Сенат выпустил (!) указ. Кафе было популярно в творческой тусовке. В 1844 году юный Достоевский проиграл там последние сто рублей. Салтыков-Щедрин шутил в рассказах про людей, которые воровали там пирожки. А Чехов писал брату, что только люди из высшего света едят в «Доминике».

— В советское время ресторан закрыли. На «Вилладже» нагуглил новость, что по этому адресу (Невский, 24) в конце 2018 года открылся новый бар с тем же названием, где подают швейцарскую еду. Ну что. Буду в Питере — зайду

В собрании сочинений Пушкина есть эпиграмма от 1817 года (с пометкой «написано по выходе из лицея»)

Орлов с Истоминой в постеле
В убогой наготе лежал.
Не отличился в жарком деле
Непостоянный генерал.
Не думав милого обидеть,
Взяла Лаиса микроскоп
И говорит: «Позволь увидеть,
Чем ты меня, мой милый, ёб»


— Авдотья Истомина — известная балерина. Упоминается в «Онегине» («Толпою нимф окружена//Стоит Истомина…»)

— Из-за Истоминой в том же 1817 году случился первый раунд «четверной дуэли», на втором раунде которой в следующем году Александр Грибоедов получил ранение в левую кисть. Когда его растерзают фанатики в Тегеране, именно по ней опознают труп

— Михаил Орлов — герой войны двенадцатого года. Принимал капитуляцию Парижа. В 1817 году Орлов познакомился с Пушкиным и вступил в общество «Арзамас». Позже, когда Пушкина сошлют в Кишинев, они будут много общаться. Орлов был близок к декабристам, и, хотя его не будет на самой Сенатской, его продержат полгода в Петропавловской крепости, а затем запрут в имении

— Лаиса — ставшее нарицательным имя греческой гетеры, любовницы Аристиппа и Диогена. Пушкин несколько раз упоминает ее в стихах, а кроме него — Батюшков, Жуковский, Крылов и Баратынский. В прозе Лаису вспоминали Тургенев и Салтыков-Щедрин. Также нарицательными в русской литературе XIX века были имена Фрины, афинской натурщицы и гетеры, и Аспасии, возлюбленной Перикла и тоже гетеры

Я изучил творчество 326 русских поэтов за последние 300 лет и составил полный список рифм к слову «любовь». Сам поименный список и тезисный конспект о трендах вы можете найти в эссе на медиуме.

А пока вот вам несколько любопытных фактов в качестве тизера:

— Рифму «кровь» использовали 69 процентов русских поэтов, рифму «вновь» — 56 процентов
— Пушкин лишь на третьем месте по числу придуманных рифм к слову «любовь»
— В начале XX века была бешеная мода на рифму «прекословь»
— Одиннадцать поэтов использовали рифму «свекровь» (среди них Есенин) и трое — «морковь»
— Самая необычная рифма у Сосноры — это «Ли Бо», величайший поэт Древнего Китая

По лунному свету блуждаю, посвистывая,
Но только оглядываться мы не должны:
Идет
Вслед за мной вышиной в десять сажен
Добрейший князь тишины.
И горе мне, если бы впал я в безмолвие
Или уставился на лик луны:
Стон, треск —
Растоптал бы меня моментально
Добрейший князь тишины.

(Э. Ади в переводе Л. Мартынова. Включите «Наутилус» и переслушайте уже эту песню!)

В 1975 году в СССР вышел двухтомник венгерской поэзии. Через 7 лет его на остановке в Ленинграде купил 21-летний парень. Того парня звали Вячеслав Бутусов.

Всего у «Наутилуса» было три песни на венгерские стихи: «Битва с Магнатом» и «Ястребиная свадьба» с их дебютного альбома, а также «Князь тишины», который в 1988 дал название первой пластинке группы.

«Князь тишины» это стихотворение Эндре Ади (1877-1919). Если быть точным, оно называется Jó Csönd-herceg előtt («Впереди доброго князя тишины»).

Его перевел Леонид Мартынов, один из известных советских поэтов, который, кстати, в свое время поучаствовал в травле Пастернака. Мартынов умер за два года до того, как Бутусов купил ту антологию.

Перевод достаточно точный, близкий к подстрочнику, а песня мало чем отличается от стихотворения, Бутусов только добавил припев.

В своей автобиографической повести «Перед восходом солнца» Михаил Зощенко называет «самое ужасное видение из всего того, что [он] встретил в жизни». Им был поэт Александр Тиняков, просивший милостыню на Литейном проспекте.

Кто это вообще?

Тиняков — поэт, символист второго, а, может, третьего порядка. В 1912 году вышла первая книжка его стихов. Ее похвалили Брюсов, Блок и Бальмонт. Но публика ее почти не заметила, стихи сочли вторичными.

Так, например, начиналось стихотворение «Анне Ахматовой»:

Ты — изначально-утомленная,
Всегда бестрепетно-грустящая,
В себя безрадостно-влюбленная
И людям беспорывно-мстящая.

