παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Канал философа Стаса Нарановича
-
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
На материале римских эпических поэм — «Энеиды» Вергилия, «Метаморфоз» Овидия и «Фарсалии» Лукана — филолог-классик Анастасия @insidiatrices Солопова рассказывает об образе античной колдуньи, формировавшемся в литературе со времен Гомера, а также о том, какую роль играла магия в Древнем Риме и чем она могла помочь в повседневной жизни. https://knife.media/magia-antiquitatis/ -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Мы предлагаем Вашему вниманию несколько отрывков из его автобиографической книги «Missing Persons», которые перевели Андрей Нечаев и Дмитрий Бугай. Доддс и Гильберт Мюррей «Но конечно, самым удивительным интеллектуальным приключением тех лет (1912–1914) был курс лекций Гильберта Мюррея о «Вакханках» Еврипида. Мюррей был в самом расцвете своих сил: только что он опубликовал свои «Четыре этапа греческой религии» и готовил к изданию свою блестящую книжечку о Еврипиде. Как я писал в другом месте, «Его лекции запомнились не только в силу тонкого искусства, с которым они были подготовлены, не только благодаря красоте голоса, коим они были произнесены, но потому, что они были сообщением живого опыта. Именно это придавало им совершенно особый аромат непосредственности. То, как Мюррей вслух читал и истолковывал какой-нибудь греческий поэтический отрывок, создало у нескольких поколений студентов заразительную иллюзию прямого контакта с прошлым, а многим помогло раздвинуть горизонты своей восприимчивости». Я был одним из этих многих». Доддс и Толкин «Хирншоу и я собрали небольшую группу энтузиастов-единомышленников из разных оксфордских колледжей, которые называли себя «Пситтакой» или «Попугаи». Мы читали друг другу свои тексты. Из этих встреч я помню только, что одним из участников был студент из Эксетер-колледж, которого звали Толкин. Рассказывал ли он нам о привычках хоббитов (about the habits of hobbits), я не могу сейчас вспомнить. Мне кажется, что его увлечение хоббитством (hobbitry) началось с очень раннего времени, но нам, мне кажется, он рассказывал о северных сагах. «Пситтакой» встречались не долго. Скончались ли они естественной смертью или их убила война, я не могу сказать с уверенностью». Доддс и Первая мировая «Остаток каникул я провел с матерью в Ирландии. Когда я вернулся в Оксфорд на Рождественский семестр (1914), то все до неузнаваемости переменилось. Мне казалось, что англичане были охвачены каким-то коллективным безумием. Они не просто принимали войну как печальную необходимость (что я бы мог понять). Казалось, они были рады этим событиям, как будто ждали от них какого-то освобождения. Молодые люди выстроились в очередь на призывных пунктах, старики красили волосы и пристраивались в эту очередь, молодые девушки занимались на курсах медсестер, а их матери собирали пожертвования на беженцев из Бельгии. Инфекция распространялась и на совсем не воинственную публику: ученых, таких, как Сэмпль, эстетов вроде Хирншоу, добрых и приветливых сельских парней, как Марлер. Студент-историк моего поколения имел лишь одну цель: как можно скорее одеть военный мундир… Я взирал на этот спектакль с грустью и непониманием. У меня был — по крайней мере, на время — иммунитет от этой заразы. Идея пойти убивать или быть убитым одним из тех молодых немцев, с которыми я недавно чудесно выпивал, вызывала у меня бессознательное отвращение. Я никогда не был — ни тогда, ни позже — пацифистом в строгом смысле слова, поскольку я знал, что в истории были и могут быть войны справедливые и необходимые. Но эта война? Что послужило ее началом? Убийство эрцгерцога фанатиком с Балкан? Мобилизация в России? Немецкое вторжение в Бельгию? Очевидности не было (ее не будет еще долго). И что лежит, собственно, на весах этой войны? Равновесие сил в Европе? Или, если взглянуть с другой стороны, конфликт интересов между двумя группами империалистических государств? … Ясности здесь не было, по крайней мере у меня». -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Доддс и «полтергейст» «Был еще один случай, когда я воспользовался греческой поэзией не по назначению. “S.P.R.” [The Society for Psychical Research] попросили меня расследовать "полтергейст", который доставлял неприятности в отдаленном и изолированном деревенском доме во Флинтшире. Прибыв туда, я застал фермера и его жену в состоянии