Наброски будущей поп-оперы о человеке, которым завладела необычная страсть.
1. Вступление Жил на свете рыцарь бедный, Молчаливый и простой, С виду сумрачный и бледный, Духом смелый и прямой. Он имел одно виденье, Непостижное уму, И глубоко впечатленье В сердце врезалось ему.
2. Ария героя, раскрывающая предмет его одержимости Синие трусы Вспоминаю — умираю Синие трусы Я только о таких мечтаю Синие трусы Самые прекрасные Синие трусы Синие трусы Синие трусы
3. Героем овладевает роковая зависть к владельцу заветных трусов На нем трусы светлей лазури, Над ним луч солнца золотой... А он, мятежный, просит бури, Как будто в бурях есть покой!
4. Герой заполучает трусы, но грустит, предчувствуя скорую разлуку Синие трусы, застенчивые ивы, Как девчонки, смолкли у воды, Синие трусы, веков зеленый сон, Мой дальний берег детства, Где звучит аккордеон.
5. Герой передает трусы на сохранение девушке, к которой он абсолютно равнодушен Синие трусы над нами проплывают Над тамбуром горит полночная звезда Кондуктор не спешит, кондуктор понимает: С бельишком этим я прощаюсь навсегда.
6. Герой укоряет неверную за то, что она не смогла сдержать данного обещания Помню, как в памятный вечер Падал платочек твой с плеч, Как провожала, и обещала Эти трусы ты сберечь.
Забавный случай из практики. Некий зарубежный лектор на протяжении нескольких лет читал один университетский курс. Все это время он использовал на занятиях, среди прочего, следующий языковой пример:
Him pass the Introduction to Linguistics exam?! — Ludicrous. ('Чтобы он сдал экзамен по Введению в языкознание?! — Смешно.')
В этом году лектор, вероятно под воздействием идей борьбы за всеобщее гендерное равенство, внес в любимый пример изменения:
Her pass the Introduction to Linguistics exam?! — Ludicrous. ('Чтобы она сдала экзамен по Введению в языкознание?! — Смешно.')
Если вы думаете, что этот бред — изобретение российских чиновников, то нет. Ниже дивная подборка формулировок из научных статей, авторы которых пытаются выдать свои незначительные результаты за что-то большее.
a certain trend toward significance (p=0.08) almost achieved significance (p=0.065) approached but fell short of significance (p=0.07) as good as significant (p=0.0502) at the brink of significance (p=0.06) barely escaped statistical significance (p=0.07) bordered on a statistically significant value (p=0.06) close to the limit of significance (p=0.17) did not quite achieve acceptable levels of statistical significance (p=0.054) direction heading towards significance (p=0.10) effectively significant (p=0.051) equivocal significance (p=0.06) essentially significant (p=0.10) extremely close to significance (p=0.07) falls just short of standard levels of statistical significance (p=0.06) flirting with conventional levels of significance (p>0.1) heading towards significance (p=0.086) hint of significance (p>0.05) hovered around significance (p = 0.061) in the verge of significance (p=0.06) inconclusively significant (p=0.070) indeterminate significance (p=0.08) indicative significance (p=0.08) is just outside the conventional levels of significance just above the arbitrary level of significance (p=0.07) leaning towards statistical significance (p=0.06) likely to be significant (p=0.054) loosely significant (p=0.10) marginally significant tendency (p=0.08) mildly significant (p=0.07) missed narrowly statistical significance (p=0.054) modestly significant (p=0.09) narrowly avoided significance (p=0.052) nearing significance (p<0.051) non-significant in the statistical sense (p>0.05) not absolutely significant but very probably so (p>0.05) not insignificant (p=0.056) not numerically significant (p>0.05) not obviously significant (p>0.3) not overly significant (p>0.08) not that significant (p=0.08) on the brink of significance (p=0.052) on the very fringes of significance (p=0.099) only just failed to meet statistical significance (p=0.051) partially significant (p=0.08) perceivable statistical significance (p=0.0501) possibly marginally significant (p=0.116) provisionally significant (p=0.073) quasi-significant (p=0.09) questionably significant (p=0.13) remarkably close to significance (p=0.05009) resides on the edge of significance (p=0.10) roughly significant (p>0.1) slightly less than needed for significance (p=0.08) suggestive but not quite significant (p=0.061) tailed to insignificance (p=0.1) tantalisingly close to significance (p=0.104) teetering on the brink of significance (p=0.06) uncertain significance (p>0.07) vaguely significant (p>0.2) verging on significance (p=0.056) very closely brushed the limit of statistical significance (p=0.051) very slightly non-significant (p=0.10) virtually significant (p=0.059) weakly non-significant (p=0.07) well-nigh significant (p=0.11)
Одно из первых известных стихотворений Е. А. Баратынского — мадригал, написанный в 1818 г.:
Взгляните: свежестью младой И в осень лет она пленяет, И у нее летун седой Ланитных роз не похищает; Сам побежденный красотой, Глядит — и путь не продолжает!
