Максим Алюков. Расколотая Россия: как военная пропаганда поляризует общество   на конференции "Российские реалии":   Пропаганда усиливает поляризацию, в то же время поляризация подкрепляет эффекты пропаганды. Когда Россия вторглась в Украину, это сильно поляризовало общество. Рушились семьи – эти разногласия воспринимались как экзистенциальные. В то же время был заметен бум гайдов о том, как общаться с теми, с кем вы испытываете разногласия по поводу войны. Многие старались «опрокинуть» аргументы оппонентов, в основном такие попытки заканчивались неудачей.   Российская, как и другие современные автократии – «информационные». Они не оправдывают насилие напрямую, полагаясь на манипуляции информацией больше, чем на репрессии. Даже в сильно цензурированной среде люди встречают нарративы, которые ставят под сомнение их взгляды, согласованные с кремлевской пропагандой. В этой ситуации пропаганда может не скрывать свою предвзятость. Так, пропаганда демонстрирует количество ресурсов, которым обладает режим, и его контроль за информационной средой, и представление, что аналогичные воззрения разделяет большинство. Наконец, пропаганда усиливает цинизм, в т.ч. через «никому нельзя доверять». Это сильно снижает готовность людей к протесту.   Поляризация – один из результирующих эффектов всего этого. Люди оперируют схемами, просеивая информацию через стереотипные репрезентации («так говорит типичный либерал». Свои политические аргументы людям свойственно воспринимать как основанные на фактах и логике, в то время как противники «подвержены эмоциям и пропаганде». Людям кажется, что сами они влиянию пропаганды не подвержены. Политизированные люди вообще прекращают дискуссии, плюс работает социальный конформизм: когда несогласие с официальной линией стигматизируется, люди больше склонны поддерживать консенсусные точки зрения.   Сторонники войны чаще полагаются на комбинацию из ТВ, новостных агрегаторов и провластные тг-каналы, а еще просматривают источники типа BBC, «чтобы знать аргументы врага». Большинство не доверяет в т.ч. и своей собственной пропаганде. Социальный круг сторонников войны в целом гомогенный – все придерживаются сходного мнения. Они редко пытаются переубедить тех, кто думает иначе. Превращая оппонентов как зомбированных, пропаганда упрощает разрыв с теми, кто придерживается другой точки зрения.   Противники войны тоже не доверяют пропаганде, они читают независимые медиа, и тоже не доверяют в т.ч. «своим» медиа. Их социальный круг тоже гомогенный. Они чаще избегают споров о войне, возможно – понимая, что они в меньшинстве, и желательно сохранить отношения и со сторонниками войны. Своих оппонентов считают «оболваненными» и избегают втягиваться с ними в споры.   Сомневающиеся в своем отношении к войне опираются на разные источники информации, у них тоже присутствует скептицизм в отношении к пропаганде. Но у этой группы не хватает опыта и интереса, чтобы разобраться в потоке разнородной информации, поэтому они просто «отключаются» от нее или теряют к ней интерес. Эта группа тоже не вовлекается в споры, но видит правду за разными сторонами конфликта.   В цифровом глобализированном мире информационную среду изолировать невозможно. Поэтому госпропаганда спокойно демонстрирует свою предвзятость, релятивизируя другим точки зрения. Поляризация становится важным эффектом: люди полагают, что оппоненты находятся под влиянием противоположной пропаганды, дискуссия с ними становится бессмысленной, а люди формируют свои мнения с оглядкой на то, что думают другие.