Вычитала. Страница 8
4539
@forgetenotreads
Канал «Вычитала» опирается на вычитанное (в книгах и статьях) — но этим не ограничивается. Ключевые слова: литература, уважение к разнообразию мира, самоисследование, Петербург, самоирония.
-
Вычитала
Появившаяся модель психического здоровья, преимущественно пронизывающая интимные отношения, требовала, чтобы любовь соответствовала определениям благополучия и счастья, которые, в конечном счете, отвергали страдание и предписывали человеку максимально извлекать пользу и выгоду. Эта модель здоровья рассматривает знание и защиту собственных интересов как основу эмоционально зрелой личности.
Правильно любить — значит любить в соответствии со своими интересами. В эмоциональном переживании любви все больше содержится и проявляется прагматичное направление развития личности, согласно которому человек должен обеспечить себе максимальное удовольствие и благополучие.
Страдание становится все более чуждым этому новому культурному выражению любви. Это, в свою очередь, подразумевало, что если любовь является источником страдания, то это «ошибка», неверная оценка совместимости двух личностей, признак того, что человек нуждается в дальнейшем самопознании, которое могло бы устранить его страдания и привести к более зрелому выбору. Взаимность и сохранение личных интересов стали незримо заложены в обычный опыт любви, который можно проиллюстрировать несколькими контрастирующими примерами.
В комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь» Елена говорит с Деметрием, отвергнувшим ее любовь:
Деметрий:
Да разве я любезничал с тобою?
Я завлекал тебя? Сказал я прямо,
Что не люблю, не полюблю тебя.
Елена:
А я зато люблю тебя все больше.
Ведь я твоя собачка: бей сильнее —
Я буду лишь в ответ вилять хвостом.
Ну, поступай со мной как с собачонкой:
Пинай ногою, бей, гони меня;
Позволь одно мне только, недостойной
(Могла ли бы я меньшее просить?) —
Чтоб, как собаку, ты меня терпел.
Елена свободно и непринужденно выражает свои чувства к возлюбленному таким образом, который сегодня был бы истолкован не только как самоуничижение, но и как патология. В мире Шекспира, напротив, к этому, скорее всего, отнеслись бы благосклонно, как к обычному проявлению «безумной любви».
Пренебрежение Елены к тому, что нам кажется нормой взаимности, попирает современный здравый смысл. Это противоречит общепринятому предположению о том, что выбор объекта любви не должен брать верх над благополучием, а должен фактически способствовать ему при проявлении эмоциональной взаимности.
Нравственная и психологическая норма эмоциональной взаимности, которая стала управлять романтикой и моделями наших отношений в целом, основана на утилитарной концепции психического здоровья и благополучия и является одним из главных источников культурной рационализации любви. Эта модель эмоциональной взаимности и утилитаризма, в конечном счете, основана на сильной программе разума: выбор объекта любви должен быть лишен капризов и тисков бессознательного; если он здоровый, он должен быть осознанным и стать объектом самопознания; он может стать источником удовольствия и благополучия, а главное, может и должен сохранять и утверждать личные интересы. -
Вычитала
Ева Иллуз, «Почему любовь ранит? Социологическое объяснение»:
На протяжении всего XX в. сначала психоанализ и психология, а затем биология, эволюционная психология и нейробиология создали свою научную инфраструктуру, отнеся «любовь» к некоторым из своих ключевых научных концепций, таких как «бессознательное», «половое влечение», «гормоны», «выживание видов» или «химия мозга».
Под эгидой научных методов объяснения эти базовые элементы пошатнули представление о любви как о непередаваемом, уникальном, почти мистическом и бескорыстном чувстве.