Стихотворение было посвящено тете Баратынского М. А. Панчулидзевой и называлось «Мадригал пожилой женщине и всё еще прекрасной».
Вот предложение из переведенного на чешский романа «Двенадцать стульев»: Po stropě se honila prasátka.
Strop — потолок (ср. «стропила»).
Honiti se — гоняться, носиться, мчаться.
Prasátka — поросята.
Итак, «по потолку носились поросята».
Ильф и Петров, конечно, юмористы, но не до такой же степени. В оригинале так: «Солнце каталось в ситечке, как яйцо. По потолку сигали зайчики».
В отличие от украинского, белорусского, болгарского, сербского, польского, где нашим «солнечным зайчикам» соответствуют тоже «заячьи» слова, чешский человек решил, что мечущиеся пятна отраженного солнечного света похожи на резвящихся поросят. (В словацко-русском словаре то же значение можно найти у слова svinka ‘поросенок’.)
За пределами славянских языков обозначение солнечных зайчиков с помощью наименований животных нам известно в шведском — solkatt ‘солнечный зайчик’, от sol ‘солнце’ и katt ‘кошка’, а также в испанском, где существует разговорный фразеологизм hacer la rata (ratita), букв. «делать крысу», ‘пускать солнечные зайчики’ (то же — каталанское fer la rateta).
Когда собирают — это сбор. Когда напирают — это напор. Когда взирают — это взор. Когда вымирают — это вымор. Когда леса и поля простираются — это простор. Когда задираешь, чувствуешь задор.
А тут сантехник приходил и говорит: у вас, говорит, засор.
«Имение … отдано в управление теще моей, которая … была также кредиторкою своего мужа». (Ф. В. Булгарин, 1829)
«Каролинцы, м. г. , защищают невольничество, но я ― я в душе пенсильванец, жена у меня тоже пенсильванка, эманципаторка в высшей степени…». (И. С. Никитин, 1853—1861)
«… Единственной женщины, которую позволительно было любить только платонически, потому что она была литераторка». («Библиотека для чтения», 1854)
«― К чему так горячиться, моя милая, ― остановила порыв гнева холерической ораторки ее лимфатическая подруга». (В. П. Авенариус, 1867)
«…Бабушка Наталья <Татьяна> Марковна, которая теми же преимуществами срочной любви воспользовалась не в качестве новаторки…». (М. Е. Салтыков-Щедрин, 1868—1883)
«Я знаю, что в последнее время расплодилось много женщин, которые охотно выслушивают консервативные разговоры и даже называют себя консерваторками…». (М. Е. Салтыков-Щедрин, 1872—1876)
«Никогда не полюбит Невзгодин эксплуататорку миллионершу. А Невзгодин, с обычной своей манерой отыскивать везде страдания, уже жалел эту красавицу миллионерку». (К. М. Станюкович, 1897)
«Каган, факторка, опять искала для нас няньку» фактор — доверенное лицо, поверенный в делах. (Л. И. Добычин, 1935)
Выдающийся французский славист Люсьен Теньер, первым описавший в 1958 г. предысторию и историю русского слова «вокзал», поражался непредсказуемой цепи случайных обстоятельств, которая протянулась сквозь века: «Если бы Falkes de Bréauté не женился бы в XIII веке на вдове графа Девона, в 1950 г. железнодорожная станция во Владивостоке не называлась бы “вокзалом”».
После исследования Теньера удивительная история слова «вокзал» была уточнена лишь в деталях. Напомним ее основные этапы.
В начале XIII века авантюрист и головорез из Нормандии по имени Falkes, совершив убийство (по легенде, имя он получил от названия косы, которой убил некоего солдата, — ср. фр. faux, лат. falx ‘коса’), бежал в Англию и поступил на службу к королю Иоанну Безземельному, который впоследствии отблагодарил его, женив на вдове-графине. Вместе с женой заезжий нормандец получил обширные земельные владенья, в том числе место на правом берегу Темзы, ныне находящееся в черте Лондона. Здесь он выстроил себе поместье, и по его имени оно получило название Faukeshalle (ср.-англ. halle ‘дворец, замок, крупная усадьба’).
