Алексей Юсупов. Смена эпох и привычных приоритетов: как пробуждается германская внешняя политика.   на конференции "Российские реалии"   Общество немецкого языка назвало в 2022 назвало «словом года» «смену эпох». 16 лет правления Меркель были спокойным временем, когда Германии не приходилось принимать больших решений. Германскую повестку определяли внутренние вопросы. Политическая элита пришла без внешней повестки, она не думала о том, что нужно будет сильно менять внешнюю политику. Но это пришлось делать.   Невозможно было представить, что в Европе начнется война, а Бундесверу будет нечего дать своим союзникам. С февраля каждый день Германии приходится пересекать собственные «красные линии»: поставка оружия, его использование против России, и понимание, что Бундесвер не подготовлен к самостоятельному принятию решений (это кейс с санкцией Швейцарии на поставку боеприпасов). Мы оказались зависимы от других центров принятия решений. Чем больше экономических переплетений – тем лучше: так казалось германским элитам несколько десятилетий. Теперь оказалось, что у экономических связей есть и обратная сторона.   Экономические зависимости сделали для Германии крайне сложным проведение самостоятельного внешнеполитического курса. Все реформы и политические решения, связанные с оборонной повесткой, теперь подлежат пересмотру. Это же касается германской оборонной промышленности. Зависимость от американской военной логистики, российских энергоресурсов, от внешней торговли с Китаем ставят вопрос о том, является ли такая зависимость благом. Казалось, что «конец истории»делает такие зависимости благом. Теперь ситуация изменилась.   Первая зима военного времени пройдет в Германии хорошо, запасы достаточны. Следующая зима может оказаться более тяжелой. Вопрос зависимости от США и НАТО в военных поставках может оказаться не менее сложным. Германия резко наращивает траты на оборону. В Бундесвере есть структурные проблемы. Но тратя 2% ВВП на оборону, Германия станет сильным игроком. Началась и дискуссия о торговых связях с Китаем. Правительство будет блокировать некоторые сделки, связанные с покупками немецких предприятий китайскими инвесторами.   Особые отношения с Россией – наследство Холодной войны и понимание, что в континентальной политике Германии все хорошо, когда у нее «нормальные» отношения с Россией. Сейчас идет тихая деколонизация германского политического мышления: все, что между Берлином и Москвой, считалось недостойным самостоятельного разговора. Внутрироссийские проблемы, Крым – все это казалось девиацией.   Новая восточная политика находится в процессе пересмотра, идет жесткая дискуссия об ошибках. Объединяющая роль истории (общая память о Второй мировой войне) оказалась под вопросом. Внутри Германии, в ГДР есть особая культурно-политическая аффилиация с Россией, много сторонников скорее вернуться в отношениях с Россией к business as usual. Процесс воссоединения двух Германий еще не закончен. Разрушен консенсус, что в европейской архитектонике безопасности обязательно должно быть место России. Теперь понятно, что ее придется строить если не против, то без России. Общая экономическая рациональность всегда объединяет – этот тезис теперь тоже под вопросом. Москва действует с какой-то совершенно особой рациональностью. Поэтому санкции не заставляют Россию менять свою политику.   С немецкой стороны была недооценена реваншистская сила, взявшая верх в России (казалось, что Россия – уже совсем не СССР). Под сомнение поставлена и ценность диалога как таковая (не важно, о чем он, - главное, что разговор продолжается). Это теперь не так, «Петербургский диалог» закрыт. Наконец, Германии казалось, что она хорошо понимает Россию, и может не вовлекать в этот диалог Украину, Польшу, страны Балтии. Возможно, сейчас траектория движения самой Германии на Запад прошла важный этап: никогда раньше координация между внешнеполитическими действиями Берлина и других западных стран не была столь высокой.