Психоанализ утверждает, что любовь вызвана нашей привязанностью к ранним родительским образам. Любовь стала выражением универсальной психической структуры и рассматривается как продолжение драм раннего детства. Создавая прямую линию повествования, соединяющую детский и взрослый романтический опыт, психологическая культура превращает любовный опыт в воссоздание не-любовных последовательностей как таковых и тем самым сводит на нет его невыразимость и тайну. Любовь становится объектом бесконечного исследования, самопознания и самоанализа.
Личность становится объектом тщательного исследования и самоконтроля психики, что приводит к интеллектуализации романтических отношений через систематическую классификацию эмоций и через их тщательное отслеживание с помощью техник самоосмысления и самопреобразования.
По мере того, как независимость постепенно становилась средоточием идеала самости, проповедуемого психологией, эмоциональное соединение воспринималось как угроза независимости и заменялось идеалом согласия между двумя зрелыми независимыми личностями. Слияние двух таких личностей или подчинение одной личности другой рассматривалось как отрицание основных притязаний на независимость и, в свою очередь, как признак эмоциональной патологии.
Внедряя модели интимности, основанной на договоренности, активном общении и взаимной симпатии, отрасли психологии рассматривали интимные отношения как идеальные, возникающие в результате непрерывного подсознательного наблюдения двух независимых воль, которые должны быть приспособлены к потребностям и психологической структуре личности, ликвидируя тем самым прежнюю ассоциацию любви с трансцендентностью, силой, превосходящей индивидуальные потребности, и волей.
Любовь стала «близостью», а близость означала возможность подчинения эмоциональной жизни правилам поведения, целью которых было сохранить и создать максимальную личную независимость в процессе романтических отношений.
Рационализации любовного переживания способствовал тот факт, что психология считает романтическое страдание неприемлемым и неоправданным симптомом, обусловленным недостаточной зрелостью психики. В то время как «боль была абсолютно естественной составляющей эмоциональной реакции девятнадцатого века на посвящение себя другому человеческому существу», в современной психологической культуре страдание больше не сигнализирует об эмоциональном переживании, простирающемся за пределы собственной личности, т. е. оно больше не является признаком самоотверженной преданности или возвышенности души.
Любовь, основанная на самопожертвовании, слиянии и стремлении к безусловности, стала рассматриваться как симптом неполноценного эмоционального развития. В новой терапевтической культуре идеалы самоотречения стали считаться необоснованным признаком нездоровой психики (или признаком «страдания» ради получения скрытого морального удовлетворения) и, следовательно, очень подозрительными, поскольку независимость и способность сохранять свои собственные интересы стали синонимом психического здоровья. -
Вычитала
Еву Иллуз упоминали Полина Аронсон в сборнике статей «Любовь: сделай сам. Как мы стали менеджерами своих чувств» и Лив Стремквист в «Расцветает самая красная из роз».
Её книжку перевели в Direct Media (и на мой вкус, отредактировали не очень бережно, а также обложка ыыыы) и выпустили крошечным тиражом в 500 экземпляров — я лично впервые купила книгу в Вайлдбериз, настолько трудно ее где-нибудь ещё найти (на сайте издательства с доставкой я бы заплатила вдвое больше, как-то это странно).
(тут я сокрушаюсь, что @nokiddingpress не заполучили права — и они тоже про это сетовали в своем канальчике)
Но уж как есть. Поделюсь сегодня отрывком о том, как социология видит перемены в культурных нормах любви и взаимности — неведомая магия превращается в сухую науку, тем самым усложняя выбор и ослабляя удовольствие (есть исследования, что когда от людей требовали рассказывать про текстуру вещей, которые они едят, они получали куда меньше удовольствия, чем когда фокусировались на вкусности процесса). -
Реклама
-
Вычитала
Наташа @just_zachem указала на занятную ошибку в переводе статьи (которую я опубликовала выше) про женщин в IT. Копирую из лички.
