Events and texts, страница 10, все посты канала

Events and texts

Маргарита Завадская. Политическое участие мигрантов из России: интеграция или политизация на конференции "Российские реалии": Политический и гражданский активизм в контексте эмиграции после начала войны сильно пересекаются. Эмигрантское сообщество сыграло большую роль в нациестроительстве множества стран. Поэтому исследовать эмиграцию очень важно. Мы хотели узнать, кто уехал, и как они отличаются от оставшихся; временно или навсегда они уехали; как и почему изменился формат политического активизма; почему россияне остаются политически вовлеченными и после эмиграции (обычно для эмигрантов это не характерно). Мы опираемся на панельный опрос и интервью, но не знаем, какова генеральная совокупность уехавших. Выборка может быть скошена в сторону более молодых и оппозиционных людей. 2300 интервью через 60 разных каналов и чатов, 2 волны панельного опроса (март-апрель и сентябрь 2022, до мобилизации). Уехали наиболее ресурсные люди – более образованные, богатые, младше (оставшихся в среднем: медианный возраст 32 против 46 у оставшихся). Это более свободные и мобильные люди (ниже доля имеющих детей и находящихся в браке). Больше всех выехали в Турцию, Грузию, Армению, другие страны, не требующие виз. Многие не собираются рвать связи с Россией, что нетипично для предыдущих волн российской эмиграции. 45% респондентов – IT, в науке и образовании работают почти 14% респондентов, искусство и культура – 16%, в медиа – 8%. Большинство очень часто разговаривают со своими родственниками в России, мысленно продолжая жить там, а не в стране, где находятся. Многие из эмигрантов-2022 участвовали в политическом активизме в России, поддерживали НКО. После отъезда они в основном продолжили это делать, меньше участвуя в протестных акциях, но добавив к прежним активностям помощь украинским беженцам и российским эмигрантам. Волонтерство и донаты – основные формы вовлечения. Активнее всего российские эмигранты в Германии. Тут может играть роль самоотбор и визовая политика. Здесь у эмигрантов больше возможностей. Основные факторы политического участия на новом месте: мужчины реже вовлекаются в гражданскую активность, чем женщины (в т.ч. в помощь украинцам). IT-специалисты редко участвуют в донатах. Те, кто испытал репрессии на своей шкуре, остаются более политически активными и после эмиграции. Давление вызывает не «уход в свою нору», а попытку реализовать свой потенциал. Есть сценарии, при которых эмигранты могут сыграть позитивную роль в изменениях в своей родной стране. Для этого нужно поддерживать постоянную связь с оставшимся. Во-вторых, уехавшие должны сталкиваться с минимальным числом препятствий для своей деятельности. Наконец, страны, где находятся эмигранты, должны быть либеральными демократиями, допускать возможность создания политических организаций в странах, где оказались эмигранты. Это ингредиенты возможности влияния эмигрантов на ситуацию в стране исхода. С препятствиями в организации коллективных действий, с коммуникативными сложностями сталкиваемся не только мы, но и эмигранты из Сирии, Ирана и тд. Успешный кейс: украинская диаспора сделала огромный вклад в медийность того, что происходит во время войны и помощь Украине.

Events and texts

Григорий Охотин. Гражданское общество: идея и практика в условиях путинского государства на конференции "Российские реалии": После начала горячей фазы войны анализировать ситуацию крайне сложно. Гражданское общество действительно бурно развивалось в 2010-е годы, но существует ли оно после 24/02? Раз оно не остановило войну, может быть, его просто нет? Гражданское общество практически никогда не останавливало войны, это непосильная для него задача. Но есть еще другие вопросы к гражданскому обществу. Теряется субъектность. Для кого мы работаем и чего хотим добиться? Мы в ОВД-Инфо сконцентрировались на помощи людям, не занимаясь сценариями далекого будущего. Коренным, фундаментальным образом после 24/02 российское гражданское общество радикально не изменилось. Все тренды сложились задолго до войны. Российское гражданское общество было нежелательным, нежеланным для государства, и это отношение с каждым годом ужесточалось. Это было попыткой сдержать быстрое развитие гражданственности. Между зимой 2019 и зимой 2021 от сдерживания государство перешло к уничтожению – ФБК, Мемориала, университетов и тд. Это было подготовкой к войне? Или естественным укреплением авторитарного государства? Или самой войной (например, с США)? Поэтому гражданская сфера подошла сильно ослабленной к началу войны. Но ни одна крупная инициатива не прекратила работу, хотя разрыв связей, включая финансовые, и санкции ударили по ним очень сильно. Более неприятное последствие войны – уход в тень: взаимодействовать с малым бизнесом, театрами и тд стало намного сложнее. Это удар, но не смертельный. Хуже – взаимодействие с государством. Если речь не идет о культурной автономии и адресной помощи, ты во многих инициативах должен взаимодействовать с государством. До войны какие-то взаимодействия были возможны. Мы добивались изменений по плану «Крепость» (допуск адвокатов в отделения полиции). После начала войны все это было полностью обрублено. Закрытие «Эха Москвы» и «Новой газеты» стало еще одним ударом – Венедиктов и Муратов были модераторами взаимодействия гражданского общества и государства. Как можно развиваться в таких условиях? Государство и гражданское общество взаимно друг друга легитимизируют. Сейчас государство, наоборот, делегитимизирует гражданское общество, и наоборот. Может ли гражданское общество вырасти до такой степени, чтобы дать ростки для нового государства? Возможно, но нет ни субъектности, ни опыта системных трансформаций. Права человека – наднациональный конструкт. Нарушение прав человека внутри страны приводит к экспорту насилия. Война в Украине стало следствием 20-летнего подавления гражданских свобод в России. Поэтому нужна трансформации глобальной системы защиты прав человека и санкций за их подавление.

