«Итак, для этой чистоты нам должно все делать и желать; для нее в пустыню нам должно удаляться, для нее должно нам предпринимать посты, бдение, труды, нищету телесную, чтение и другие добродетели, именно чтобы чрез них сделать и сохранить сердце наше чистым от всех вредных страстей».
Побеседовали с Любжиным (подписывайтесь @potio_arabica) о Гомере, классическом образовании и прочих вещах, что волнуют умы молодежи. Интервью бралось в знаменательный момент, когда, на самом деле, Алексей Игоревич интервьюировал меня на предмет поступления в УДП. Вышло оно небольшим и я надеялся провести еще одну беседу, чтобы довести до ума, но поскольку не смог найти времени, редакция волюнтаристски дополнила его автоинтервью самого Алексея Игоревича — такой вот постмодернизм на службе у классики.
— Расскажите немного о другом вашем проекте — продолжении перевода «Илиады», частично выполненного Ермилом Костровым александрийским стихом в XVIII веке. Что вас сподвигло довершить его дело?
— Это тоже был заказ, и опять-таки мне очень интересно было его выполнять. Вся моя научная жизнь до сих пор в моем изложении представлялась как ряд выполненных мной чужих инициатив, и я, собственно, ничего дурного в этом не вижу. Есть, правда, одна вещь, сделанная по моей инициативе: это подготовленное к печати издание «Россиады» Хераскова, которое тоже, надеюсь, выйдет в обозримой перспективе. Но, действительно, у этого проекта нашлись заказчики. Почему они обратились ко мне? Это другой вопрос, но на него тоже можно ответить. У меня были вполне конкретные требования к стихам и к стихотворным переводам, которыми я занимаюсь довольно давно, несколько удачных сочинил еще школьником. И, соответственно, есть определенное сопротивление материала. Могут быть одинаковой формы скульптура из пластилина, гипса и мрамора, но они будут производить различное впечатление в силу разной фактуры материала и того, что разный труд затрачен на обработку. Мне всегда казалось, что господствующий у нас принцип перевода размером подлинника, победивший в XIX веке (и как раз на гомеровском материале), — это пластилин, в лучшем случае гипс. Гекзаметры можно писать в любом количестве и левой ногой — никаких проблем.
Раз вам понравился кусочек из Прокопия, вот похожий зацензурированный фрагмент из «Жизни двенадцати цезарей» Светония. Книга третья, Тиберий. В переводе Гаспарова: «Он завел мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками, и с которыми он…
Раз вам понравился кусочек из Прокопия, вот похожий зацензурированный фрагмент из «Жизни двенадцати цезарей» Светония. Книга третья, Тиберий. В переводе Гаспарова: «Он завел мальчиков самого нежного возраста, которых называл своими рыбками, и с которыми он забавлялся в постели». Далее следует сноска с оригиналом и ремаркой, что перевод смягчен. Что именно Тиберий делал с рыбками (и вовсе не в постели, а в бассейне), на латыни можно прочитать тут, а на английском — тут. Интересно, что было в более старых переводах Алексеева и Кончаловского.
Февральский номер Philosophy Now посвящен актуальности античного наследия сегодня — теме столь же древней, как и сама античность, хоть медиа ее и преподносят в последние годы в качестве новейшего интеллектуального тренда. Среди прочего в выпуске бог знает чьи статьи о том, что думают стоики по поводу климатического кризиса (от «бывшего буддистского монаха, преподавателя еврейской истории и инструктора медитации»), и почему Аристотель был толкинистом. Или толкинисты аристотеликами — узнать сложно, поскольку материалы за пейволлом. Не больно-то и хотелось, поскольку едва ли кто-то скажет полнее об отношениях между современностью и греческим каноном, чем филолог-классик Бернард Нокс в исчерпывающей статье The Oldest Dead White European Males, опубликованной New Republic в 1992 году, — с тех пор на эту тему в публицистическом жанре, на мой взгляд, не было создано ничего лучше https://newrepublic.com/article/77364/the-oldest-dead-white-european-males
В Штатах переиздали пользовавшийся популярностью в XIX веке учебник древнегреческого First Lessons Уильяма Скарборо (1852–1926) — первого профессионального филолога-классика афроамериканского происхождения, родившегося рабом. Помимо грамматической части, как учебные тексты в нем используются отрывки из «Анабасиса» и «Меморабилий» Ксенофонта
В высшей степени необходимая в быту вещь — портреты основных персонажей платоновских диалогов по мотивам недавно изданной работы «Люди Платона: просопография Платона и других сократиков» Дебры Нейлз, по мнению которой именно личности этих сократовских собеседников задают «диапазон убедительных интерпретаций» диалогов.
Крупнейший историк античной философии Майлс Бернит об И. Ф. Стоуне — известном американском журналисте, который специализировался на политических расследованиях и прославился своим независимым изданием I. F. Stone's Weekly, а на склоне лет занялся классической филологией и написал книгу The Trial of Socrates о самом нашумевшем судебном процессе античности (кто издаст на русском — тот молодец, будет бестселлер).
«После того, как на протяжении всей жизни он принимал участие в кампаниях за гражданские свободы, он ушел из журналистики и решил написать исследование о свободе мысли в истории человечества. Ему было 63 года.
Он начал с Мильтона и английских революций XVIII века. Это привело его к протестантской Реформации, а затем через Средние века к истокам всего в античные Афины. „Там, как и многие до меня, я влюбился в древних греков“.