Переводчик пишет:
«журнал Cosmopolitan опубликовал статью «Компьютерные девушки», сопроводив ее фотографиями женщин у компьютеров, напоминавших рубку атомного авианосца USS Enterprise»
И действительно, если загуглить USS Enterprise, то первой ссылкой будет атомный авианосец. Только автор_ка статьи, скорее всего, рефёрит к оригинальному USS Enterprise.
Потому что ну невозможно не заметить, как правда похожи женщины у этих огромных компьютеров и лейтенант Ухура с её рабочим местом: -
Вычитала
А вот букет праздничных тиктоков: -
Вычитала
Патрисия Ордоньес, которая в 1985 году училась на первом курсе Университета Джонса Хопкинса, записалась на курс «Введение в мини-компьютеры». Она блистала на математике в старшей школе, но почти не имела опыта в кодинге; когда она задавала вопросы на занятиях, многие студенты из тех, кто провел в детстве годы за программированием — да и сам преподаватель тоже, — давали ей понять, что она такая одна. «Я помню, как он посмотрел на меня и сказал: “Ты уже должна бы это знать”; и я подумала, что у меня никогда ничего не выйдет», — вспоминает Патрисия. В итоге она сменила специализацию.
К 1980-м годам работа, проделанная пионерками программирования, уже практически полностью забылась. И даже наоборот, Голливуд продвигал в точности противоположную картину: компьютеры — территория мужчин. В таких хитах, как «Ох уж эта наука!», «Трон», «Военные игры» и другие, компьютерными гиками почти всегда были молодые белые юноши.
Исследование 1983 года с участием студентов MIT показывало столь же печальные результаты. Девушек, которые поднимали руку, чтобы задать в классе вопросы, часто игнорировали преподаватели и заглушали соученики. Им регулярно говорили, что они недостаточно агрессивны; если же они соревновались с другими студентами или возражали им, то слышали в ответ замечания вроде «Ты какая-то стервозная сегодня —– у тебя, должно быть, месячные». Поведение в некоторых исследовательских группах «иногда приближается к разговорам в раздевалке», заключало исследование. Мужчины открыто обсуждают, насколько «симпатичны» их соученицы.
«Все дело в этой тупой “культурной” штуке», — говорит Сью Гарднер, бывшая глава Wikimedia Foundation, НКО, которая хостила Википедию и другие сайты. Поработав там, Гарднер решила разобраться, отчего так мало женщин работает программистами. В 2014 году она опросила более 1400 женщин в этой сфере и провела десятки глубинных интервью. Ей стало ясно, что захват этой профессии мужчинами в 1990-е запустил самоподдерживающийся цикл.
Поскольку на всех руководящих позициях были мужчины белой или монголоидной расы, это становилось моделью для найма, а управленцы считали ценными кадрами только тех, кто вел себя, как они сами. Например, многие компании полагались на тесты у доски при найме программистов — претенденту на вакансию предлагалось написать код, обычно алгоритм сортировки, на белой доске на глазах у нанимателей. Это не имеет почти ничего общего с тем, что программисты делают на работе. Но вопросы у доски напоминают работу на уроке в университетах Лиги плюща, а это привычно для людей, проводящих прием на работу, — ведь многие из них сами недавно окончили колледж.
Разворот получился радикальным. В ранние годы программирования женщины стремились к нему, потому что эта работа давала им больше возможностей и сполна вознаграждала за их способности — больше, чем другие области, вроде юриcпруденции. Теперь же разработка программного обеспечения закрывала для них двери.
#книги -
Вычитала
Но затем все будто пошло вспять. Начиная с 1984 года процент женщин в этой сфере начал падать, и к 2010-му он сократился вдвое: только 17,6% студентов, выпустившихся с дипломом по компьютерным и информационным программам, были женщинами.
Одна из причин этого головокружительного сокращения связана с тем, как дети знакомились с программированием. Появление персональных компьютеров в конце 1970 — начале 1980-х перекроило состав студентов, стремившихся на компьютерные направления. До этого практически любой студент в колледже никогда не касался компьютера и даже близко к нему не подходил. Компьютеры были редким и дорогим оборудованием, доступным в основном лишь в исследовательских лабораториях или в корпоративном секторе. Поэтому студенты были на равных — все абсолютные новички в программировании.