Events and texts

Нурия Фатыхова. Гражданское общество России: диверсификация, расколы и новые проекты на конференции "Российские реалии": Сейчас нужно начинать то, что происходит с гражданскими инициативами и активностями после начала войны. Российское общество за последнее время (10 лет) стало более гражданским. До 2012 это было совсем другое общество. Ушла монополия на занятие благотворительностью и правозащитой. Изменились способы подключения к волонтерству. В 2011-12 все удивлялись солидарности – мы можем выйти на улицу. Власть ответила на это усилением репрессий. Институты гражданского общества оказались расколоты. Люди поняли, что заниматься гражданской деятельностью можно просто собравшись с друзьями и занимаясь тем, чем ты считаешь нужным. Власть стала поощрять социально ориентированные, неполитические НКО: до 2012 они вообще были на периферии общественного и медийного внимания. Это вовлекло многих в активизм и разные гражданские инициативы. Процессы с иностранными агентами повергли гражданское общество в шок и заставило задавать вопросы о том, что мы делали не так. За последние 10 лет качественно улучшился доступ к правозащитной помощи, инициативы стали лучше контактировать со своими бенефициарами. Произошла диверсификация институтов гражданского общества, это сыграло большую роль. Власти сделали ставку на дигитализацию страны. Это используется в интересах Кремля, но зато российское и беларуское гражданское общество в очень сильной степени дигитализированы. Усиление репрессивных законов повысила солидарность НКО друг с другом и их связи с медиа, которые, в свою очередь, стали намного ближе к активизму. Стал работать механизм обнаружения проблемы, распространения информации о ней, которое подталкивает к поиску решения. К началу войны гражданские институты были сильно диверсифицированы, но после начала войны произошел бум гражданских инициатив. Дигитализация этому очень помогает. Есть небольшие гражданские организации, помогающие клиентам через чат-боты. Сильно вырос запрос, но помощь людям со стороны юридических инициатив тоже очень сильно расширилась. Российское гражданское общество живет в цифровом формате, это позволяет помогать очень многим. Между тем власть постепенно стала выдавать гранты лишь тем, кто ему подконтролен. Даже многие социальные НКО оказались за бортом. Другие столкнулись с моральным выбором: «Могу ли я брать деньги у государства? И если нет, то что делать дальше?» Такие инициативы (например, восстановление деревянных домов в сибирских деревнях) сейчас зачастую не имеет ресурсов для своей основной деятельности. Поддержку от граждан после начала войны тоже стало получить сложнее. Кто будет давать деньги на небольшие проекты? Руководители и сотрудники НКО говорят о расколе между уехавшими и оставшимся. Проблемой становится сохранение командного духа. Трудно получить деньги в России. А уехавшие сталкиваются с большим количеством проблем по легализации своей деятельности за пределами страны. Едва ли общество может быстро перестать столь же гражданским, каким оно было перед войной. Но смогут ли уехавшие продолжать заниматься гражданскими проектами в России? Возможно, на какое-то время российское общество станет менее гражданским.

Events and texts

Максим Алюков. Расколотая Россия: как военная пропаганда поляризует общество на конференции "Российские реалии": Пропаганда усиливает поляризацию, в то же время поляризация подкрепляет эффекты пропаганды. Когда Россия вторглась в Украину, это сильно поляризовало общество. Рушились семьи – эти разногласия воспринимались как экзистенциальные. В то же время был заметен бум гайдов о том, как общаться с теми, с кем вы испытываете разногласия по поводу войны. Многие старались «опрокинуть» аргументы оппонентов, в основном такие попытки заканчивались неудачей. Российская, как и другие современные автократии – «информационные». Они не оправдывают насилие напрямую, полагаясь на манипуляции информацией больше, чем на репрессии. Даже в сильно цензурированной среде люди встречают нарративы, которые ставят под сомнение их взгляды, согласованные с кремлевской пропагандой. В этой ситуации пропаганда может не скрывать свою предвзятость. Так, пропаганда демонстрирует количество ресурсов, которым обладает режим, и его контроль за информационной средой, и представление, что аналогичные воззрения разделяет большинство. Наконец, пропаганда усиливает цинизм, в т.ч. через «никому нельзя доверять». Это сильно снижает готовность людей к протесту. Поляризация – один из результирующих эффектов всего этого. Люди оперируют схемами, просеивая информацию через стереотипные репрезентации («так говорит типичный либерал». Свои политические аргументы людям свойственно воспринимать как основанные на фактах и логике, в то время как противники «подвержены эмоциям и пропаганде». Людям кажется, что сами они влиянию пропаганды не подвержены. Политизированные люди вообще прекращают дискуссии, плюс работает социальный конформизм: когда несогласие с официальной линией стигматизируется, люди больше склонны поддерживать консенсусные точки зрения. Сторонники войны чаще полагаются на комбинацию из ТВ, новостных агрегаторов и провластные тг-каналы, а еще просматривают источники типа BBC, «чтобы знать аргументы врага». Большинство не доверяет в т.ч. и своей собственной пропаганде. Социальный круг сторонников войны в целом гомогенный – все придерживаются сходного мнения. Они редко пытаются переубедить тех, кто думает иначе. Превращая оппонентов как зомбированных, пропаганда упрощает разрыв с теми, кто придерживается другой точки зрения. Противники войны тоже не доверяют пропаганде, они читают независимые медиа, и тоже не доверяют в т.ч. «своим» медиа. Их социальный круг тоже гомогенный. Они чаще избегают споров о войне, возможно – понимая, что они в меньшинстве, и желательно сохранить отношения и со сторонниками войны. Своих оппонентов считают «оболваненными» и избегают втягиваться с ними в споры. Сомневающиеся в своем отношении к войне опираются на разные источники информации, у них тоже присутствует скептицизм в отношении к пропаганде. Но у этой группы не хватает опыта и интереса, чтобы разобраться в потоке разнородной информации, поэтому они просто «отключаются» от нее или теряют к ней интерес. Эта группа тоже не вовлекается в споры, но видит правду за разными сторонами конфликта. В цифровом глобализированном мире информационную среду изолировать невозможно. Поэтому госпропаганда спокойно демонстрирует свою предвзятость, релятивизируя другим точки зрения. Поляризация становится важным эффектом: люди полагают, что оппоненты находятся под влиянием противоположной пропаганды, дискуссия с ними становится бессмысленной, а люди формируют свои мнения с оглядкой на то, что думают другие.