Авантюриста в конечном счете отравили, поместье исчезло, но место сохранило старое название и со временем получило форму Foxhall. Впоследствии эта земля перешла в собственность семьи Vaux, что, видимо, привело к изменению названия местечка на созвучное Vauxhall, которое фиксируется с XVI в.
В XVII веке здесь стали отдыхать лондонцы, затем был разбит увеселительный сад, популярность которого привела к тому, что слово Vauxhall, став нарицательным, отправилось кочевать по разным странам, обозначая развлекательные заведения.
В России это слово, как и сами воксалы, известно с 1770-х гг. В словаре иностранных слов Н. М. Яновского 1803 г. находим такую дефиницию: «Ваксалъ, или Воксгалъ; что на Англiйскомъ значитъ залъ; домъ, дворецъ, замокъ; мѣсто, куда собираются забавляться гуляньемъ, пляскою, музыкою, пѣнiемъ, игранiемъ въ карты и проч.».
В 1835 г. австрийский инженер Франц фон Герстнер, убеждая Николая I и других русских начальников в неочевидной финансовой и социальной привлекательности проекта первой железной дороги, писал, что жители Петербурга охотно будут ездить по ней в Царское Село и Павловск, чтобы отдохнуть от города и насладиться природой. Вероятно, поразмыслив немного, Герберт решил, что природы недостаточно, и предложил организовать прямо при конечной станции в Павловске «новое Тиволи парк развлечений в Париже, прекрасный воксал: он и летом и зимою будет служить сборным местом для столичных жителей; игры и танцы, подкрепление сил на свежем воздухе и в роскошной столовой привлекут туда всякого».
Железную дорогу построили, и на станции в Павловске, как и хотел инженер, в 1838 г. открыли здание концертного здания с рестораном — Павловский воксал. Не позднее конца 1850-х гг. это слово метонимически стало обозначать и здание уже любой железнодорожной станции.
Так закончилась эта долгая история. Слово «вокзал», безусловно заимствованное по своему облику, в смысловом отношении оказалось очень русским — в значении ‘крупная железнодорожная станция’ оно есть только в русском языке (и тех языках, которые заимствовали это слово из русского, например украинском и белорусском).
Эта словесная форма обросла различными ассоциативными связями, образует прецедентные высказывания, входит в относительно устойчивые сочетания: «Вокзал, несгораемый ящик…», «Нельзя ли у трамвала вокзай остановить», «Вокзал для двоих», «живем как на вокзале» и т. п.
И ведь ничего бы этого не было, точнее, было бы что-то совсем иное — если бы нормандский убийца не отправился в Англию, если бы не женился там на богатой вдове, если бы английский увеселительный сад оказался в другом месте, если бы Герстнер посчитал, что для привлечения внимания петербуржцев достаточно свежего воздуха, или если бы воксал построили не на самой станции в Павловске, а поодаль, или если бы, как часто бывает, деньги потратили, а ничего не построили.
И, представьте, даже этого последнего удалось избежать — вот что самое удивительное.
Современные английские и американские словари характеризуют слово sputnik как историзм — оно употребляется только в отношении первых искусственных спутников, запущенных в СССР в 1957 г.
Но в конце 1957 и начале 1958 г. это слово мгновенно приобрело необыкновенную популярность в мире и, в частности, в США — как свидетельствует целая серия статей об этом слове в американских лингвистических журналах 1958 г.
Примечательно, что sputnik сразу же стало употребляться переносно, претерпевая при этом грамматические трансформации:
If we don’t watch out Russia will sputnik us in education (из устной речи) — «Если мы не будем начеку, Россия превзойдет нас в сфере образования»;
In a few years we will all sputnik from place to place (из газет) — «Через несколько лет мы все будем переезжать с места на место»;
I kept sputniking around (из устной речи) — «Я продолжала блуждать вокруг»;
В американской и английской прессе того периода фиксировались многочисленные каламбурные окказионализмы, основанные на форме слова sputnik. Вот лишь отдельные примеры.