Когда же в домах стало появляться первое поколение персональных компьютеров — Commodore 64 или TRS-80, — подростки получили возможность с ними возиться, постепенно осваивая основные понятия кодинга в свободное время. К середине 1980-х некоторые первокурсники колледжей были уже довольно сведущи в программировании. Они были весьма хорошо подготовлены (порой даже чересчур) к тому, что им мог предложить базовый курс компьютерной грамотности. И, как оказалось, эти студенты были в основном мужского пола. Это обнаружили двое ученых, когда стали изучать причины снижения доли поступающих женщин.
Оказалось, что почти все первокурсники с опытом в программировании были юношами. Мальчики в два с лишним раза чаще получали компьютер в подарок от родителей. А если родители покупали компьютер для всей семьи, они гораздо чаще ставили его в комнату к сыну, а не к дочери.
Сыновья также практиковались вместе с отцами, когда те вместе с ними разбирали учебники по бейсику. К девочкам это не относилось. «Это было очень важным результатом нашего исследования, — говорит Марголис. — Почти каждая студентка рассказывала, что ее отец занимался с братом, а ей приходилось с боем завоевывать хоть толику внимания».
Матери, как правило, гораздо меньше имели дело с компьютерами. Девочки, даже очень интересовавшиеся информатикой, улавливали это отношение и, соответственно, умеряли свой пыл. Исторически эти роли были привычны: мальчиков поощряли в игре с конструкторами и электронными наборами, а девочек подталкивали в сторону кукол и игрушечных кухонь.
В школе девочки встречали то же отношение: компьютеры для мальчиков. Мальчики-ботаники, которые сбивались в компьютерные клубы отчасти и для того, чтобы избежать издевательств школьных задир, нередко и сами начинали воспроизводить тот же исключающий поведенческий паттерн, сознательно или нет (в этих группах с пренебрежением относились не только к девочкам, но и к чернокожим и латиноамериканским мальчикам). Такие мужские группировки образовывали «своего рода сеть взаимопомощи».
Это объясняло, почему первокурсники в столь отчетливо делились на значительную часть мужчин, уже знакомых с базовыми понятиями программирования, и женщин, которые зачастую были в этом полными новичками. Возникал культурный раскол, женщины начинали сомневаться в собственных способностях, в возможности когда-либо сравняться с мужчинами.
И студенты, и преподаватели начинали считать, что если ты к своему первому курсу не программировал годами как одержимый, значит, это не твое. «Настоящим программистом» был тот, кто получил загар от монитора, торча перед ним сутки напролет. А если ты не проводишь за компьютером 24 часа семь дней в неделю, то все с тобой ясно.
В действительности многие юноши тоже не вписывались в этот маниакальный стереотип. Но тут включались двойные стандарты: для них считалось нормальным отвлекаться на что-то другое, в то время как девушек в такой же ситуации осуждали за недостаточную твердость. Ко второму курсу многие из них, охваченные сомнениями, начинали покидать специализацию (так же, как и некоторые чернокожие и латиноамериканские юноши, тоже поступившие в университет без подросткового опыта программирования). -
Вычитала
Клайв Томпсон, «Тайная история женщин в IT»:
Сегодня программистов часто поражает тот факт, что женщины были среди первых и выдающихся новаторов в этой области, и то, что это было обычным явлением в корпоративной Америке. «Они сидят с отвисшей челюстью, — говорит Уилкс. — Они вообще никогда об этом не слышали».
Когда в 1950–1960-х годах компании стали использовать программы для расчета заработной платы и обработки данных, количество рабочих мест для программистов сильно выросло. В тот момент у мужчин не было никаких специальных преимуществ при найме на эту работу.