Events and texts

Владимир Гимпельсон. Труд под санкциями и контрсанкциями на конференции "Российские реалии": Даже при значительном снижении ВВП (под 10%) Ростислав Капелюшников и я весной 2022 не ожидали большого роста безработицы. Намного серьезнее отток человеческого капитала. Импортзамещение ведет к технологическому упрощению, деградации. Но на рынке труда это не должно было вызвать больших катаклизмов. Российский рынок труда адаптируется к спадам не через увольнения, а сокращениями зарплат и неполной занятостью. Имеющая статистика не видит даже размеры заработных плат (мы видим лишь фонд зарплаты крупных и средних предприятий). Это не статистика зарплат во всей экономике, а лишь освещенная фонарями часть улицы. В динамике промышленного производства мы тоже видим лишь то, что происходит на крупных и средних предприятиях (а это лишь 32 млн занятых из 72 млн). Статистика не видит серьезных изменений на рынке труда в 2022. В статистике «занятый» - это человек, имеющий трудовой доход и работавший хотя бы 1 час на предыдущей неделе. Это так же, как наполовину освещенной улицей. Около 30 млн – самозанятые, индивидуальные предприниматели и т.д. Теряя работу на крупном предприятии, человек может переместиться в неформальный сектор. Он как губка абсорбирует любое количество занятых. Гибкость зарплаты, низкое пособие по безработице обеспечивают абсорбирование рынком труда таких перетоков рабочей силы. При этом весь ТЭК – лишь 1.5% занятости. Из 32 млн, занятых на крупных и средних предприятиях, половина – бюджетники. Всего 5 млн человек заняты в обрабатывающей промышленности (пищепром. Текстиль и тд). Но даже падение этого сектора на 30% вызовет рост безработицы всего на 1.5 млн. А гибкая зарплата позволяет сокращать издержки без высвобождения работников. Более сильное влияние на рынок труда оказывает то, что предприятия сильно сокращают новый найм. Но данных по зарплатам всех занятых в России мы просто не видим. Номинальные и реальные зарплаты тоже никакого резкого спада не показывают. А накачка деньгами бюджетников и ВПК позволяет экономике держаться на плаву. Есть представление, что российский рынок труда очень немобилен. В 2022 наймы и увольнения заметно выросли – мобильность активизировалась. Сильный удар нанесен по науке, образованию. Люди, работающие с более простыми технологиями, накапливают меньше человеческого капитала. Мобилизация и эмиграция уменьшают количество в экономике людей с ключевыми навыками в различных областях экономики. Даже 300 тыс мобилизованных и столько же уехавших – это не очень много. Но в соотношении с цифрой мужчин в соответствующей возрастной группе это внушительная пропорция. Когда все ухудшается, уезжают лучшие профессора, затем их ученики, затем ученики учеников… Опустошение советской физики происходило с конца 1980-х: первая линия ученых, затем вторая, третья… Самоподдерживающиеся процессы отрицательного отбора оказываются очень существенны. В таких условиях на поверхность стремится та субстанция, которая не тонет. Будучи патриотами, они поднимутся на поверхность и будут очень влиятельны на рынке труда. Даже повышение зарплаты не приведет девушку работать из офиса на станкостроительный завод. Вся обрабатывающая промышленность – лишь 5 млн, и привлечение к ней работников может оказаться нерешаемой задачей.

Events and texts

Наталья Зубаревич. Регионы России в новых экономических условиях: темпы спада и возможности адаптации на конференции "Российские реалии": Кризис будет долгим. Но у российского бизнеса большие запасы, это позволило пережить трудные месяцы, пока не были выстроены поставки по параллельному импорту. Кризис сильнее ударит по развитым регионам, включенным в цепочки создания добавленной стоимости. Регионы-лидеры российской экономики получили наибольший удар. Реальный сектор под ударом сильнее всего. Сбербанк вышел на прибыльности уже в июле, а промышленность в больших убытках. В нефтедобывающих регионах динамика восстановилась к осени: смена путей продажи работает, хотя пока непонятно, насколько они окажутся долгосрочными. В части угля и руды санкции сработали. Санкции работают, только не кувалдой стучат, а молоточком постукивают. Регионы с сильным автопромом либо лежат, либо заместили иностранные производства упрощенными собственными. Черная металлургия, лесопереработка (северо-запад, поставлявший древесину в Европу) в большом минусе. Переориентация на других потребителей происходит медленно. А в регионах с сильным ВПК и цветной металлургией все прекрасно. Продолжает расти строительство (кроме Урала и Северо-Запада). И с инвестициями все неплохо: +6% в январе-сентябре (в 2021 - +8%). Доля Москвы выросла до 21%, доля Тюменской области – 13%. В лесопереработке, черной металлургии (европейская часть страны), угле, автопроме санкции состоялись. В жилищном строительстве начинается спад, вызванный сокращением ипотеки. Но за счет индивидуального жилищного строительства спад не так заметен. Ритейл упал, но только за счет непродовольственной торговли. Это дает населению возможность экономить. Пока мы не видим, как этот спад может прекратиться. Любой кризис приводит к сдвигу потребления в сторону продовольствия. Услуги при этом оказались достаточно устойчивыми, в конце лета они вышли в зону роста. Живая экономика не грохнулась: на рынке труда радикальных изменений не было. В показателях безработицы, неполной занятости почти ничего не поменялось. В крупном и среднем бизнесе заработки продолжали расти. Этот кризис мы встречаем в удивительной ситуации: на рынок выходит малочисленное поколение, уходит с него многочисленное поколение. У нас дефицит на рынке труда, дополняемый мобилизацией и эмиграцией. Сжатие рабочей силы сопровождается снижением спроса на нее. В Кирове не хватает людей даже на вторую смену. Голод на рабочую силу будет нарастать. Спад реальных доходов – не 9-10%, а 2-3%. Повышение пенсий, МРОТ, прожиточного минимума поддержало доходы населения. Дефицит в федеральном бюджете составит 2% ВВП. У региональных бюджетов до сих пор рост за счет налога на прибыль. Бюджетам очень помог рост цен на экспортную продукцию. В черной металлургии праздник жизни уже закончился (цены снижаются), но это процесс постепенный. Федеральный бюджет готов увеличить помощь регионам, у которых будут трудности. Обвала никакого не будет. Половина регионов к концу года уйдет в дефицит, но его можно покрыть. У регионов немало долгов, но в основном это бюджетные кредиты, которыми управляет Минфин. С ним можно договориться. Основные риски: металлургия, лесопереработка, добыча угля и газа. Растущий риск – сокращение ввода жилья, особенно в Москве. Потребление услуг стагнирует, но резко не упадет. Медленный спад доходов позволяет населению приспособиться к новой ситуации, сдвинув потребление в сторону продовольствия. Численность занятость будет сокращаться все 2020-е годы, возникает новый баланс спроса и предложения рабочей силы на более низком уровне. Аграрные регионы юга и черноземья пройдут кризис мягче, центр сможет поддержать регионы, а Москва может пройти кризис мягче, чем другие регионы, за счет своих преимуществ и инвестиционных возможностей. Перспектив развития нет, но перспектива адаптации просматривается очень хорошо.

