Солнце едва показалось из-за горизонта, а мужички, бодрые и весёлые, уже принялись постукивать, пропалывать, поливать, подкрашивать, латать, забивать, вытачивать, переливать, измерять, заготавливать, перетаскивать и всяко мастерить, угождая Богу и хозяину. Народец здесь благочестивый, а кто в Бога верует, тот и начальству предан, тому и труд в радость.

Живут люди по христианскому обычаю — во взаимном уважении и согласии. Каждый своё место знает и роптать понапрасну не склонен, каждый другому единоверец и всё равно что брат, потому порок не селится в здешних душах, уступая место добродетели.

По веранде главного дома, как бы в небольшом беспокойстве, прохаживается человек. Одет он до того просто, что даже хорошенько присмотревшись, не сумеешь отличить его от обыкновенного работяги. Хозяина в нём выдаёт лишь тон и манеры.

Подойди да спроси, чем, мол, живёте, к чему стремитесь, и получишь ответ:

— Живём верой во Христа. Живём так, как предки наши до нас веками жили: молясь, о потомстве своём заботясь, обрабатывая землю и много у Бога не прося. Купите наш хлеб. Оттого в жизни нашей всего в достатке: и счастья, и добра, и мудрости. Пока вы в городах химией травитесь, мы, натуральным продуктом живя, крепчаем, и пока от безбожия душа ваша чахнет, наша от веры радуется. Пошли за колдунами, попробуйте наш хлеб, и сгинете, ибо сказано «если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму». Оставьте города ваши, бездельники, и перебирайтесь к нам — жить в правде и простоте. Крушите электрически столбы, купите наш прекрасный хлеб, отрекитесь от прежней жизни, ибо не жизнь это вовсе, но погибель.

— А как же интернет?

— Школа дьявола! А вы — чмырьё, возьмите хотя бы булочку, что рожу по утрам скоблит и с содомитом общение имеет, как с родным отцом.

Истово перекрестившись, хозяин вскакивает на лошадь и, разгорячённый неправильным устройством мира и людской глупостью, мчится невесть куда. В отзвуках скоро удаляющейся фигуры слышится «Мерзость сатанинская!».

Как же хороша Слобода Германа Стерлигова.