Тогда наниматели искали претендентов с логическими навыками, аккуратных и с математическим складом мышления. В этом отношении гендерные стереотипы работали в пользу женщин: некоторые управленцы считали, что традиционное преимущество женщин в таких трудоемких видах деятельности, как вязание или ткацкое ремесло, демонстрировало именно то устройство мышления, которое требовалось. В книге «Ваша карьера в компьютерах» 1968 года утверждалось, что из людей, которые с удовольствием готовят по поваренной книге, получаются хорошие программисты.
Претендентам давали тест (обычно он был связан с распознаванием логических зависимостей), нанимали по факту его прохождения и дальше обучали уже в процессе работы, что делало область особенно открытой для неофитов. «Вы ничего не знаете о компьютерах? Мы вас научим (и будем платить все это время)», — гласила одна британская реклама в 1965 году. В 1957 году в рамках программы набора кадров IBM выпустило брошюру под названием «Мои прекрасные леди», призывающую женщин подавать заявки на работу.
Нехватка рабочих рук была такова, что молодая чернокожая женщина Арлин Гвендолин Ли смогла стать одной из первых программисток в Канаде, несмотря на открытую расовую дискриминацию того времени. Ли с ее белым бойфрендом никто не сдавал жилье, поэтому им требовались деньги для покупки дома.
В начале 1960-х Ли увидела в одной торонтской газете объявление компании о найме обработчиков данных и системных аналитиков и пришла в фирму. Она убедила нанимателей, которые были сплошь белыми, дать ей пройти тест на способность к программированию. «Мне не было сложно, — рассказывала Ли. — Компьютеру было совершенно все равно, что перед ним женщина, и к тому же черная. Большинству женщин приходилось гораздо тяжелее, чем мне».
К 1967 году женщин-программистов было уже так много, что журнал Cosmopolitan опубликовал статью «Компьютерные девушки», сопроводив ее фотографиями женщин у компьютеров, напоминавших рубку атомного авианосца USS Enterprise. В тексте отмечалось, что женщины могут заработать в этой профессии до $20 тыс. в год (более $150 тыс. в сегодняшних деньгах). Это был редкий пример интеллектуальной работы, где они могли преуспеть. Практически во всех прочих высококвалифицированных профессиональных сферах женщин было мало. Даже женщины со степенью в математике могли лишь преподавать математику в высшей школе или заниматься механическими вычислениями в страховых компаниях.
«Тогда женщины, по сути, размышляли так: “Ок, если я не буду программировать, то что мне остается?”, — вспоминает Джэнет Аббате. — Возможностей было очень мало». -
Вычитала
А из вычитанного сегодня хочу предложить отрывок из лонгрида (который перевели на Букмейте для серии «синглы») о том, что изначально программистками были женщины, и речь не только об Аде Лавлейс — вот пруфпик из Космо, выпуск за апрель 1967 года. -
Вычитала
Сегодня я предлагаю вспомнить крутые книжки, нарисованные женщинами, о которых я уже рассказывала в канале.
«Что мы празднуем 8 марта»
«Плод познания»
«Свобода, равенство, сестринство»
(Больше книжек про феминизм — в моей подборке в блоге) -
Вычитала
Вчера я покупала в ближайшем Дикси грейпфруты, селедку и три шоколадки.
Женщина на кассе равнодушно бросила мне обязательное в нашей культуре за день-два до официальных общественных праздников: «С наступающим» (а день-два после можно будет говорить «С прошедшим»).
Я покрутила в голове, имеет ли она в виду «праздник весны и красоты» (который я не готова поддерживать) или день гендерного равенства, когда мы вспоминаем, сколько уже удалось вырвать у патриархата, и сколько ещё осталось сделать, чтобы потолки не так давили, а предубеждения стирались… и поняла, что не готова в это сейчас погружаться.