панического ужаса, хотя наблюдаемые явления, по всей видимости, заключались не более чем в череде таинственных ночных шумов. После того, как я записал их показания и осмотрел помещение, я был склонен поставить диагноз Незримой Силе — крысы в соломенной крыше. Но пожилые супруги не приняли бы такого вердикта. Для них я был человеком, специально подготовленным для общения со злыми духами, экспертом, посланным Провидением из далекого Лондона, и их нельзя было сбить с толку болтовней о крысах. После нескольких часов бесплодных споров я неохотно согласился провести обряд изгнания нечистой силы и очень серьезно зачитал вслух хор из "Агамемнона" на настоящем древнегреческом языке. Я пообещал им, полагаясь на свой авторитет эксперта, что это обеспечит крепкий ночной сон каждому из нас, и так оно действительно случилось. Их благодарность была трогательной. Но со свойственной мне беспечностью я пренебрег тем, чтобы проследить за этим случаем и посмотреть, как долго продлился эффект». Доддс и уроки воспитания от Джона Бизли «Мы продолжали экспериментировать до тех пор, пока наши запасы не иссякли, приняв несколько разумных мер предосторожности. Чтобы предотвратить возможное формирование привычки, никому не разрешалось курить это вещество более двух раз; и только один человек мог курить, пока остальные выступали в роли наблюдателей и стояли на стреме. Однако однажды из-за моей беспечности мы были очень близки к разоблачению. По дороге в город на поезде я разговорился с единственным пассажиром моего купе, молодым человеком очаровательной внешности, которого я принял за студента, немного старше меня. Наш разговор каким-то образом перешел от погоды к вопросам психологии (несомненно, по причине того, что в то время я постоянно думал о них), и еще до того, как мы добрались до Лондона, я поймал себя на том, что, как дурак, рассказываю этому совершенно незнакомому человеку обо всех делах и открытиях нашего "гашишного клуба". Он слушал с явным интересом, но ничего не комментировал, пока мы не собрались прощаться на Паддингтонском вокзале. Затем он серьезно сказал: "Я думаю, вы не знаете, кто я такой. Меня зовут Бизли (Beazley). Я дон [«don» — преподаватель (в Оксфорде и Кембридже)] в "Christ Church". Я буду считать, что то, что вы мне только что рассказали, было сказано по секрету". Он сдержал свое слово, и я избежал отчисления за употребление наркотиков. Жаль, что я не напомнил ему об этом инциденте, когда вернулся в Оксфорд в качестве королевского профессора греческого языка, а моложавый незнакомец стал самым известным экспертом в мире по греческой вазописи». -
Реклама
-
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
130 лет Э. Р. Доддсу Часто можно встретить стереотип о жизни ученых: она скучна, сера и в общем-то сводится к трем основным вехам: родился, что-то писал, умер. Отчасти это верно, но бывают и исключения. Так точно нельзя сказать о жизненном пути выдающегося антиковеда Эрика Робертсона Доддса (26.08.1893 – 08.04.1979). Об этом мы можем судить, опираясь на его автобиографию «Missing Persons» (1977). Доддс совсем не ортодоксальный «классик», особенно в контексте Оксфорда начала прошлого века. Он не происходил из «хорошей», по тогдашним меркам, семьи: отец его рано умер от алкоголизма, а мать, учительница английского, была очень ограниченной в средствах, да еще и наполовину ирландкой. Доддс оказался в Оксфорде незадолго до начала Первой мировой, которую не принял, посчитав ее «борьбой между двумя блоками империалистических государств» и оставшись свободным от охватившего тогда Англию и английские университеты шовинистического угара. В 1916 году случилось ирландское восстание, и Доддсу, открыто высказывавшему свое мнение, отличное от «официального оксфордского», было предложено на год покинуть Оксфорд. Он уехал в Дублин, где помимо прочего свел знакомство с Йейтсом. Двадцать лет жизнь Доддса проходила вдали от своего первого университета. Он преподавал греческий в Бирмингеме, выпустив там свои «Несколько пассажей, иллюстрирующих неоплатонизм» и подготовив первое критическое издание «Первооснов богословия» Прокла. Занятия неоплатонизмом были для него не случайны. Доддс был атеистом, но атеистом своеобразным. Интерес к «религиозному опыту» как к психологическому феномену — в духе У. Джеймса — становится отличительной чертой научных — и не только —занятий Доддса. Чтобы понять, что происходит, когда религиозный человек