Events and texts

Владислав Иноземцев. Ночь простоять и день продержаться: российская попытка 'пережить' санкции и к чему она может привести на конференции "Российские реалии": Российское руководство не ожидало санкций, которые были введены. Основной расчет заключался в том, что они будут введены не сразу и ненадолго. Санкции действительно принимались и вводились в действие долго. Если бы война принесла РФ быстрый успех, это дало бы Кремлю возможность разговаривать с Западом с других позиций. Российские власти сейчас сосредоточены на очень краткосрочных задачах: запасы прочности без запчастей у самолетов, строительной техники и тд не слишком велики. Поэтому надо просто переждать, считают российские власти. Вдобавок они были уверены, что Европа не сможет отказаться от российских энергоресурсов. Это был неверный расчет. Мобилизация и эмиграция нанесли экономике гигантский ущерб. Было наивно предполагать, что санкции могут изменить политическое поведение России. Российская экономика может рухнуть, но желание Путина последними патронами стрелять по украинской территории от этого не исчезнет. Санкции не уничтожат федеральный бюджет и не лишат правительство возможности финансировать военные расходы. Есть и резервы, и возможность заимствований. Действие санкций будет постепенно усиливаться. Перспектив экономического развития и даже восстановительного роста пока не видно. Санкции ударяют не в момент своего объявления, а через некоторое время после того, как они введены в силу. Тактика «подождем, а там посмотрим» (и в военной, и в экономической сфере), оказывается губительной. Действия экономических ведомств дублируют эту логику. Скорее всего, мы увидим ускорение экономического спада. Пока население ощущает его не очень сильно. Потребительский рынок жив, инфляция умеренная, курс рубля вырос, границы по-прежнему открыты – экономика продолжает работать. Кризис виден только в глубине – удар нанесен по производящему сектору (приходится снижать качество, искать новых поставщиков). А на поверхности большие выплаты «героям» и жертвам войны, перевозка мобилизованных различным транспортом через всю страну – в статистике все это отражается как прирост ВВП. Поэтому реальный сектор скукоживается намного сильнее, чем это отражается в официальной статистике. А власти будут до последнего надеяться, что «нас пронесет, и все образуется». Но добиться таких масштабов военного производства, как в СССР при переходе к мобилизационной экономике, не удастся. Для этого нет ни кадров, ни ресурсов.

Events and texts

Константин Сонин. Российская экономика после года войны. на конференции "Российские реалии": Интерпретация данных 2022 года сильно затруднена. Правительство засекретило значительное количество данных. Хотя на деле Минфин, ЦБ, администрация президента информированы не лучше широкой публики. Главное, что затрудняет интерпретации: стандартный экономический анализ и прогноз опираются на стационарные модели (все происходит примерно так, как в прошлом году, но слегка иначе). Но они непригодны при резком изменении каких-либо показателей. Это очень заметно во время любого кризиса. Поэтому если сейчас экономист звучит неуверенно или противоречит сам себе – это признак профессионализма. Официальные показатели: спад даже на 2-3% ВВП вместо роста на 3-4% - это много. Реальные доходы и обороты розничной торговли упали на 9-10%. На деле снижение уровня жизни сильнее, чем в официальных показателях. По самым консервативным оценкам, от 500 тыс людей покинули Россию. Такой интенсивности оттока не было с 1918 года. Падение импорта на 20-40%, уход бизнесов, товары которых потребляло большинство россиян – тоже снижение качества жизни, которое плохо отражается в статистике ВВП. Параллельный импорт этого снижения не компенсирует. Потребление товара более низкого качества – это и есть снижение благосостояния. Экономика связана с политикой. Но в экономике не бывает резких катастроф, этого не надо ждать. Когда экономист говорит «наступает ***», это не означает резкой остановки. Значительная часть населения не заметит снижения ВВП на 10-20%. Даже во время тяжелого кризиса значительная часть экономической активности не прекращается и во время очень тяжелого кризиса. Так, во время экономической катастрофы, похоронившей СССР, в городах работал общественный транспорт, поликлиники и тд. А сейчас в Украине при спаде ВВП в 30-40% и постоянных бомбежках продолжается полноценная жизнь. У экономических кризисов и катастроф могут быть разные политические последствия: небольшой спад может вызвать острую политическую реакцию, а даже длительный или резкий спад может не вызвать большой политической реакции. Снижение уровня жизни снижает популярность и поддержку политического руководства, но это не происходит резко и одномоментно. Доходы от нефти и газа в первые месяцы войны были на уровне предыдущих лет, дальше начали постепенно снижаться: все больше стран отказываются от российских нефти и газа. Торговля с другими покупателями требует издержке, у этих покупателей появляется дополнительная рыночная власть, они требуют повышенного дисконта. Эти изменения в структуре внешней торговли России могут стать постоянными. Происходит серьезная переориентация получателей российского экспорта на альтернативные источники. Государство в 2022 получило огромные возможности по управлению экономической деятельностью. Пока они полностью не используются. Возвращение к нормальным рыночным законам потребует, если будет проводиться мирным путем, неслыханных по масштабу реформ. Переход от советских к постсоветским институтам происходил за счет распада старых институтов, а не реформ. Растет влияние «параллельных» военизированных структур, падает авторитет спецслужб – это может привести к феномену децентрализованной коррупции 1990-х. Жизнь под санкциями крайне непроста. Иран – значительно более бедная и отсталая страна. Но из опыта Ирана за последние 40 лет видно, что даже жесткие санкции не мешают стабилизации экономики. Но они не дают шансов на устойчивое развитие, даже при огромных запасах нефти. СССР под санкциями существовал в 1960-1990, и эта бОльшая, чем сейчас у России изоляция, была результатом сознательного политического выбора. Россия сейчас в аналогичной ситуации: вывести войска, заплатить за восстановление разрушенной инфраструктуры резервами, которые все равно потеряны, позволило бы вести переговоры о снятии санкций и восстановлении участия России в мировой экономике. В противном случае даже долгосрочная стагнация может стать недостижимым для России сценарием.