Через 14 лет Ахматова «увидела просящего милостыню Тинякова. Смутилась страшно. Но подошла. Поздоровалась… После двух-трех слов спросила — можно вам 20 копеек положить? Тот ответил: “Можно…”».

Что произошло с Тиняковым? Есть разные версии. Об этом рассуждали Корней Чуковский, уже упомянутый Зощенко, Евтушенко и Воденников.

Еще до революции он одновременно писал в либеральные и черносотенные газеты, это вскрылось, случился скандал, и его изгнали из «общества». Тогда же он стал напиваться до белой горячки и писать скабрезные стихи («Настал июль, ебутся пчелы, ебутся в поле овода, ебутся с неграми монголы, и с крепостными господа»).

После революции стал восхвалять новую власть, даже устроился в ЧК ненадолго.

В начале 1920-х он пишет: «Пищи сладкой, пищи вкусной даруй мне, судьба моя, — и любой поступок гнусный совершу за пищу я. В сердце чистое нагажу, крылья мыслям остригу, совершу грабеж и кражу, пятки вылижу врагу!» Об этих строках Зощенко скажет: «Это смердяковское вдохновенное стихотворение почти гениально».

Из того же, последнего сборника Тинякова: «Может, — в тех гробиках гении разные, может, — поэт Гумилев... Я же, презренный и всеми оплеванный, жив и здоров!»

А потом он стал нищим, четыре года просил милостыню в Ленинграде. Был арестован и сослан на Беломорканал. Вернулся и умер.

«Все мы видели этого нищего и брезгливо сторонились его», вспоминает Чуковский. Но сторонились не все. Вернемся к воспоминаниям Зощенко:

Я отдал поэту почти все, что было в моих карманах. И за это он хотел поцеловать мою руку. Я стал стыдить его за те унижения, которые он избрал для себя. Поэт усмехнулся. Унижения? Что это такое? Унизительно не жрать. Унизительно околеть раньше положенного срока. Все остальное не унизительно. <…> Я встретил Т. год спустя. Он уже потерял человеческий облик.

Но так ли это?

В 1930 году Тиняков дал в ОГПУ довольно осмысленные показания:

Очутившись в 1926 г. без всякой работы, я ничего не мог придумать, как просить милостыню, повесил на грудь плакат с надписью: «Подайте на хлеб писателю, впавшему в нищету!» <…> Основными мотивами, доведшими меня до панели, я считаю требования современной Советской печати. <…>Кроме того, не скрою и своего идейного расхождения с Советской общественностью настоящего момента».

Писатель В. Андреев показывал на следствии по делу Тинякова: «Он задавал мне вопрос: “Ну, как работаете? Ведь теперь, я думаю, совершенно нельзя работать. Противно. Нужно торговать своим творчеством, а это гораздо труднее, чем торговать своим телом”».

Не очень вяжется со смердяковским имиджем «пятки вылижу врагу» за еду, не правда ли?

В каком-то смысле нищенство Тинякова было перформансом. Искусством другими способами. Очень точечным, но бившим в целевую аудиторию. Разве не поэтому испугался Зощенко? Разве не нищеты боялись все советские литераторы? Один раз ошибешься — и все.

А Тиняков в каком-то смысле нашел свободу. Четыре года на Литейном, он сочинял все, что хотел.

В архивах ФСБ до сих пор хранятся его стихи:

Чичерин растерян и Сталин печален,
Осталась от партии кучка развалин.
Стеклова убрали, Зиновьев похерен,
И Троцкий, мерзавец, молчит, лицемерен.
И Крупская смотрит, нахохлившись, чортом,
И заняты все комсомолки абортом.
И Ленин недвижно лежит в мавзолее,
И чувствует Рыков веревку на шее.

Кто еще мог тогда в СССР написать такое?

Из книги Юрия Олеши «Ни дня без строчки»:

Я как-то предложил Маяковскому купить у меня рифму.

— Пожалуйста, — сказал он с серьёзной деловитостью. — Какую?
— Медика́мент и медяками.
— Рубль.
— Почему же так мало? — удивился я.
— Потому что говорится «медикаме́нт», с ударением на последнем слоге.
— Тогда зачем вы вообще покупаете?
— На всякий случай.

Кстати, первым в русской поэзии слово «медикамент» срифмовал Пушкин. В 1817 году он повесил над кроватью болевшего Пущина такое четверостишие:

Вот здесь лежит больной студент;
Его судьба неумолима.
Несите прочь медикамент:
Болезнь любви неизлечима!

Помните, советские лидеры много чего обещали? Коммунизм к 1980 году, квартиру каждой семье к 2000 году. Китайские лидеры тоже, оказывается, обещали.

Как пишет Б. Андерсон в своей классической книге «Воображаемые сообщества», в 1970-х Чжоу Эньлай пообещал, что Китай по ВВП перегонит Британию к 2000 году. Все тогда, конечно, посмеялись. Китай был нищей голодной страной, и в момент, когда Чжоу Эньлай это все говорил, ВВП Китая не составлял и половины валового продукта РСФСР (не СССР).

