Канал «Вычитала» опирается на вычитанное (в книгах и статьях) — но этим не ограничивается.
Ключевые слова: литература, уважение к разнообразию мира, самоисследование, Петербург, самоирония.
Последние годы я работаю каждый день, без ярко выраженных «выходных».
Даже когда я работала в офисе, в субботу и воскресенье делала личные проекты, то есть всё равно была загружена примерно всегда — а сейчас работа на заказчиков и на себя более равномерно распределена, размазана по дням тонким слоем.
Если я устаю, сейчас я могу себя отправить гулять, лежать или читать, видеться с подругами или на массаж. Это не связано с календарной датой или днем недели. Когда захотелось, тогда и. Это большая привилегия, и я благодарна за то, что она сейчас есть (так было не всегда... и не факт, что так будет продолжаться всегда, поглядим — но сейчас так, и это удобно).
В таком гибком графике у меня бывают такие дни, когда суперсрочного нет, а на суперкреативное я не способна. Например, творчески выдохлась — но подзарядиться от закрытия задач готова (да, прогресс меня бодрит, а нетоксичная работа подзаряжает).
И вот в дни сниженного потенциала я набрасываюсь на скучные, давно откладываемые, потенциально болотистые задачи. Записаться к врачу, оформить документы, отправить запрос, заполнить анкеты.
В англоязычном контексте такое бы назвали housekeeping (уборка номеров). Нечто не самое приятное, не особо срочное — и не несущее прямой выгоды. Но расчищающее нажитые задачи.
Закрытие вялотекущих хвостов освобождает в голове пространство. Меньше «надо при случае не забыть сделать…» = больше пространства для творческих раздумий, когда я снова буду к ним готова. А сегодня чуточку подзарядки от прогресса и закрытия мелочевки в списке.
Также могу сообщить о своем прогрессе: досмотрела Adventure Time (мне кажется, я начала аж года три или четыре назад, надолго растянулся проект) до девятого сезона 😇
Натали Келли, Йост Цетше, «Тонкости перевода. Как язык влияет на нашу жизнь и преобразует мир»:
A lavender-lovely Fergie asks us to enter a new kind of dreamscape, to feel the “Yes, we can!” of tomorrow, and to push forward on behalf of every man, woman and child affected by HIV/AIDS.
В этой фразе из рекламной кампании косметического бренда фирмы MAC с точки зрения перевода полно подводных камней. Переводчик должен справиться не только с составным словом lavender-lovely, но и вплести лозунг Барака Обамы «Yes, we can!». А ведь мы еще не сказали, что целевой рынок состоит из 113 миллионов человек, которые выбрали своим лидером не Обаму, а Фелипе Кальдерона.
Такого рода тексты Элеонора Сиснерос Гонзалес, живущая в Мексике испанская переводчица, постоянно переводит для компании MAC. Компания известна тренингами для визажистов по всему миру, и, хотя сама Сиснерос Гонзалес не визажист, она глубоко владеет материалом. Она переводит все материалы для базовой подготовки визажистов, а также постоянный поток обновлений, связанных с новыми продуктами и коллекциями, и пособия для визажистов.
Труднее всего ей даются маркетинговые сообщения, призванные продвигать коллекции. Как видно из примера, приведенного в начале этого раздела, творцы английской рекламы вовсю ссылаются на образы, популярные только среди американцев. А еще они часто играют словами так, чтобы названия продуктов рифмовались, входили в каламбуры или казались поэтичными. Порой они употребляют жаргонные словечки или изобретают новые.
Перевод для косметической отрасли требует к тому же постоянных исследований. В библиотеке Сиснерос Гонзалес вы найдете не только словари и глоссарии, но и двуязычные книги по макияжу. Большое значение имеет поиск в интернете, потому что именно там можно найти самую свежую информацию о модных трендах. Веб-страницы и блоги, где профессиональные визажисты и любители пишут о своем опыте, — важные источники информации, которые позволят ей сделать хороший перевод.
А еще, чтобы не отставать от моды, она заходит в магазины, рассматривает товары и читает этикетки. «Если мне в руки попадает журнал, я непременно нахожу в нем раздел, посвященный макияжу, потому что это важно для моей работы», — говорит Сиснерос Гонзалес. За долгие годы сотрудничества с MAC она составила собственный глоссарий.
Хотите знать, как сказать по-испански a lavender-lovely Fergie? Сиснерос Гонзалес написала так: una Fergie encantadoramente envuelta en colores lavanda (Ферги, изящно укутанная в лавандовые оттенки).
Натали Келли, Йост Цетше, «Тонкости перевода. Как язык влияет на нашу жизнь и преобразует мир»:
Помните, как вы целый час перебирали поздравительные открытки, пытаясь найти подходящую, но так и не нашли? Все становится еще сложнее, если речь идет о праздничных событиях чужой культуры.