Events and texts

Александр Габуев. Реакция Китая на войну в Украине: за Путина, за международное право или за себя на конференции "Российские реалии": Китай не ожидал этой войны. Все мои контакты считали идею войны американской дезинформацией. Услышав информацию от США, китайцы направили ее в Москву: «США пытаются вбить между нами клин». Китайцы были уверены, что совершенно очевидно: война с Украиной сулит России намного больше минусов, чем плюсов. Китай не верил, что война возможна. Заготовленной реакции на это не было. Отношения с Россией важны для Китая, но вписаны в международный контекст. Главное в нем – убеждение, что отношения Китая с США вступили в эпоху конфронтации. Это стратегический противник. У Китая нет морального отношения к этой войне. Страдания украинского народа близко к сердцу не воспринимаются. Украина в Китае считается прокси Запада и Европы, а Россия воспринимается как самостоятельный игрок. Граница России с Китаем огромная, поэтому отношения с Россией для Китая очень важны. Спокойствие на этой границы позволяет больше тратить на экономику, не особенно заботясь об обеспечении безопасности на этой границе. Вдобавок Китай и Россия – взаимодополняющие друг друга экономики. Китаю нужны природные ресурсы, а России промышленные товары и технологии. А поскольку и Китай, и Россия – авторитарные режимы, это создает комфортную атмосферу во внешнеполитическом процессе. Но если отношения с США и ЕС ухудшаются, есть окно возможностей, пока американские и европейские технологии пока не закрыты для Китая. У Китая есть задача максимально продлить этот доступ, который потом уйдет. Поэтому риторически Китай поддерживает территориальную целостность Украины, не признавая российские приобретения. Но не поддерживает и односторонние санкции. Поэтому Китай, насколько мы знаем, не поставляет России оружие и не нарушает первичные санкции США. Так действовал Китай и в 2014. Он внимательно анализирует supply chains, пытаясь ничего не нарушить и проявляя к ним большое уважение. А все остальное Китаю разрешено, поэтому товарооборот Китая и России вырос на 47% в январе-ноябре 2022. Во многом это рост поставок российских энергоресурсов в Китай со скидками в 20-30%. Китай активно использует открывающиеся возможности. Не отказывается он и от военных учений с Россией, и от контактов по линии спецслужб. Китай может стоять на такой позиции очень долго. Доступ к дешевым энергоресурсам из России и широкое присутствие на китайском рынке очень важны для Европы. Понимая, что пространство маневра для Европы ограничено, Китай этим пользуется. Российская внешняя политика остается для него непредсказуемой, но возможность для извлечения из этой ситуации выгоды у Китая остается, и он этим пользуется. Поскольку же чего-то более значимого США и Европа предоставить Китаю не может, он продолжает свой внешнеполитический курс. Экономика Китая сейчас примерно в 13 раз больше российской, и асимметрия растет. Это позволяет ему извлекать максимум выгод из взаимодействия с Россией даже сейчас, давя на Россию в формате, который не ущемляет ее внешний престиж. Надавив на Путина, Китай не получил бы ничего от США и Европы, и это определяет его действия. У Индии относительно маленький торговый оборот с Россией, но она зависит от России в ВПК. Индия пытается понемногу отходить от этой зависимости, особенно на фоне сближения Китая с Россией, но это вопрос времени, а пока увеличивает покупку нефти в России. У Индии более тесные отношения с Европой и США, поэтому моральное осуждение войны здесь сильнее, чем в Китае. Но в целом ее подход прагматический. Особая позиция у Турции, которая получила огромный переговорный рычаг, но в то же время имеет противоречия с Россией в Сирии и Карабахе. Турция использует рычаг, чтобы поддерживать свою роль как транспортного и логистического хаба, и использует эту переговорную силу для давления на Россию и Армению в Карабахе.

Events and texts

Алексей Юсупов. Смена эпох и привычных приоритетов: как пробуждается германская внешняя политика. на конференции "Российские реалии" Общество немецкого языка назвало в 2022 назвало «словом года» «смену эпох». 16 лет правления Меркель были спокойным временем, когда Германии не приходилось принимать больших решений. Германскую повестку определяли внутренние вопросы. Политическая элита пришла без внешней повестки, она не думала о том, что нужно будет сильно менять внешнюю политику. Но это пришлось делать. Невозможно было представить, что в Европе начнется война, а Бундесверу будет нечего дать своим союзникам. С февраля каждый день Германии приходится пересекать собственные «красные линии»: поставка оружия, его использование против России, и понимание, что Бундесвер не подготовлен к самостоятельному принятию решений (это кейс с санкцией Швейцарии на поставку боеприпасов). Мы оказались зависимы от других центров принятия решений. Чем больше экономических переплетений – тем лучше: так казалось германским элитам несколько десятилетий. Теперь оказалось, что у экономических связей есть и обратная сторона. Экономические зависимости сделали для Германии крайне сложным проведение самостоятельного внешнеполитического курса. Все реформы и политические решения, связанные с оборонной повесткой, теперь подлежат пересмотру. Это же касается германской оборонной промышленности. Зависимость от американской военной логистики, российских энергоресурсов, от внешней торговли с Китаем ставят вопрос о том, является ли такая зависимость благом. Казалось, что «конец истории»делает такие зависимости благом. Теперь ситуация изменилась. Первая зима военного времени пройдет в Германии хорошо, запасы достаточны. Следующая зима может оказаться более тяжелой. Вопрос зависимости от США и НАТО в военных поставках может оказаться не менее сложным. Германия резко наращивает траты на оборону. В Бундесвере есть структурные проблемы. Но тратя 2% ВВП на оборону, Германия станет сильным игроком. Началась и дискуссия о торговых связях с Китаем. Правительство будет блокировать некоторые сделки, связанные с покупками немецких предприятий китайскими инвесторами. Особые отношения с Россией – наследство Холодной войны и понимание, что в континентальной политике Германии все хорошо, когда у нее «нормальные» отношения с Россией. Сейчас идет тихая деколонизация германского политического мышления: все, что между Берлином и Москвой, считалось недостойным самостоятельного разговора. Внутрироссийские проблемы, Крым – все это казалось девиацией. Новая восточная политика находится в процессе пересмотра, идет жесткая дискуссия об ошибках. Объединяющая роль истории (общая память о Второй мировой войне) оказалась под вопросом. Внутри Германии, в ГДР есть особая культурно-политическая аффилиация с Россией, много сторонников скорее вернуться в отношениях с Россией к business as usual. Процесс воссоединения двух Германий еще не закончен. Разрушен консенсус, что в европейской архитектонике безопасности обязательно должно быть место России. Теперь понятно, что ее придется строить если не против, то без России. Общая экономическая рациональность всегда объединяет – этот тезис теперь тоже под вопросом. Москва действует с какой-то совершенно особой рациональностью. Поэтому санкции не заставляют Россию менять свою политику. С немецкой стороны была недооценена реваншистская сила, взявшая верх в России (казалось, что Россия – уже совсем не СССР). Под сомнение поставлена и ценность диалога как таковая (не важно, о чем он, - главное, что разговор продолжается). Это теперь не так, «Петербургский диалог» закрыт. Наконец, Германии казалось, что она хорошо понимает Россию, и может не вовлекать в этот диалог Украину, Польшу, страны Балтии. Возможно, сейчас траектория движения самой Германии на Запад прошла важный этап: никогда раньше координация между внешнеполитическими действиями Берлина и других западных стран не была столь высокой.