испытывает, скажем, «экстаз», чтобы пережить это на своем опыте, Доддс экспериментирует над собой, посещает спиритические сеансы, участвует в деятельности оксфордского «клуба любителей гашиша», за что чуть было он не поплатился исключением из университета. Собственно все его крупные научные работы — издания Прокла и Еврипида, лекции о «Греках и иррациональном» и «Христианине и язычнике в век тревоги» — посвящены как раз описанию греческого религиозного опыта. Не греческой религии как историческому, политическому и социальному явлению, а психологически переживаемому, непосредственному опыту hominis religiosi. Доддс смотрит на этот опыт со стороны и описывает его, без враждебности, с большим любопытством. После Доддса во многом ушли в прошлое старые концептуальные схемы, через призму которых смотрела на античность филология либерального и рационалистического XIX века. Вопросы к древности стали иными, ответы тоже. а.н. и д.б. -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Искушение буквализмом, или каким должен быть перевод античной философской классики? Предлагаю вам замечательную статью С. В. Месяц о том, как переводить бумагу. Если кратко, согласно Месяц, перевод должен состоять из двух этапов: 1. Максимально понятно по-русски передать мысль автора 2. Средствами русского языка "подтянуть" эту мысль к оригиналу. Тем самым получается осмысленный текст, избегающий крайностей литературности и буквализма. Согласны? Аннотация: Нарастающая неудовлетворенность классическими русскими переводами Платона и Аристотеля, созданными во второй половине XX в., а также желание заменить их более новыми, точными и отвечающими современному состоянию науки, заставляет поставить вопрос о принципах перевода античных философских текстов. В статье показано, что если советские переводчики руководствовались в основном принципом «художественного» перевода, предполагающего творческое воссоздание оригинала средствами родного языка, то современный читатель больше склоняется к переводу «буквальному», передающему не столько мысль автора, как ее понял переводчик, сколько слова переводимого текста. В статье дается сравнительное описание обеих переводческих стратегий и на конкретных примерах показываются сильные и слабые стороны каждой из них. #методологический_понедельник (во вторник) -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Поль Вэн об актуальности стоицизма Поль Вэн в Предисловии к своей книжки о Сенеке (Sénèque. Une introduction. Paris, 2007) рекомендует начать изучение Сенеки с «Писем к Луцилию» и говорит вот что (в моем небезупречном переводе): 
-
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
«Есть еще одна причина начать с «Писем к Луцилию»: они раскрывают стоическую философию от меня, от Я неофита, Луцилия, которому эти письма предлагают искусно градуированный курс стоицизма и ряд упражнений в самоубеждении; они исходят из склонности Я стать стоиком и заставить его почувствовать, что Я всемогуще, что оно одно имеет значение и что его может быть достаточно: чтобы смерть и несчастье не принимались серьезно, достаточно считать их ничем. Мир враждебен? Достаточно не обращать на него внимания; я это могу, и я останусь единственным, что имеет значение, само по себе... Это так красиво, что мы хотим в это верить, и поэтому «Письма к Луцилию» это захватывающее чтение с первых десяти или двадцати страниц. Итак, в настоящее время стоицизм используется именно так, как предполагают «Письма», поскольку они предназначены для личности ученика; эгоцентрический стоицизм... Не случайно возрождение Сенеки началось, по крайней мере во Франции, четыре-пять лет назад в некоем издательском кругу, который был связан с Мишелем Фуко и люди в нем жили под угрозой СПИДа; перед лицом смерти единственное оружие, которое у нас осталось, это «я», способное к отрицанию (dénégation). Таким образом, стоицизм стал для нас философией активной заботы о себе и для себя и упорного отрицания угрожающего или абсурдного мира. Стоицизм никоим образом не был таковым в свое время, но «Письма к Луцилию» позволяют нам видеть его таким. Он становится древней, старомодной и волнующей философией, о которой мечтаешь в современном мире, где бытие стало невыносимо легким, поскольку не осталось авторитетов, которые могли бы что-то нам предписывать и в которых больше невозможно верить, ни Природы, ни Бога, ни Традиции, ни кантовского императива. Только Я может давать себе