Muttnik, от mutt ‘собачонка’, Bitchnik, от bitch ‘сука’ — о втором советском искусственном спутнике с собакой Лайкой на борту. (Еженедельник Time писал 18 ноября 1957 г. о том, что «заголовки визжат варварскими новыми словами pupnik и poochnik, sputpup и woofnik», а «карикатуристы рисуют мрачных GOPniks и веселых Demo-niks»; от pup ‘щенок’, pooch ‘дворняжка’, woof ‘гав’, Grand Old Party ‘республиканская партия’, Democratic Party ‘демократическая партия’.)
Goofnik, от goof ‘опростоволоситься’, ‘провалить замысел’; oopsnik, от oops ‘ой’; stallnik, от stall ‘обманывать’, ‘терять скорость’, ‘глохнуть’; flopnik, от flop ‘шлепнуться’, ‘потерпеть неудачу’; poofnik, от междометия poof, выражающего презрение; phutnik, от phut ‘трах’, ‘бух’, to go phut ‘лопнуть’, ‘потерпеть крах’; kaputnik, от kaput ‘капут’, ‘всё погибло’; и целый ряд аналогичных — о первом американском спутнике Vanguard, запуск которого закончился аварией.
Whatnik, от вопросительного местоимения what — о неопознанных летающих объектах.
Talknik, от talk ‘говорить’ — о переговорах Н. С. Хрущева и Мао Дзэдуна.
Со второй половины 1940-х гг. в американском английском распространяется слово nudnik ‘зануда’ — заимствование из языка идиш, содержащее славянские корень и суффикс. Славянская финаль была использована и в оформлении известного с того же времени экспрессивного заимствования из идиша no-goodnik ‘дрянь-человек’. Первая же часть слова sputnik, по мнению Минтона, ассоциировалась у американцев со словами spud ‘картофелина’ или sputter ‘брызгать слюной’, ‘шипеть’ (ср.: в прессе о неудачном запуске первого американского спутника было сказано, что «Соединенные Штаты завершили дело with the sput without the nik»).
Кратковременный каламбурный взрыв, произведенный sputnik'ом, не прошел бесследно. Он, безусловно, способствовал активизации в английском языке элемента -nik и пополнению группы слов с этим суффиксом (в одной научной статье этот суффикс — в его состоянии до появления sputnik'а — назван «спящим», «латентным»: помимо упомянутых слов nudnik и no-goodnik, этот элемент присутствовал в нескольких редких русских экзотизмах типа narodnik, oprichnik, subbotnik и возникших в американском варианте идиша в 1940-х гг. kibbutznik ‘член кибуца’, stuck-upnic ‘воображала’).
2 апреля 1958 года в газете San Francisco Chronicle появляется слово beatnik ‘битник’, первоначально пейоративное, дальнейшая популярность которого в свою очередь приводит к образованию ряда слов на -nik, окказиональных или закрепившихся в узусе и даже в словарях, с общим значением ‘приверженец какого-либо течения’, ‘лицо, следующее определенному образу жизни’: jazznik, protestnik, folknik, filmnik, computernik, Vietnik, peacenik ‘пацифист’, neatnik ‘помешанный на чистоте’, alrightnik ‘нувориш’ и др.
Схожесть английской и русской словесной формы приводит иногда к забавным совпадениям. Так, английское Duchovnik — это не русское ‘духовни́к’, как хотелось бы думать, а рьяный почитатель актера Дэвида Духовны.
На следующей неделе мы совместно с Мастерской Димы Барбанеля проводим онлайн-курс «Смысл как форма». Все не реализовавшиеся в лингвистике дизайнеры и все грезящие дизайном лингвисты приглашаются!
Благодаря усилиям комических пропагандистов и невежеству простодушной публики в нашем общественном дискурсе закрепилось с недавнего времени бойкое выражение «хайли лайкли». Оно стало универсальной патриотической реакцией на любые обвинения в адрес российского правительства со стороны правительств западных стран. Переводится так: вы всё врете, знаменитые британские ученые.
Это, конечно, в чистом виде цивилизационный разрыв. Англичане и американцы используют highly likely для указания на доказанность вины. Мы прочитываем это как свидетельство голословности обвинения. Ну, мол, пусть будет вероятно. Или даже очень вероятно. Но мало ли на свете вероятного? Вероятность не доказательство.
Проблема заключается, во-первых, в том, что вероятность количественно измеряема, а во-вторых, в том, что в научном мире уже давно ничего не доказывают. В нем опровергают противоположное утверждение, нулевую гипотезу. И если вероятность того, что кто-то невиновен, не превышает традиционно устанавливаемого порога в 5 %, значит, этот кто-то виновен.