Events and texts

Ирина Щербакова. Историческое просвещение – наше прошлое или будущее на конференции "Российские реалии" Мы подошли к перестройке без структур солидарности, как восточно-европейских странах. Это было общество читателей и научно-техническая интеллигенция. Часто люди в стремлении рассчитаться с прошлым опирались на желание пробиться к фактам, правде, выйти из исторических мифов. Это было важной движущей силой перестройки – на демонстрации вышли читатели журналов. Казалось, что люди узнают правду и отвергнут саму идею диктатуры. «Давайте скажем правду о прошлом» - это было важное движение тех лет. Так возник «Мемориал». Вынести память в публичное пространство, назвать преступления, открыть архивы – этим одухотворялось тогдашнее движение. Затем это начало тормозиться. Санкт-Петербург оказался в Ленинградской области, да и памятники Ленину уцелели. Оказалось, что переосмысление прошлого потребует очень много времени, смены поколений. Пафос этой правды, глубокой рефлексии по поводу прошлого был впоследствии снижен. Начались и более опасные процессы, совпавшие с войной в Чечне. «А мы не хуже других», «другие тоже совершали преступления», «почему надо каяться за последствия диктатуры» и тд. К концу 1990-х массовое сознание вообще стало ставить под вопрос роль науки и знаний. Советская научно-техническая интеллигенция оказалась в жалком состоянии и на обочине жизни. Следующее поколение часто считало получение образования бессмысленной тратой времени. Подрыв веры в науку и гуманитарное знание сопровождался неверием в исторические факты («есть только оценки и интерпретации», «Сталин, Катынь, - одни одно говорят, другие другое, а мы не верим»). Дальше это очень расползлось, упав на почву глубокого сомнения и отвержения знания и просвещения. Это привело к разрыву причинно-следственных связей в историческом сознании. Люди считают репрессии чем-то ужасным, но не готовы считать Сталина и компартию ответственными за это. А сказать, что наше государство было преступным, что это оно организовывало террор? В представлении людей есть жертвы, а вопрос об ответственности даже не поднимался. На этой почве хорошо приживаются теории заговора и ядовитые мифы. Переосмысление может быть долгим. Германия нам пример, но нам сложно надеяться на проведенную союзниками денацификацию, без которой процесс занял бы еще больше времени. Война с Украиной – это не локальная война. Не стоит надеяться, что можно заключить мир, и все вернуться на круги своя. Без осмысления своей истории невозможно дальнейшее развитие. Мы потерпели поражение (несмотря на получение Нобелевской премии), но прошли определенный путь. У нас была иллюзия, что жители больших городов уже все понимают, и что процесс стал необратимым, и думали, что основное уже сделано. Я недооценила, что процесс над КПСС ушел в песок. Окошко для таких шагов оказалось слишком небольшим. Мы не понимали значение люстрации (опасаясь гражданской войны) и то, насколько опасна релятивизация истории. Потом, уже в 2010-е годы поддержка «Мемориала» сильно выросла, но к тому времени силы оказались слишком неравны. Сейчас на этом пути нас отбросили назад, мы снова в начале, но есть ориентиры и линии, по которым можно двигаться. Будем надеяться, что новая стена не окажется Берлинской.

Events and texts

"Признание вины и принятие ответственности — очень часто усилие по-человечески невозможное (человеку куда естественнее пытаться снять с себя вину, «перевести стрелки» и отбиться от обвинителя). Аргументация Ясперса напоминает действие системы механических блоков, помогающих человеку за счет грамотного распределения нагрузки поднять тяжесть, во много раз превышающую его обычные возможности, сделать невозможное возможным. Чтобы этот процесс начался, необходимы два условия. Во-первых, этот разговор должен объединять всех немцев. Послевоенное германское общество предельно разделено («общее у нас — разобщенность»), оно утратило элементарные навыки ведения дискуссии, умение слышать и понимать другого. Но разговор, призванный привести нацию в себя, возможен, только если она все же хочет мыслить себя единством, а немцы готовы делать усилие движения навстречу друг другу: «Германия сможет прийти в себя, если мы, немцы, через общение пробьемся друг к другу. Если мы научимся действительно говорить друг с другом, то только при сознании, что мы очень различны». Такой разговор — именно здесь Ясперс выступает как опытный психолог — не может вестись с внешней позиции. И Ясперс ведет разговор изнутри, как немец и как тот, на ком лежит такая же ответственность, как и на всех прочих, — притом что, желая освободиться от ответственности, он, с риском для жизни отказывавшийся идти на компромисс с режимом, имел бы для этого достаточно оснований. Важнейшее местоимение в этом разговоре «мы», а его важнейший тезис состоит в том, что категория моральной виновности — ключевой, поскольку она стоит в центре всей системы категорий и тесно связана с другими видами виновности, — применима субъектом только к самому себе. Ее невозможно возложить на человека извне — и это важный тезис, потому что он освобождает субъекта, пытающегося вести мучительную и тонкую работу с совестью, от внешнего давления и моральной паники. Никакой суд победителей, никакие установленные союзниками стенды с фотографиями жертв концлагерей и надписями «Эти зверства — ваша вина» не могут выносить суждение о моральной виновности; «Тут мы предоставлены самим себе». Но предоставленный самому себе для болезненного морального самоанализа, субъект не имеет права на самооправдание. Внутренний поворот, делающий возможным (но не гарантирующий) возрождение и моральное, и политическое, возможен только при условии бескомпромиссной честности с самим собой". На "Репаблике" (без пэйволла) опубликовано мое предисловие к "Вопросу о виновности" Ясперса.

Events and texts

10-11 декабря канал «О стране и мире» (при поддержке Andrei Sakharov Foundation) и «Мемориал» в пятый раз проводят большую 2-дневную конференцию "Российские реалии". Она состоит из 24 докладов, объединенных в шесть идущих последовательно секций, по три в каждый из дней. В каждой сессии – по четыре доклада продолжительностью 20 мин (+ 10 мин – ответы на вопросы). Третья сессия разбита на две части, одна из которых пройдет 10 декабря, а вторая – 11 декабря. Конференция пройдет в Zoom. Полная программа опубликована здесь, вместе с линками на ютьюб-трансляции каждой сессии на YouTube-канале «О стране и мире». Видеозаписи будут там же. Чтобы попасть в зум, нужно зарегистроваться. Ниже краткое описание конференции с ютьюб-ссылками. Мы начнем 10 декабря, в субботу (15.00-17.00 по Москве) политической сессией с докладами Григория Голосова ("Политический режим и его динамика"), Екатерины Шульман ("Российский правящий класс в чрезвычайном положении: функциональные и дисфункциональные элементы системы"), Кирилла Рогова ("Социетальный сдвиг. Природа, причины, перспективы") и Александра Морозова ("Кто? Есть ли в России группы, которые могут быть драйверами спасения?"). Вторая сессия анализирует общественные настроения (18.00-20.00 по Москве) и состоит из докладов Льва Гудкова ("Война как диагноз (обществу)"), Алексея Левинсона (Идея войны и мира в российском обществе. Отношение к “Западу” и “Востоку” (по материалам исследований Левада-центра)"), Светланы Ерпылевой ("Как россияне поддерживают войну (или отстраняются от нее)") и Любови Борусяк ("Кому на Руси живется нехорошо (по результатам опроса остающихся несогласных)"). Закончится субботняя часть конференции первой половиной сессии про исторические корни войны с Украиной (21.00-22.00 по Москве) - докладами Евгении Лёзиной ("Сделать из Украины врага: как советский КГБ создавал антиукраинский дискурс, используемый российской пропагандой для оправдания агрессии") и Ивана Куриллы "Историзация или Pastеризация политического дискурса в России: есть ли история в манипуляции прошлым?" 11 декабря, в воскресенье начнем с второй половины сессии про историческую память (13.00-14.00 по Москве) докладами Ирины Щербаковой ("Историческое просвещение – наше прошлое или будущее?") и Александра Черкасова ("Постсоветские войны: как разорвать цепь безнаказанности?"). Ирина и Александр накануне вечером будут на нобелевских церемониях в Осло, поэтому третья сессия разбита на две части. Сессия по международной политике, четвертая (15.00-17.00 по Москве) будет состоять из выступлений Сергея Лагодинского ("Европейская политика и война в Украине"), Алексея Юсупова ("Смена эпох и привычных приоритетов: как пробуждается германская внешняя политика"), Александра Габуева ("Реакция Китая на войну в Украине: за Путина, за международное право или за себя?") и Евгения Рощина ("Порядок, не основанный на правилах: о произвольной власти в российской политике"). Пятая, экономическая сессия (18.00-20.00 по Москве) состоит из докладов Константина Сонина ("Российская экономика после года войны"), Натальи Зубаревич, ("Регионы России в новых экономических условиях: темпы спада и возможности адаптации"), Владислава Иноземцева, ("Ночь простоять и день продержаться: российская попытка 'пережить' санкции и к чему она может привести") и Владимира Гимпельсона ("Труд под санкциями и контрсанкциями"). Шестая сессия (21.00-23.00 по Москве) посвящена гражданскому обществу - с докладами Максима Алюкова ("Расколотая Россия: как военная пропаганда поляризует общество"), Нурии Фатыховой ("Гражданское общество России: диверсификация, расколы и новые проекты"), Григория Охотина ("Гражданское общество: идея и практика в условиях путинского государства") и Маргариты Завадской ("Политическое участие мигрантов из России: интеграция или политизация"? Приходите, очень ждем!)

