Диалог из современной жизни

Лежишь себе расслабленным, как вдруг появляется полностью эмансипированная дама и начинает:

— Тысячи лет мужчина держал женщину в закабалении, низведя её, в лучшем случае, до положения прислуги, а в худшем — имущества. О, мужчина, сколько горя принёс ты! – говорящей чудится, будто она занимает всю сцену Большого театра. – Ты, подлый и низкий, унижал, притеснял, плевал, держал в чёрном теле и не давал продохнуть, запрещая видеть белый свет, говорить, наслаждаться, чувствовать. Ты, тупой, о, да, именно тупой и бесчеловечный, выдумал во всём тебе подражающих богов, которые подтвердили твоё владычество и мнимое превосходство, оставив женщине право подчиняться, страдать и влачить жизнь едва уловимой тени. Сколько несправедливостей причинил ты нашему роду! Не позволив женщине просвещаться и развивать свои естественные способности, ты нарёк себя гением, а её обозвал ничтожеством, тотчас принявшись бесстыдно кичиться цивилизацией, якобы отстроенной тобой в одиночку. Ты бесчестно присвоил всё, получил все выгоды, нагло заграбастал барыш, не оставив ей ничего. Лишённая чувства собственного достоинства, духовно обесчещенная… Я не нахожу слов… – видно, как череп дамы, не выдерживая напряжения, начинает трескаться. – Да будь ты прок…

— Прогрессивность пошла, – думаю я про себе, а затем вслух прибавляю, – ну будет, будет. Вижу, вы дама самых передовых взглядов, ход вашей мысли мне знаком. Всё это так, только я, как существо коварное, предлагаю взглянуть на предмет с другого бока. Положим, затеял мужчина по своему скотскому обычаю предприятие с расчётом на большой успех. Вот он возится, всё куда-то бегает, бумаги собирает, прозванивает, потеет, пыхтит, переживает страшно и чувствует, что складывается всё вполне удачно, а в конце бац — и прогорел. Хочет он погоревать хорошенько, поплакать, да не тут-то было. Общество со всех сторон обступает и говорит: «Нельзя тебе плакаться, не положено». Что поделаешь? Нужно сызнова начинать. А теперь вообразим, что прогорел он десять раз кряду. Тут уже не до обществ: присел, вздохнул тяжко, голову в крепкий охват и… ничего. Не идёт слеза, не вырабатывает организм солоноватой жидкости. Тогда понимает мужчина: вся жизнь его, с первого до последнего шага, так устроена, что плакать он не способен, — ни после первой неудачи, ни после сотой, — не его это, не мужицкое.

— Да что же вы, смеётесь? Плачь…

— А плачь, попрошу заметить, – перебиваю я даму, – это не пустяк, о, далеко не пустяк! Он — наиполезнейший помощник и освободитель, которого от мужчины отлучают уже в самом детстве. Вспомни себя, женщина. Ноготочек новенький надломился — слёзы, словом злым кто обозвал — рыдание. И потому процветает в тебе беззаботность и некоторая лёгкость по отношению к жизни, в то время как в мужчине, полном непереваренных обид и волнений, — лишь угрюмость и психические изъяны. Таких пустячков, на первый взгляд неприметных и не слишком важных, уверяю, наберётся немало. – здесь я прихожу в крайнее возбуждение, повышая голос и резко жестикулируя. – А от военкомата у родственников в глухой деревне вы прятались?

Полностью эмансипированная дама делает гримасу.