Но затем все будто пошло вспять. Начиная с 1984 года процент женщин в этой сфере начал падать, и к 2010-му он сократился вдвое: только 17,6% студентов, выпустившихся с дипломом по компьютерным и информационным программам, были женщинами.

Одна из причин этого головокружительного сокращения связана с тем, как дети знакомились с программированием. Появление персональных компьютеров в конце 1970 — начале 1980-х перекроило состав студентов, стремившихся на компьютерные направления. До этого практически любой студент в колледже никогда не касался компьютера и даже близко к нему не подходил. Компьютеры были редким и дорогим оборудованием, доступным в основном лишь в исследовательских лабораториях или в корпоративном секторе. Поэтому студенты были на равных — все абсолютные новички в программировании.

Когда же в домах стало появляться первое поколение персональных компьютеров — Commodore 64 или TRS-80, — подростки получили возможность с ними возиться, постепенно осваивая основные понятия кодинга в свободное время. К середине 1980-х некоторые первокурсники колледжей были уже довольно сведущи в программировании. Они были весьма хорошо подготовлены (порой даже чересчур) к тому, что им мог предложить базовый курс компьютерной грамотности. И, как оказалось, эти студенты были в основном мужского пола. Это обнаружили двое ученых, когда стали изучать причины снижения доли поступающих женщин.

Оказалось, что почти все первокурсники с опытом в программировании были юношами. Мальчики в два с лишним раза чаще получали компьютер в подарок от родителей. А если родители покупали компьютер для всей семьи, они гораздо чаще ставили его в комнату к сыну, а не к дочери.

Сыновья также практиковались вместе с отцами, когда те вместе с ними разбирали учебники по бейсику. К девочкам это не относилось. «Это было очень важным результатом нашего исследования, — говорит Марголис. — Почти каждая студентка рассказывала, что ее отец занимался с братом, а ей приходилось с боем завоевывать хоть толику внимания».

Матери, как правило, гораздо меньше имели дело с компьютерами. Девочки, даже очень интересовавшиеся информатикой, улавливали это отношение и, соответственно, умеряли свой пыл. Исторически эти роли были привычны: мальчиков поощряли в игре с конструкторами и электронными наборами, а девочек подталкивали в сторону кукол и игрушечных кухонь.

В школе девочки встречали то же отношение: компьютеры для мальчиков. Мальчики-ботаники, которые сбивались в компьютерные клубы отчасти и для того, чтобы избежать издевательств школьных задир, нередко и сами начинали воспроизводить тот же исключающий поведенческий паттерн, сознательно или нет (в этих группах с пренебрежением относились не только к девочкам, но и к чернокожим и латиноамериканским мальчикам). Такие мужские группировки образовывали «своего рода сеть взаимопомощи».

Это объясняло, почему первокурсники в столь отчетливо делились на значительную часть мужчин, уже знакомых с базовыми понятиями программирования, и женщин, которые зачастую были в этом полными новичками. Возникал культурный раскол, женщины начинали сомневаться в собственных способностях, в возможности когда-либо сравняться с мужчинами.

И студенты, и преподаватели начинали считать, что если ты к своему первому курсу не программировал годами как одержимый, значит, это не твое. «Настоящим программистом» был тот, кто получил загар от монитора, торча перед ним сутки напролет. А если ты не проводишь за компьютером 24 часа семь дней в неделю, то все с тобой ясно.

В действительности многие юноши тоже не вписывались в этот маниакальный стереотип. Но тут включались двойные стандарты: для них считалось нормальным отвлекаться на что-то другое, в то время как девушек в такой же ситуации осуждали за недостаточную твердость. Ко второму курсу многие из них, охваченные сомнениями, начинали покидать специализацию (так же, как и некоторые чернокожие и латиноамериканские юноши, тоже поступившие в университет без подросткового опыта программирования).