Events and texts

Антироссийские адвокаты Вот что рассказал во вчерашнем разговоре адвокат ОВД-Инфо Михаил Бирюков (в последнее время защищал Илью Яшина, Мемориал, Леонида Гозмана, Михаила Лобанова, фигурантов дела "Весны", адвоката Дмитрия Талантова, депутата Алексея Горинова): Прокурор в своей реплике в судебном заседании по делу Ильи Яшина отметил: "Отдельно хочу сказать по адвокатам, которые занимают антисове... антироссийскую позицию..." Вот это вектор нашей прокуратуры. Подспудно мы это слышали и в речах прокуроров по делу "Мемориала", где я был одним из адвокатов. Теперь, в процессе Яшина, это прозвучало открыто. Это убежденный прокурор. Это человек, который говорит не по шпаргалке, написанной сверху. Это его личное убеждение, сформировавшееся в ходе его работы в качестве государственного обвинителя. Это позиция прокуратуры. Наша защита по политическим делам расценивается прокуратурой как "антисове... антироссийская позиция". Это очень важно учитывать в предстоящий период. Прокурору этому около 35 лет. И мы обсуждали с Вадимом Прохоровым (другой адвокат Яшина), откуда он может знать это слово. Нам остается только догадываться, откуда у молодого прокурора это сформировавшееся убеждение об антисоветской - антироссийской позиции адвокатов, которые осуществляют защиту по политически мотивированным уголовным делам. Это важное откровение, которое стоит понимать и держать в уме нам, планируя нашу работу на долгие годы здесь. Видео этого разговора целиком опубликовано тут. Возможно, оно будет перезалито (трансляция запустилась минуте на 10-й), тогда его можно будет найти в канале Центра конституционных исследований. А еще там была замечательная адвокат и правозащитник Каринна Москаленко, очень сильное выступление Дмитрия Заир-Бека ("Первый отдел"), важные реплики адвокатов Сергея Краузе, Алхаса Абгаджавы, и, собственно, доклад Ольги Шварц по результатам адвокатского опроса.

Events and texts

Восстановление глобального характера русской культурной географии — в ее «имперском» изводе — [стремилось] к утверждению культурной гегемонии и цивилизационного покровительства, типичных для взаимоотношений метрополии с колониальной культурной жизнью. Однако в этом случае, если вспомнить динамику «внутренней колонизации», прекрасно описанную Александром Эткиндом, в роли депривилегированных колониальных субъектов выступают прибалтийские русские, а не колонизированное население. В заключение позвольте мне вернуться к формуле «гегемонии без господства». Она недостаточна для описания данной конкретной культурной ситуации. Культурная гегемония, по мысли Грамши, уже сама по себе является одной из форм господства, осуществляемого в рамках работы специализированных социальных институтов и акторов. Таким образом, хотя и можно вообразить, согласно Гухе, господство посредством насильственного принуждения в отсутствие культурной гегемонии, обратная ситуация до некоторой степени будет содержать противоречие в терминах. Вместо этого мы должны рассматривать ситуацию русскоязычных латвийцев в качестве примера подчинения форме культурной гегемонии, не сдерживаемой ни одним из механизмов современного общества, которые предоставляют субъектам и сообществам голос или возможность действовать, хотя бы для того, чтобы опротестовать это подчинение, — то есть теми институтами, которые традиционно осуществляют культурную гегемонию в современных обществах. Это не «господство без гегемонии» и даже не «гегемония без господства», а, скорее, еще более жестокая форма «культуры как господства». Такое положение дел — следствие современных процессов экзартикуляции гражданства, следствие, иллюстрирующее особую прекарность, которую культурная принадлежность может повлечь за собой, когда она отделена от принадлежности политической. Если воспользоваться гиперболическим сравнением, эта ситуация в некоторых отношениях зеркально отражает расширение государственной власти в последние десятилетия, стимулируемое «чрезвычайными обстоятельствами» глобальной войны с террором, не знающей территориальных границ и границ гражданства, что позволяет контролировать, надзирать и осуществлять насилие по отношению ко всем и каждому, где бы то ни было. Культура тоже является инструментом власти, и, несмотря на то что Библиотека Задорнова несравнима с бомбардировкой, последствия ее основания для первоначальной Русской библиотеки представляют особые возможности для проявления жестокости, ставшей возможной, когда гегемониальная культура пересекла границы государственного устройства и социальных институциональных структур.

