«Я была уже достаточно стара, в возрасте восемнадцати, когда столкнулась с "разделенной линией" Платона [речь идет о платоновской эпистемологии, предполагающей деление всего на видимый мир и идеи. — Прим. ред.] — и была просто потрясена. Мне не нравилась идея начинать учить греческий так поздно, но я понимала, что я на крючке, навсегда, так что в том же году приступила к изучению древнегреческого»