Чжоу Эньлай обманул. Китай не обогнал Великобританию по ВВП к 2000 году. Он сделал это к 2006 году

Когда перечитывал «Героя нашего времени» Лермонтова, обратил на странную форму слова «безымённый». Стал проверять.

Выяснилось, что в XIX веке формы безымянный/безымённый конкурировали. И некоторые писатели писали только безымённый (кроме Лермонтова, например, Гончаров, Лесков, Салтыков-Щедрин), а некоторые только безымянный (Толстой, Чехов), а кто-то писал то так, то так (Тургенев).

И совсем уж разрыв шаблона. У Твардовского в оригинале, оказывается, было так:

Я убит подо Ржевом,
В безымённом болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете.

Кажется, Лев Толстой был первым человеком в русской литературе, который сделал селфи (в возрасте 34 лет)

Стихи Константина Случевского, написанные через год после статьи Бальмонта. Можете сами решить, импрессионизм это или нет

Николай Случевский, руководитель «Столыпинского центра», на могиле прадеда-поэта (сейчас на территории Эстонии)

В 1900 году Константин Бальмонт написал статью «Элементарные слова о символической поэзии», своего рода манифест символизма. Реализм, пишет он, это идти с потоком людей, а символизм это если вы «одиноко сядете у большого окна» и будете смотреть на поток людей, как бы «управляемый вашей мыслью».

Символизм, продолжает Бальмонт, неотрывно связан с импрессионизмом и декадентством, и «три эти течения то идут параллельно, то расходятся, то сливаются в один поток».
Год написания текста, напомню, 1900-й, и Бальмонт смотрит на импрессионизм и символизм изнутри, а не как мы — издалека.

И дальше он называет имена наиболее выдающихся символистов, импрессионистов, декадентов.

В Англии: Уильям Блейк, Шелли, Де Куинси, Данте Россетти, Теннисон, Суинберн, Оскар Уайльд
В Америке: «величайший из символистов Эдгар По и гениальный певец личности Уолт Уитмен»
В Скандинавии: Генрих Ибсен, Кнут Гамсун и Август Стринберг
В Германии: Фридрих Ницше и Гауптман
В Италии: Д'Аннунцио
В России: Тютчев, Фёт, Случевский
В Бельгии: Метерлинк, Верхарн
Во Франции: Бодлер, Вилье де Лиль-Адам, Гюисманс, Рембо

Для Бальмонта главная мысль — доказать, что не только и не столько Франция дала миру символизм и импресионизм, но нас с вами интересует в списке другое.

1. Тютчев и Фёт — импрессионисты и символисты?!
2. Кто вообще такой Случевский?

Ответ на первый вопрос вы найдете в самой статье (она не очень большая), а вот про Случевского нужно небольшое отступление.

Константин Случевский, ныне почти что всеми забытый, на момент написания статьи был одновременно большим придворным чиновником (главным редактором «Правительственного вестника», это как «РГ» сейчас) и почти что корифеем литературы для молодого поколения поэтов.

Каждую пятницу через неделю с 1898 год он собирал у себя литературный кружок, куда в разное время ходили сам Бальмонт, Бунин, Сологуб, Мережковский, Гиппиус и другие

Вот как Брюсов вспоминал про одно такое заседание: «Эти пятничные собрания у Случевского поэты называют своей академией. Был там и я 11 вечером, пришел с Бальмонтом и Буниным, — согласно с обычаем, поднес хозяину свои книги, сел и стал слушать… Было сравнительно мало народа <…> Мы, трое декадентов — Бальмонт, Сологуб и я, тоскливо укрылись в угол. И говорят, это ещё лучший вечер, ибо не было Мережковского. А то он терроризирует все общество».

После смерти Случевского в 1904 году пятницы (под названием пятниц Случевского) продолжали собираться до 1917 года. Туда позже ходили Блок, Гумилев и даже Есенин.

P.S. А внук Случевского Владимир после второй мировой женился на внучке Столыпина и переехал в Калифорнию, где у них родился сын Николай. Николай Случевский, правнук поэта и премьера, вернулся сейчас в Россию и создал «Столыпинский центр» для помощи фермерам, правда, пока, судя по его интервью Ъ, его пока больше «кидают» на деньги, но он начал адаптироваться. А его любимая тетя, княгиня Волконская, дала ему поручение — восстановить ее усадьбу Суханово

Очень люблю такое. Фрагмент стихотворения Сумарокова «О французском языке» (1771-1774).

Безмозглым кажется язык российский туп:
Похлебка ли вкусняй, или вкусняе суп?
Иль соус, просто сос, нам по́ливки вкусняе?
Или уж наш язык мордовского гнусняе?

Претензия собственно заключается в том, что слова «суп» и «соус» в то время были только недавно заимствованы и воспринимались как откровенные галлицизмы. Ну как смузи или панкейк сейчас.

Интересно, сколько ревнителей «чистоты» языка сейчас задумываются, что слово «суп» иностранное?

И, конечно же, Лилит традиционно изображали в живописи как девочку с рыжими волосами (готовую обольстить мужчину). Всмотритесь: на этой картине по сути иллюстрация фабулы «Лолиты»