Поэтому ответила так же дежурно и бегло: «И вас тоже».
Незнакомая женщина перестала пробивать грейпфруты, посмотрела мне в глаза внимательно и сказала: «Финансовой независимости вам и материального достатка».
Я посмотрела ей в глаза в ответ, поблагодарила искренне и пожелала того же.
Одна женщина работает на кассе в Дикси, потому что ей нужны эти деньги и эта работа. Другая женщина покупает еду в Дикси на деньги, которые она заработала сама, потому что ей нужны эти грейпфруты.
Нам всем нужна финансовая независимость. И материальный достаток. -
Вычитала
Ева Иллуз, «Почему любовь ранит? Социологическое объяснение»:
В книге, посвященной робким одиноким людям, автор рассматривает с психологической точки зрения переживания, которые я вижу социологическими:
«По опыту, полученному в работе психологом в Нью-Йорке, я знаю, что свидания провоцируют застенчивость среди одиноких мужчин и женщин всех возрастов. Многие клиенты рассказывают, что в поисках спутника жизни их часто мучает такое сильное чувство страха, неприятия и собственной ничтожности, что они хватаются за любой предлог, лишь бы остаться дома… Около десяти лет назад я стала замечать, что клиент за клиентом жалуются на ощущение себя социально несостоятельными, незаметными для других и страх — особенно во время свидания и в целом в присутствии других людей»
Именно потому, что ценность не известна заранее, она порождается перформативно, т. е. даруется в процессе романтического взаимодействия — эти взаимодействия вызывают острую тревогу, ведь на карту поставлено представление о личности и, следовательно, ее ценность.
Таким образом, чувство собственной незаметности этих клиентов, или, говоря более распространенным языком, «страх оказаться отвергнутым», оказывается, прежде всего, страхом перед тем, что Хоннет называет «социальной незаметностью», состоянием, в котором человек чувствует себя социально недостойным. Выражение лица, глаз, улыбка составляют элементарный механизм социальной заметности и элементарную форму социального признания. Возможная социальная незаметность угрожает личности в романтических отношениях именно потому, что знаки признания обещают обеспечить полноценное социальное существование.
«На первом этапе ухаживания застенчивые одиночки чувствуют себя подавленными страхом быть отвергнутыми и собственной неуверенностью. Они просто не могут сделать первый шаг — поздороваться, посмотреть в глаза, пригласить кого-нибудь в кафе или предложить сблизиться»
Широко обсуждаемый «страх быть отвергнутым» оказывается, таким образом, социальным страхом, вызванным тем фактом, что социальная значимость в современном обществе устанавливается благодаря признанию, дарованному окружающими.
Застенчивые одиночки чаще других представляют собой угрозу социальному определению собственного существования. Они как одержимые критикуют себя за ошибки — реальные или воображаемые. Это наказание невольно делает личность слабой и снижает самооценку.
Такая самокритика существенно отличается от рассмотренных выше стратегий самоуничижения XIX в.: теперь вопрос не в проявлении характера, основанного на (приблизительном) представлении о собственной ценности и об идеале, к которому следует стремиться. Нынешняя самокритика отражает то, что мы можем назвать «концептуальной (умозрительной) неуверенностью в себе», или неопределенностью в отношении восприятия себя, а также его критериев.
В такой ситуации страх быть отвергнутым — это постоянная опасность, поскольку под угрозой находится вся система самооценки.
#книги -
Вычитала
Февраль на Патреоне
Это патреонский дайджест, который я публикую раз в месяц. Возможно, вы захотите присоединиться, почитав, что творится внутри Патреона — или уже подключились, а сейчас заметите, к чему у вас есть доступ, и захотите вернуться к конкретному материалу.
На Патреоне у меня сейчас настроено три уровня доступа по нарастающей, каждый следующий включает контент предыдущих. Они отличаются по размеру оплаты. Оплата снимается 1 числа месяца, между первыми числами можно ходить между уровнями доступа.