Events and texts

К вопросу о нехорошей рижской истории "Дождя" -- несколько цитат из статьи Кевина Платта "Гегемония без господства/диаспора без эмиграции: русская культура в Латвии" (2014). В ней Кевин анализирует кейс библиотеки Задорнова -- не менее интересный, чем кейс "Дождя": Несколько лет назад Ранаит Гуха описал положение подчиненного колониального населения в Индии (и последствия этого положения в постколониальном индийском обществе) в терминах зазора между локальными культурными образованиями подчиненного населения и политическими и культурными системами колониальной элиты. Так как легитимировавшие колониальное управление элитные культурные образования и их современные западные институты не распространялись на подчиненное индийское население, колониальное управление могло осуществляться только посредством нелигитимированного господства, «господства без гегемонии». В современной Латвии русское население, в частности значительная часть «неграждан» во многих отношениях отстранено от официальных культурных и политических институтов современного общества — и латвийских, и российских. Тем не менее русскоязычные латвийцы подвержены экономическому и культурному влиянию со стороны РФ гораздо сильнее, чем обычные диаспоральные сообщества — со стороны своей исторической родины. Причина этому — как широкое распространение коммуникационных технологий, так и сознательная политика... В отличие от ситуации, которую описывает Гуха, российские социальные и культурные институты осуществляют в отношении русского населения Латвии «гегемонию без господства». Мое переворачивание формулы Гухи отражает ту степень унижения, которая для некоторых сообществ сопоставима с описанными им колониальными конфигурациями власти. ....Представление об особой «культурной» идентичности прибалтийских русских не является неоспоримым в латвийской общественной жизни и публичном дискурсе. Оно не соответствует концепции истории, имеющей хождение в этнически латышском анклаве Латвии. Большинство здесь рассматривают советскую аннексию Латвии 1940 года как враждебный военный захват, аналогичный последовавшему затем вторжению нацистов, а всех русских считают «оккупантами». Согласно этой концепции истории и идентичности, русских сложно назвать «культурными». Источник латвийской цивилизации — вовсе не русская культурная щедрость, а наоборот — фундаментальная европейская идентичность, дающая латышам особое право на «западную принадлежность» — ту самую, которая была прервана, недоступна или скрыта во времена нацистской и советской оккупации. Эта концепция получает еще большую аффективную силу в свете спорного положения в контексте «старой Европы», где страны «новой Европы» часто подвергаются ориентализирующему взгляду, который представляет их либо prima facie «не в полной мере европейскими», либо «поврежденными» за годы социализма или советского доминирования. В латвийском публичном дискурсе относительно истории, культуры и географии этот ориенталистский взгляд обращается в сторону местного русского населения (и самой РФ), которое считают причастным к эрозии или уничтожению культуры в Латвии, а не к ее созиданию. Патриотический, но в то же время обращенный в прошлое образ латышских русскоязычных сообществ отчетливо показывает радикальное изменение статуса русской культуры, произошедшее в последние двадцать лет в регионе. Русские здесь пережили двойную потерю: из привилегированного пространства культурного производства в конце советского периода их анклав все больше превращается в сообщество провинциальных обывателей, становясь объектом покровительства и снисходительности как с востока, так и с запада.

Events and texts

Защита по политическим делам в России становится все больше похожей на паллиативную помощь, а политических дел все больше, поскольку власть, мягко говоря, не чувствует себя уверенно и обижабельна (простите за неологизм) буквально на все. Права адвокатов нарушаются повсеместно и систематически, а как в такой ситуации защищать доверителей? Сегодня говорим об этом, повод - доклад Центра конституционных исследований. Начало в 19.00. Регистрация в зум тут. Трансляция в ютьюбе будет проходить в канале Центра конституционных исследований (после начала трансляции в канале появится раздел "трансляции"). Для меня большая честь участвовать в разговоре вместе с замечательным адвокатом Михаилом Бирюковым, героем самых значимых процессов последних лет, и выдающимся адвокатом-правозащитником Каринной Москаленко. Много материалов и обсуждений по темам правовой ситуации в РФ - см. в тг-канале "Суть дела". Защищенность прав адвокатов: немыслимая роскошь? 41% адвокатов сталкиваются с нарушениями своих профессиональных прав, говорится в опубликованном Центром конституционных исследований (ЦКИ) докладе Ольги Шварц “Степень защищенности профессиональных прав адвокатов: резюме результатов исследования”. Ни одно из средств правовой защиты, имеющихся в распоряжении адвокатов, не является действенным. Адвокаты все больше разочаровываются во всех средствах правовой защиты и считают, что нарушения их прав создают существенные препятствия для оказания юридической помощи. Наиболее частые нарушениями 520 опрошенных адвокатов назвали нарушение права на получение вознаграждения, непредоставление копий процессуальных документов (об этом заявили по 39% адвокатов), нарушение прав судом (35%), ограничение срока ознакомления с материалами уголовного дела (22%), «двойную защиту» (21%), запрет аудиозаписи следственных действий (19%). 12% адвокатов сталкивались с вызовами на допрос в связи с осуществлением профессиональной деятельности, 8% – с оперативно-розыскными мероприятиями. В отношении к 6.5% адвокатов сотрудники МВД, следственных органов, ФСИН и судебные приставы применяли физическое насилие, 31.5% – психологическое. Многие сталкивались с этим не один раз. С жалобами на это обращались менее половины адвокатов из-за низкой эффективности таких жалоб. В среднем каждый адвокат сталкивается с 1.6 нарушениями своих прав, и ни стаж, ни специализация, ни регион не гарантируют, что адвокат будет застрахован от нарушения своих профессиональных прав. Что происходит с нарушением прав адвокатов в последнее время? И можно ли в таких условиях защищать права доверителей? В дискуссии участвуют: 🔺Ольга Шварц, советник ФПА и автор доклада о нарушении прав адвокатов; 🔺 Алхас Абгаджава, адвокат Московской городской коллегии «Власов и партнеры»; 🔺Михаил Бирюков, адвокат ОВД-Инфо (НКО-иноагент); 🔺 Дмирий Заир-Бек, руководитель правозащитного проекта «Первый отдел» 🔺 Сергей Краузе, заместитель президента АП Санкт-Петербурга, председатель Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП СПб; 🔺Каринна Москаленко, адвокат, правозащитник. Первый российский адвокат, выступивший в ЕСПЧ; Модератор – Борис Грозовский, обозреватель, автор телеграм-канала EventsAndTexts Материалы к разговору: Центр конституционных исследований. Ольга Шварц “Степень защищенности профессиональных прав адвокатов: резюме результатов исследования”. Опросы адвокатов 2020-2021 годов, проведенные Институтом права и публичной политики. С.Краузе. Главное – сохранить адвокатскую тайну. Участие представителя палаты при обыске в помещении адвоката принципиально отлично от участия защитника.

Events and texts

Это не какой-нибудь там эксперт, а замечательный автор Сергей Шелин пишет каналу «Можем объяснить» о том, что технократы сослужили Путину службу лучше, чем силовики

Events and texts. Страница 10

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Реклама

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Events and texts

Реклама

Events and texts

Events and texts

Events and texts