Под моим окном неспокойно. Всегда.

В середине декабря город накрывает плотным слоем снега, который сойдёт лишь ближе к концу марта, — время укладывать асфальт. Городские службы бросают клич по всем районным отделениям, чтобы те собрали всю имеющуюся технику и людей и отправили их сюда, под окна моего дома. Воскресение начинается ровно в 8:03. Мне незачем вставать так рано, но безумный звук огромных отбойных молотков, дробящих дорогу, настойчиво уверяет, что спать больше нельзя. Накрыть голову подушкой или заткнуть уши пальцами — ничтожные попытки укрыться от неизбежного. Улица небольшая, но работы, идущие каждый день вплоть до позднего вечера, будут продолжаться несколько недель. Когда они окончатся, улица не станет лучше или хуже, ровнее или ухабистее — она будет ровно такой же, какой была прежде. Насыщенный чёрный цвет свежего асфальта, придающий эффект работы, сделанной на совесть, выдохнется через пару дней, став обыкновенным серым. На этом не всё: впереди обновление тротуаров.

Весна заставляет природу дышать, а людей — чаще покидать свои жилища. Все они стекаются сюда, к кустам, пышно цветущим под окнами моего дома. Здесь все: пожилые любители портвейна и домино, молодёжь, распираемая энергией и дерзостью, мамочки разных возрастов, которые, прихватив грудничков подмышку, собрались поболтать о женском, трое очевидно перебравших друзей, в любой момент готовых перейти от тёплых объятий к «розочке», выгуливатели собак, не уступающих в своём вое волкам, полуглухие старики, чья речь столь же оглушительна, сколь неостановима. Они будут пить, петь, спорить и вообще всяко отдыхать, сменяя друг друга с той точностью, с которой курсанты сменяют друг друга на посту у Вечного огня, горящего под Кремлёвской стеной.

Летняя духота не позволяет пребывать на улице подолгу. Боясь вспотеть слишком сильно или просто закончиться посредине дороги, не получив необходимой дозы кваса, люди предпочитают оставаться дома, в прохладе кондиционера или вентилятора. Однако косильщики не люди: имея внешнее сходство с людьми, они представляют совсем иной вид живых существ. Под моё окно косильщики заявляются вдвоём, но этого достаточно, чтобы превратить жизнь в нестерпимую пытку. Дробление асфальта отбойным молотком — ничто в сравнении с инфернальным рёвом бензинового триммера. Обладая непостижимой выносливостью, косильщик, облачённый в спецовку, может без труда проработать с раннего утра до полудня, не обращая внимания на сорокаградусную жару. Вторая половина дня — за товарищем.

Издали осень грезится порой всеобщего неспешного увядания. В самом деле, что, кроме покоя, может сулить сентябрь или октябрь? Автолюбители. Умиротворение осеннего дня нарушается темнотой: гонщики появляются за полночь. Они съезжаются со всех концов города, чтобы потешить собственную важность под моим окном. Одни приезжают, чтобы покрасоваться своим BMW или Mercedes. Они вполне безобидны: пощеголяв перед зеваками статусными иномарками, они скоро удаляются — колесить по бескрайнему городу. Другие — форменные вредители. Припарковавшись, они открывают багажник и подрубают на полную. Вдоволь насладившись монотонным бумканьем, они вдруг срываются с места, но не для того, чтобы уехать. Ещё несколько часов они будут нарезать круги по выбранной местности, бешено рыча мотором.

За осенью предсказуемо следует зима. Ближе к середине декабря город накрывает плотным слоем снега, который сойдёт лишь ближе к концу марта, — время укладывать асфальт.