Вот что я опубликовала за месяц.
Дайджест, $3
• рефлексивный дайджест: что происходило со мной весь месяц
Сообщество, $6
• лонгриды про мой опыт зимнего дружеского дейтинга, восхищающую меня коллаборативность Тиктока, ценность медленных дел и уважение к гендерной небинарности
• ответы на вопросы о распорядке дня и чтении, а также моем отношении к эзотерике и психотерапии
• зум-созвон на тему «Как мы искали свой стиль в одежде и что нашли вместо него»
• и запись январского зум-созвона о публичных выступлениях и других разговорах вслух
• …а также беседы в комментариях (и дайджест)
Подкастные богинюшки, $9
• два репоста выпусков 1 сезона: Дима и Ксения
• два новых выпуска 2 сезона: Стелла и Аня
• соло-подкаст о почти 4 годах соло-жизни
• …а также беседы в комментариях, доступ к контенту сообщества (и дайджест) -
Вычитала
Bella DePaulo, “Singled Out: How Singles Are Stereotyped, Stigmatized, and Ignored, and Still Live Happily Ever After”:
One time when I was traveling, I struck up a conversation with a woman who was recently widowed. I asked her if she saw her coupled friends any more or less than she had before her husband died. She said she was "really lucky" because her coupled friends still included her.
It seems to me that therapists should be attuned to intimations that their single clients are selling themselves short in the dignity department in their interactions with couples. So it was with great interest that I read a book by two clinicians, Being Single in a Couple's World. I was especially intrigued by the story they told about Adam, a client who had recently divorced.
Adam and his ex-wife had a cabin they rented for a month every year, and two other couples always joined them for the last week and split the cost. There were only two bedrooms, so each night one of the couples slept in the living room. The first year after his divorce, Adam decided he would rent the cabin again and continue the tradition of inviting the same couples to join him for a week.
On the day his friends were due to arrive, Adam had gone to work and got back to the cabin after his friends had settled in. Adam was delighted to see his friends. He was a little less thrilled, though, when he noticed the neat pile of clothes in a corner of the living room. They were his. The couples had moved them from his bedroom, figuring that "since Adam was alone he wouldn't need his own bedroom and could sleep in the living room. This would give the two couples more privacy."
Adam told his friends how he felt: He was dismayed at finding that his friends had decided to move him to the living room without asking him what he thought of the idea. Sheepishly, his friends headed to the pile of clothes to begin to move them back to Adam's room. Adam stopped them, explaining that what he wanted was to be included in the decision process. Finally, they talked it through and Adam ended up expressing his willingness to stay in the living room.
That could have been the happy ending—Adam got to express his opinion just like the other adults. But there was more. At the end of the week, the couples asked Adam what he thought of the idea of splitting the expenses five ways, instead of continuing the three-way split that had been their tradition when Adam was coupled, too. Adam happily agreed. As Adam recounted the story in therapy, his last line was a proud one, "You gotta love friends like that!" In describing that ending, the therapists seemed proud, too.
By now it may not surprise you that I am going to reprise my role as the skunk at the garden party. (And I wonder why I'm not always invited to these parties.) "You gotta love friends like that"? Huh? Why is Adam giving his friends extra credit for not treating him unfairly? He sounds to me like the woman I met in my travels who felt lucky that her lifelong friends did not ostracize her after her husband died. And why didn't the therapists, who were writing a book on singles in a coupled world, recognize that by feeling grateful for being treated fairly, Adam was perpetuating the cult of the couple?
It was as if Adam agreed that his coupled friends were more special and more worthy than he, simply because they were coupled and he was not.
#книги -
Вычитала
Today, the exalted place of the insular couple continues to be encouraged and trumpeted. Once you "find another person" (in Jennifers words), that person becomes the center of your life. Everyone and everything else becomes secondary.