законы, и оно остается единственной точкой опоры; все исчезло, а Я все еще есть, как говорила Медея; Я, лицом к лицу с тем, что меня оуничтожает, со смертью, которая ничто, если Я решит, что для него она ничто. Мы знаем, какую роль это переосмысление стоицизма сыграло во внутренней жизни Мишеля Фуко, когда он писал свою последнюю книгу, в которой хотел наметить мораль для ницшеанской и постхристианской эпохи. Мы, конечно, не претендуем на то, чтобы утверждать, что из одной только этой мысли можно вывести все «прочтения» («lectures»), какие мы хотим, и что стоицизм — это то, что мы выводим из этрй мысли. Кроме того, очень легко сказать, какой разрыв отделяет аутентичный стоицизм (тот, который пытается представить это Предисловие) и современное или постмодерновое его использование; давайте даже добавим, что мы полностью осознаем эту неправомерную эксплуатацию. То, что нам остается — это право грезить о мышлении древних, о мыслях, которые мы повторно используем, как люди эпохи Возрождения, которые повторно использовали в церкви несколько колонн, взятых из руин языческого храма. Парадокс в следующем: вот стоицизм, то есть самая невероятная для модерна философия (потому что это был интеллектуалистический и оптимистический натурализм, убежденный в единстве Я), который становится для наших современников предметом мечтаний и экзальтации благодаря одной решающей детали учения: Я деятельный субъект, без бога (потому что стоический бог равен человеку) и без господина. В то же время, поскольку Я является точкой опоры, на которую можно поставить рычаг, стоицизм становится для наших современников средством выживания в мире, где больше нет ни Бога, ни Природы (все есть культурный произвол), ни Традиции, ни императива (поскольку категорический императив есть лишь сублимация социального принуждения). Там, где стоицизм утверждал полноту и уверенность в happy end человеческого существования, мы видим пустоту и перекройку вечного возвращения карт человеческой игры. Парадокс заключается в том, что эта деталь стоического учения, а именно автономия Я и возможность работы над собой, становится для нас средством выживания, несмотря на исчезновение всего, существование чего утверждал стоицизм: природы, бога, единства Я. -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Стоицизм является для нас в биологическом смысле слова «иммунной системой»: индивидуум может полагаться только на себя, чтобы защитить себя от мира, который (в отличие от мира, который созерцал стоический оптимизм) не создан для него. Тогда ему остается только думать или верить, что, вопреки Фрейду, отрицание не есть иллюзия и что достаточно сказать: «Несчастье для меня ничего не значит», чтобы это было так.» (Paul Veyne. Sénèque. Une introduction. Paris, 2007. P. 20–22) -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Прошу прощения, что у меня канал превратился в какую-то рекламу магистратур, но Аскольд Иванчик, руководитель Центра античной и восточной археологии ВШЭ, пишет, что из-за недобора абитуриентов в их магистратуру не факт, что хотя бы 13 бюджетных мест удастся заполнить, так что не могу не распространить: «Подготовку на МП „Античная и восточная археология“ характеризует: 🔍 Междисциплинарность. Курсы на образовательной программе читают специалисты в области археологии, истории, филологии, эпиграфики, искусствоведения, информатики, геоинформатики, физической антропологии, палеогенетики, геофизики. 🔍 Внимание к изучению древних языков. Авторы программы исходят из представления об антиковедении и востоковедении как о синтетических науках, в которых достичь успехов может лишь специалист, владеющий одновременно методами работы и с материальными свидетельствами прошлого, и с текстами, а значит владеющий древними языками: археолог, занимающийся обществами, знавшими письменность, неизбежно сталкивается и с литературными, и с эпиграфическими текстами. Магистранты могут выбрать необходимые им древние языки; в их число выходят древнегреческий, латынь, аккадский, древнееврейский, арабский и др., в зависимости от специализации. В большинстве случаев изучение начинается с нулевого уровня, однако есть возможность и продолжить изучение языков для тех, кто уже овладел ими до поступления». И другие подробности по ссылке https://vk.com/wall-213911748_1620 -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Планирую открыть классическую гимназию и растить там стоических негодяев. 