Поэтому highly likely используется вовсе не для красного словца, а по преимуществу в качестве научного термина. Например, в корпусе современного американского языка СОСА его частотность в академической речи в 2.1 раза выше, чем в устной речи; в 2.6 раза выше, чем в публицистической речи; в 10.7 раза выше, чем в художественной речи.
А царство истины, как известно, никогда не настамнет.
Когда В. Ф. Одоевскому в 1824 г. в альманахе «Мнемозина» понадобилось передать по-русски сочетание qui palpitent de l'intérêt du moment (буквально «новости литературы, которые трепещут интересами момента», то есть «злободневные»), где использовалось модное тогда французское слово palpiter ‘трепетать, биться, дрожать’, он бог знает почему вспомнил выкрики рыбных торговцев, которые предлагали еще «животрепящую» рыбу. Одоевский привел это слово и пометил в примечании: «…Правильнее: “животрепещущий”».
Это новое «рыбное» слово всем понравилось, и уже в 1836 г. А. И. Тургенев пишет о «животрепещущих новинках», а в 1838 — о «животрепещущих вопросах». Далее в русской литературе и публицистике появились «животрепещущая современность», «животрепещущий интерес», «животрепещущая мысль», «животрепещущие темы» и т. д.
Между тем это же слово регулярно, вплоть до начала XX века, использовалось и в отношении еще живой рыбы, ср.: «А ерши, крупные, животрепещущие, так и напрашиваются в рот» (1898), «Иногда ему посетители приносили даже животрепещущей рыбки» (1908).
Словарную фиксацию слово «животрепещущий» в переносном значении впервые получило у В. И. Даля, который написал, что это значит «полный, обильный жизнию, живой».
Конечно, Далю виднее, но «животрепещущая рыба» — это, как ни печально, умирающая рыба. Поэтому, когда предлагается обсудить «животрепещущие вопросы», можно ничего не обсуждать: очень скоро этих вопросов не будет.
Несколько неочевидных примеров влияния немецкого языка на русский, проявившегося в калькировании разного типа.
БЕЛОСНЕЖНЫЙ. Слово известно только с конца XVIII века. Долгое время его первой фиксацией считали употребление в стихотворении Г. Р. Державина 1795 г., но сейчас можно найти это слово в более раннем употреблении у других поэтов: С. А. Тучкова (1785), В. В. Капниста (1789), Я. Б. Княжнина (1790). Структура прилагательного калькирует с перестановкой компонентов нем. schneeweiß (Schnee ‘снег’ + weiß ‘белый’). Известны примеры и без перестановки частей: «снегобелым рукавом своим» (Н. Ф. Остлопов, 1802) и др.
ДАРОВИТЫЙ. Это слово в XVIII веке значило ‘щедрый’. С начала XIX века слово начинает употребляться в значении ‘одаренный’. Это произошло под влиянием семантики немецкого слова begabt от begaben ‘одарять’.
ПРОВАЛИТЬСЯ. В середине XIX века слово получило значение ‘потерпеть неудачу’ (сначала о театральных постановках, затем об экзаменах и т. п.). Расширение значения русского слова произошло под влиянием смысловой структуры нем. durchfallen ‘провалиться’, ‘потерпеть фиаско’. Ср. также: «На театре… упала с грохотом Памела Жиро, драма Бальзака (Н. И. Греч, 1847). То, что переносное значение русского слова «провалиться» сформировалось под влиянием немецкого, отмечено уже во втором издании словаря Даля.
НАЧИТАННЫЙ. Слово как бы русское, но, если вдуматься в словообразовательную структуру, — совсем не русское. «Начитанный» и «начитанность» калькируют нем. belesen и Belesenheit от lesen ‘читать’. В начале XIX века слово «начитанность» было уже известно: им был недоволен А. С. Шишков. Позднее, в середине XIX века, А. В. Дружинин, выступая под маской «иногороднего подписчика» в журнале «Современник», характеризовал сочетание «человек начитанный» как «тяжелое слово, созданное для того, чтоб пугать хорошеньких женщин».
КОРОТКОЕ ЗАМЫКАНИЕ. Технический термин возник в конце XIX века, скорее всего, как буквальный перевод нем. Kurzschluss (kurz ‘короткий’ + Schluss ‘замыкание’). Уже в 1920-х гг. это сочетание употребляется в составе метафор: «сгорел в коротком замыкании мирового тока любви» (М. М. Пришвин). На базе калькированного сочетания позже возникло и собственно русское «закоротить».