Он выучил древнегреческий. В своей книге в одном из примечаний он с заслуженной гордостью говорит, как усердно читал три трагедии эсхиловской „Орестеи“ в подлиннике: двенадцать недель, по пять-шесть часов в день, семь дней в неделю. Я хорошо помню тот вечер в ресторане в Сохо — мою единственную встречу с ним. Кого бы мы ни обсуждали — Пиндара или Фукидида, Софокла или Платона — его восхищение и энтузиазм уступали только его любопытству и стремлению узнать еще больше. На большинство вопросов, которые он мне задавал тогда, я не смог ответить. Вскоре после этого он „предал огласке“ свою историю в „Нью-Йорк Таймс“. Начало материала гласило:
И. Ф. СТОУН РАСКРЫВАЕТ ВСЮ ПРАВДУ О СОКРАТЕ. Бывалый разоблачитель проливает свет на загадку 2500-летней давности и показывает афинские политические реалии, которые Платон старался скрыть изо всех сил».
Случай Стоуна, удостоившегося хвалебных слов самого Бернита, особенно воодушевляет меня, учитывая, что по воле случая я занимался журналистикой большую часть сознательной жизни и лишь разменяв четвертый десяток обратился ближе к тому единственному, чем всегда интересовался по-настоящему, а именно греческому языку и философии. К сожалению, статья Бернита целиком недоступна, зато доступен тот материал, о котором в ней идет речь, — приуроченное к выходу книги ироничное самоинтервью Стоуна, который, судя по всему, хорошо понимал, во что ввязывается:
— Надеюсь, полис страхования жизни у вас оплачен. Филологи-классики будут поджидать вас в засаде с заточенными ножами. Ни один судебный процесс в истории не был предметом более скрупулезных исследований и размышлений. А вы, незваный гость и — страшнейший из академических эпитетов — „журналист“, вы полагаете, что открыли нечто, что все они упустили из виду! Вы видели какие-нибудь неопознанные летающие объекты в последнее время?
— Смейтесь сколько угодно, но меня вдохновило замечание Якоба Буркхардта, великого швейцарского историка Возрождения и греческой культуры. Подчеркивая важность повторного изучения классиков каждым поколением, Буркхардт однажды сказал, что через сто лет кто-нибудь перечитает Фукидида и найдет в его истории то, что „все мы упустили из виду“.
«Я была уже достаточно стара, в возрасте восемнадцати, когда столкнулась с "разделенной линией" Платона [речь идет о платоновской эпистемологии, предполагающей деление всего на видимый мир и идеи. — Прим. ред.] — и была просто потрясена. Мне не нравилась идея начинать учить греческий так поздно, но я понимала, что я на крючке, навсегда, так что в том же году приступила к изучению древнегреческого»
Публикуем долгожданные видеозаписи утреннего и дневного заседаний конференции «Классическая филология в контексте мировой культуры — XII. Научные чтения, посвящённые 150‑летию со дня рождения Аполлона Аполлоновича Грушки (1869/1870–1929)», которая состоялась 6 декабря 2019 г. В описании видео на YouTube есть временные метки, при нажатии на которые можно посмотреть отдельные доклады. За съёмку благодарим Владимира Михайловича Давыдова.
6 декабря 2019 года на филологическом факультете МГУ имени М. В. Ломоносова состоялась конференция «Классическая филология в контексте мировой культуры — XII...
В УДП запись на новые вечерние курсы по истории Римской империи эпохи домината — с удовольствием сам бы послушал, имейся время: «Особое внимание будет уделено III веку, когда на фоне общего кризисного состояния государства императоры этого периода пытаются сформулировать новые идейные опоры своей власти (сакрализация, генеалогические спекуляции). В основной части курса будет освещен процесс формирования, функционирования, кризиса и краха тетрархии Диоклетиана, а затем рассмотрен процесс формирования новой модели императорской власти Константина Великого»
А также для любителей не только античных, но и индийских древностей — санскрит по классическому учебнику Георга Бюллера и медленное чтение палийского канона
Пропустил еще одну работу в жанре How to Be a ... — совсем недавно вышла How to Be an Epicurean: The Ancient Art of Living Well Кэтрин Уилсон в пику How to Be a Stoic: Using Ancient Philosophy to Live a Modern Life Пильюччи, а еще раньше, весной, в Cambridge University Press издали How to be a Pyrrhonist: The Practice and Significance of Pyrrhonian Scepticism историка античной философии Ричарда Бетта. Раз уж воскрешать античные образы жизни, то по полной: вскоре, не сомневаюсь, мы увидим гиды по кинической (такой я и сам сочинил бы) и неоплатонической жизни в современности, но всех перещеголяет тот, кто напишет How to Be a Christian — уж в руководстве по этой-то полузабытой позднеантичной философии давно нужда назрела.
Курс лекций Дмитрия Владимировича Бугая об аристотелевской и эллинистической философии — довольно базовый, судя по всему, для первокурсников, но все равно увлекательный, Бугай читает очень складно
Коллеги показали: приложение Stoic, помогающее learn stoicism philosophy and how to cope with stress. Я слишком дремуч, чтобы пользоваться этим — да и не очень понимаю зачем, если можно раз в неделю читать Марка Аврелия с Андреем Валентиновичем Лебедевым в «Лаборатории ненужных вещей» — но учитывая стремительно растущий интерес к стоицизму в нефилософских кругах, появление чего-то такого было определенно предначертано стоическим провидением. Книжки наподобие пильюччивской A Handbook for New Stoics: How to Thrive in a World Out of Your Control ― 52 Week-by-Week Lessons уже организованы как приложение, просто в допотопной оффлайновой форме, так что подписка на стоицизм в эппсторе была вопросом времени.