Лето. Футбольная площадка, огороженная высокой металлической сеткой. Внутри восемь мальчишек играю четыре на четыре. Плотный удар почти с центра поля — мяч попадает в перекладину, но отскакивает до того неудачно, что перелетает через ограждение и, сделав несколько прыжков, неостановимо укатывается в дворовую даль. Усталость от многочасовой игры, усугубляемая безжалостным солнцем, отбивает всякую охоту идти за мячом даже у того, кто бил. Случай этот редчайший. «Кто ударил, тот и бежит» — священное правило, которому подчиняется все, независимо от возраста, положения или здоровья.

Обе команды погружаются в уныние. Одни опираются на сетку и, безысходно уставившись в асфальт, отсчитывают падающие капельки пота, другие ищут спасения в мощной тени штанги. Едва завидев, сколь быстро мяч покидает ограду, вратарь-толстяк тотчас обрушивается на белую разметку — разлёгшись пластом, он уверяет, что вот-вот умрёт.

— Слава богу! – доносится от одного из игроков, с надеждой глядящего в сторону мяча.

Из-за угла близлежащего дома выплывает фигура спасителя. Двигается он не слишком уверенно, и каждое покачивание указывает на то, что дело здесь не только в пекле. Вид спасителя незатейлив: мужичок за сорок в неновых штанах и кожаных шлёпках, торс оголён. Подобрав мяч, он решает не бросать его издали, но идти до самой площадки, чтобы собственнолично передать находку молодёжи.

Добравшись до места, мужичок рассказывает, что прохаживался по городу в поисках друзей и приключений и теперь, учитывая счастливый случай и приятную компанию, просто обязан сыграть. Делать нечего.

Вдруг посвежевшая, пацанва вновь принимается катать. Сомнительная фигура, дышащая винным перегаром, неуклюже семенит рядом, не различая своих и противников, и оттого получает мяч скорее по случайности, нежели по чему-то намерению. Каждый убеждён, что девятому, во всех отношениях неудобному игроку было бы хорошо прилечь где-нибудь под вишней и тихонько помереть, чтобы не мучать окружающих и себя, но сказать об этом вслух никто не смеет. Благо всё разрешается само собой.

Спустя несколько минут, мужичок, тяжело дыша и нещадно потея, произносит еле слышное «Всё» и направляется к калитке. Поблагодарив всех за то, что позволили вспомнить молодость, он складывает руки в замок и, сделав характерное движение над головой, покидает поле с видом Криштиану Роналду, оформившего хет-трик.

***

Это тогда. А сейчас что?

Идёшь мимо площадки, там пацаны всё так же играют, но уже не знаешь из них никого. Кому-то мяч на ногу не лёг — и за сетку, а тут ты. Пока приземляется, про себя думаешь, какой ты молодец: сейчас с лёта в один удар вернёшь — молодняк ахнет. Только мяч от ноги твоей, как от костыля или другого инородного тела, отскакивает и летит не к молодняку, а куда совсем не туда, влево. Траекторию просчитываешь и видишь, что в том месте, куда мяч направляется, помойка стихийная образовалась. Парни руками лица позакрывали, но на брань не переходят, — возрастная разница! — а ты стоишь и не знаешь, куда провалиться. Хочешь тут же рассказать, что всю жизнь с утра до ночи, один всю команду, с головы да в девятину; растолковать, что теперь случайно вышло, — дьявол вмешался, — и если бы другая попытка была, то так бы ударил, что снаряд плавнёхонько через ограду и на голову тому, кто выше ворот дал. Но в действительности смотришь, как мяч опускается на чёрные пакеты, перемешанные с банановой кожурой, бутылками и кусками арбуза, а затем глупо улыбаешься и бежишь с места безоговорочного позора, понимая, что лучше бы тебе помереть.