Когда мы думаем, скачать ли какое-то интересующее нас, но малоизвестное мобильное приложение, то обязательно читаем отзывы. И нередко в процессе чтения ловим себя на ощущении, которое трудно интеллектуализировать: мы чувствуем, что какие-то из этих отзывов фальшивы, то есть оставлены специально нанятыми людьми, расхваливающими продукт, чтобы обманом способствовать увеличению числа загрузок.
Отделить в этой ситуации зерна от плевел может быть непросто, если разработчики не полные идиоты и стремятся разнообразить свои фейковые тексты.
Но сколько веревочке ни виться, а кончику быть.
Мы решили испытать в этом деле алгоритм, предложенный недавно (https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0236832) для идентификации интернет-троллей. В качестве опытного образца было взято вдохновленное популярным некогда Pokémon GO приложение HISTARS — продукт фирмы «Информационный город ГКУ», ответственной также за создание скандального «Социального мониторинга».
У игры HISTARS, которая использует технологию дополненной реальности и предлагает пользователям возможность сфотографироваться с 3D-моделями исторических персонажей на фоне городских пейзажей, не самый плохой рейтинг в магазине Google Play — 3.7. Однако этот рейтинг представляет собой среднее двух крайностей — пятизвездочных и однозвездочных отзывов. Промежуточных вариантов почти нет, что, конечно, вызывает определенные подозрения.
Мы скачали и обработали все рецензии HISTARS с высшим баллом, после чего, последовательно удаляя из группы по одном отзыву, проверяли оставшиеся описанным в статье способом. Через некоторое время звоночек прозвенел: система классифицировала набор из 30 с лишним текстов как фейковый.
На прикрепленной схеме хорошо видно, как это работает: линии внутри синего круга соединяют слова, которые употребляются вместе как минимум в двух отзывах. Чем жирнее линия, чем чаще повторяется соответствующая пара слов. Бросается в глаза, что слова из расположенного в левом нижнем углу кластера тянут свои щупальца ко всем остальным группам — это и есть тот главный месседж, который воспроизводится (и разбавляется другими лексическими средствами) в остальных лжерецензиях.
Например, так:
1) «Отличное положение! Жду и надеюсь на фигурки в Туле (круто было бы добавить Толстого и Вересаева)». 2) «Классное приложение, нам бы в. г. Ханты-Мансийск Ярмака Тимофеевича, Меньшикова А. Д., Николая II, Остермана А. И. и т. д.». 3) «Очень круто. Добавьте Ленина и Высоцкого». 4) «Отлично. Хотелось бы побольше виртуальных персонажей. В разделе Личности приложения Узнай Москву их целый список. Ещё можно было бы добавить литературных персонажей и героев кино. Например, профессора Преображенского возле дома на Пречистенке или кота Бегемота возле Смоленского гастронома:)». 5) «Очень классное приложение. Только добавьте Сталина и Ленина».
Жуковский написал романтическую элегию «Невыразимое».
Так хорошо написал, что ныне филологи сочиняют диссертации на тему «Мотив “невыразимого” в русской романтической картине мира».
И другие великие русские писатели писали о невыразимом.
Например, Лев Толстой:
«Нельзя тебе видеть братьев без невыразимых, ― кричал он ей, ― а вот каждый из них постучит тебе в дверь, довольно с тебя?»
Или Тургенев:
«…причем его бухарский халат разъехался спереди, и обнаружились препротивные нижние невыразимые из замшевой кожи…».
Во второй половине XIX века и начале XX слово «невыразимые», калькируя англ. inexpressibles, фр. inexpressibles, нем. Unaussprechlichen, эвфемистически обозначало брюки, панталоны, кальсоны.
Ср. в воспоминаниях востоковеда Игоря Михайловича Дьяконова: «Что там горшок! Ни бабушка, ни тетя Вера не могла произнести (и не позволяли произносить другим) слово “штаны” или хотя бы “брюки” ― надо было говорить “невыразимые”».
О, наша великая русская классическая литература! Как сильно мы любили ее в школе! Как буквально до дыр зачитывали эти вечные тексты! Как много вынесли из них и как много запомнили!
Но — много ли? Давайте проверим. Сможете ли вы заполнить в нашей карточке хоть один ряд (то есть дать пусть даже приблизительные толкования стоящим в этом ряду словам)?