-
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Обратите внимание на магистратуру по digital humanities в ВШЭ — передний край науки! Говорят, знание древних языков необязательно, но приветствуется. -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
ℹ️ Если у вас есть гуманитарное образование и смутная или осознанная тяга к тому, чтобы узнать, как с гуманитарными материями справляются компьютерные технологии, то приходите в магистратуру Цифровые методы в гуманитарных науках в НИУ ВШЭ https://www.hse.ru/ma/dh/about/ ⭐ Среди преподавателей не просто лучшие специалисты по digital humanities в стране, это люди, которые прошли тот же путь, о котором думаете вы: сначала стали гуманитариями, а потом цифровыми гуманитариями, им хорошо знакомы все трудности, с которыми сталкиваются единомышленники. 📝 Знания языков программирования или других высоких технологий не требуется: этому там научат. Главное — составить хорошее портфолио и внятное мотивационное письмо https://www.hse.ru/ma/dh/requirements 🗓 Документы можно подавать до 25 июля. -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Новости античного телеграма: всякому интересующемуся классическими языками и античностью в целом стоит посмотреть случившиеся недавно замечательные стрим с А. В. Белоусовым и беседу с отцом Саввой. Институт восточных культур и античности (ИВКА РГГУ) Доцент кафедры классической филологии ИВКА, А.В. Белоусов готов сегодня ответить на вопросы про ИВКА лично, если они у вас есть. В особенности если ваши вопросы именно о классической филологии в бакалавриате и магистратуре: https://www.youtube.com/live/m-P6lnVUfDY?feature=share
-
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
У родного ИВКА, где я учился в далеком 2008 году и, может статься, еще поучусь, появился канал в телеграме, подписывайтесь и поступайте туда в магистратуру на классическую филологию! Институт восточных культур и античности (ИВКА РГГУ) Институт восточных культур и античности создан в 1994 году в РГГУ как специальное отделение. ИВКА объединил в себе в себе науку и образование, изучение Востока и Античности.
-
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Дорогие коллеги и братья из «Горького» ищут авторов — я хоть в «Горьком» уже много лет не работаю, но душою всячески радею: нет издания о книгах лучше, так что не упустите шанс поработать с его выдающимися редакторами. Мое старое объявление, кстати, тоже актуально: если вы пишете не о книгах, а на научно-популярные и гуманитарные темы в целом, то пишите мне. Вершки и корешки Алло, мы ищем таланты Здравствуйте всем привет, сайту «Горький» и лично мне требуются авторы, понимающие суть того, чем мы занимаемся, и желающие принять участие в нашей работе: нам нужны рецензии на новинки гуманитарной литературы, интервью, проблемные материалы на разные историко-литературные темы и т.п., а размышления книжных блогеров об очередном важном романе нам совсем не нужны. Если вам такое интересно, пишите мне на мейл [email protected] с небольшим рассказом о себе, предполагаемыми темами и образцами текстов, всем кто в адеквате обязуюсь ответить. Лайк, шер, репост, с уважением.
-
Реклама
-
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Диалог на уроке латыни по мотивам XVI главы LLPSI: — Cur non modo merces, sed homines navibus vehuntur? *привыкший к рабам, розгам и прочим суровым реалиям Familia Romana* — Quia mercatores homines quoque vendunt?.. Но нет, оказалось, что те всего лишь in alias terras navigare volunt. -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Рецензия одного эмерита 1939 года рождения на новую книжку другого эмерита 1937 года рождения. Классики живут долго! -
παραχαράττειν τὸ νόμισμα
Итак, с 14-процентным отрывом побеждают девелопменталисты. Не думаю, что разница достаточно велика, чтобы сделать какой-то иной вывод, кроме того, что, как писал Гатри, «читатели Платона всегда будут делиться на две школы: одна предпочитает не усматривать в ранних диалогах учение, изложенное в более поздних, если оно не выражено буквально, а с точки зрения другой, их следует интерпретировать в свете такого учения на основании намеков, оброненных Платоном, когда по драматическим или иным причинам он не хотел высказываться открыто» (История греческой философии, Т. 4, с. 228). Лично я после комментария де Страйкера к «Апологии» и работ других унитаристов не могу развидеть в т.н. ранних диалогах следы учения Платона, которое обычно ассоциируется с более поздними. С другой стороны, унитаризм мне кажется методологически слишком удобной позицией, позволяющей связать все со всем. Думаю, иногда следует довольствоваться сказанным в том или ином диалоге, не пытаясь подвести под него остальную платоновскую философию. Это оставит читателя без того комфортного ощущения широкой картины, которое дает унитаристский подход, но иногда дискомфорт — признак верной исследовательской позиции.