Consider, for example, the advice doled out by sociologist Pepper Schwartz. She is the author of a stack of books and was coauthor for many years of the "Sex and Health" column for Glamour magazine. In her book Veer Marriage, Schwartz describes what she believes to be the ideal form of contemporary coupling. Partners in a peer marriage, she notes, "give priority to their relationship over their work and over all other relationships. . . . Their interdependence becomes so deep . . . they have to be careful not to make their own children feel excluded."
Schwartz proudly describes Jerry and Donna, an exemplary peer couple. Says Jerry, "I don't like to do things with other people. We just like being together. We do Siskel and Ebert when we're at the movies. We do the Frugal Gourmet when we cook. We are just our own show." The "only danger" Schwartz sees to this intense togetherness is that "the couple's isolation inhibits their ability to get good advice about their relationship." Therefore, they should socialize occasionally with "other like-minded couples."
Sociologist Linda Waite and columnist Maggie Gallagher put it this way: "A wife should spend weekends with the family, not friends." Also: "A man or a woman should put his [sic] spouse first before the demands of parents, friends, or other family members."
Rachel Greenwald has a program, to be exact, as described in her mate-seeking manual: «Find a Husband After 35 Using What I Learned at Harvard Business School». If you are serious about finding a husband, cautions Greenwald, there is something important you must do: "Stop interacting with people who are not supportive of your quest for a mate, people who facilitate your single status."
I hope I have conveyed enough to make the point that the way coupling is envisioned in contemporary American society is not universal, it is not timeless, and it is not human nature. Instead, the reigning American worldview may well represent one of the narrowest construals of intimacy ever imagined. Where once the tendrils of love and affection reached out to family, friends, and community, reached back to ancestors, and reached up to the heavens, now they surround and squeeze just one other person— sometimes to the point of asphyxiation.
Actually, I'm not against coupling. Some of my best friends are coupled. Coupling itself—in contrast to the fetishized way we practice it now—is in fact timeless. My problem is not with our current interest in coupling or our valuing it, but in our overvaluing it and our undervaluing so many other important relationships and life pursuits. We seem to have lost all perspective on the many ways to lead a good and meaningful life.
#книги -
Реклама
-
Вычитала
Bella DePaulo, “Singled Out: How Singles Are Stereotyped, Stigmatized, and Ignored, and Still Live Happily Ever After”:
To the new kind of married couple that emerged in the twentieth century, no other feelings seemed as shiny or bright as the love they felt for each other. The fondness married people once nurtured for all sorts of other people who were important to them—well, that now seemed a bit dull in comparison, and maybe not really worth the effort.
Friendships got a demotion. Women still maintained ties with other women, but now they were more likely to enjoy those friendships than to cherish them. The screws were turned even more tightly on the close friendships between men. Those relationships were not just downgraded in importance, they were stigmatized as homosexual and pathological. Bonds with siblings lost some of their luster, too.
Even motherhood took a hit. In Love in America, Francesca Cancian notes that less than a century before the married couple and their feelings for each other had become so glorified, "intimacy and sexual relations between spouses were not central and both spouses had important ties with relatives and friends of their own sex. The key relation was an intense, emotional tie between mothers and children."
But as the decades of the twentieth century ticked by, that was no longer so. For the first time, there was room in the culture for "popular advice books that suggested that having children might weaken a family." Children were still important, and the home that wrapped its arms around Mom, Dad, and the kids continued to be sentimentalized. That bond between husband and wife, though—nothing else compared. -
Вычитала
Я и не думала, что можно так соскучиться по большому экрану.
Депривация, конечно, многократно усиливает переживания, когда внезапно вдруг снова становится что-то можно.
Пореветь под Карвая в марте в кино: ✅
Завтра поеду делать второй Спутник.
Вот она, социальная жизнь. -
Вычитала
Также из новостей: некоторые попали в звериный стикерпак клуба друзей @paperpaper_ru