Например, испаноговорящие празднуют пятнадцатилетие девочки, quinceañera, не как простой день рождения, а как превращение девочки в женщину (в некоторых частях Латинской Америки его еще называют fiesta de quince). Праздник в каком-то смысле имеет больше общего со свадьбой, чем с днем рождения, он отмечает важный переходный этап в судьбе именинницы. Этот день заслуживает собственной поздравительной открытки.
В США почти в любом магазине Hallmark продаются не только такие поздравления, но и куча других из серии Sinceramente, рассчитанной на испаноязычных покупателей. Выпуск открыток на иностранных языках Hallmark начал давно: первая, на французском, была создана в 1931-м для канадского рынка. К 1940-м фирма продавала уже открытки на богемском (ныне чешском), французском, немецком, итальянском, норвежском, польском, испанском и шведском. Сегодня Hallmark продают открытки на тридцати с лишним языках в сотне стран мира, включая двуязычные открытки для испаноязычных американцев.
Согласно отчету американского Бюро переписи населения от 2010-го, испаноязычные американцы составляют 16% населения, или 50,5 миллиона человек, так что спрос на испанские открытки огромен. Вероятно, неудивительно, что самые большие рынки для открыток серии Sinceramente — это Пуэрто-Рико, Майами, Нью-Йорк, Лос-Анджелес и Чикаго.
Еще удивительнее, что создатели этих открыток работают не в одном из этих центров испаноязычного сообщества, а в центральной штаб-квартире компании Hallmark в Канзас-Сити (штат Миссури). Именно там небольшой, но специализированный двуязычный коллектив разрабатывает концепции для серии Sinceramente.
Редколлегия создала для этой серии более двух тысяч открыток, хотя состоит всего из трех человек: Серхио Морено, Моники Делаорра и Эрики Гарсез-Аларко. Работа по созданию открыток называется не переводом, а транскреацией. При транскреации текст не переносится с одного языка на другой, а создается полностью заново. Редколлегия начинает не с исходного текста, а с концепции, которую требуется передать. За основу могут взять концепцию одной или нескольких открыток. На базе этих идей комбинируются элементы разных открыток, а иногда создаются совершенно новые.
В большинстве случаев созданная в процессе транскреации открытка мало напоминает оригинал, а то и вовсе на него не похожа. Например, на английской и созданной на ее основе испанской открытках с пожеланиями выздоровления формулировки бывают совершенно разными, а изображения — одинаковыми. А могут модифицировать и изображение.
Помимо транскреации редколлегия делает и обратный перевод: сочинив стихи для открытки на целевом языке, испанском, они переводят их на английский, чтобы те, кто не знает испанского, понимали, чтó покупают. Английский перевод помещают на обратной стороне открытки. «Немало труда уходит, чтобы при обратном переводе сохранить дух испанского текста», — объясняет Серхио.
Редколлегия отмечает, что размещение перевода на обороте открытки способствует формированию доверия и лояльности покупателей.
Теперь же поиск спутника жизни — это больше не согласие на того, «кто вам нравится», а скорее, отбор человека, способного удовлетворить продуманные и глубоко прочувствованные душевные устремления, которые, как предполагается, представляют собой результат высокой динамики обмена вкусами.
Например, один популярный сайт знакомств Match гарантирует, что вы «обретете настоящую любовь». Сайт рассказывает о счастливых историях с такими заголовками, как «Он полностью перевернул мое представление мире», «Наконец-то мы вместе и это навсегда» и «Мы до смешного счастливы, и это невозможно описать». Сайт знакомств Personals обещает, что «Свидания, бабочки, романтика… все это происходит здесь». Сайт eHarmony призывает одиноких «испытать радость подлинной совместимости»: «Позвольте нам помочь в поисках вашей второй половинки».
Интернет стал организован как рынок, где вы можете сравнить достоинства и «ценности», присущие людям, и отдать предпочтение «самой выгодной сделке». Эти ценности включают социально-экономические достижения и уровень образования, а также внешний вид, психологический склад и направленность образа жизни.
Интернет ставит каждого человека, ищущего партнера на открытом рынке, в открытую конкуренцию с другими, тем самым радикализируя представление о том, что можно и нужно улучшить свои романтические условия и что (потенциальные или фактические) партнеры в высшей степени взаимозаменяемы. Язык рынка проник и в печатные издания, например: «Говоря языком маркетинга, женщины в сфере интернет-знакомств сталкиваются с ошеломляющим выбором. Это закон спроса и предложения».
С современной точки зрения, поразительно то, как мало информации имели в своем распоряжении наши предшественники до принятия решения о потенциальном партнере. В назидательном стихотворении XV в. «Как хорошая жена учила свою дочь» (How the Good Wife Taught Her Daughter) говорится, что если только один мужчина ухаживает за девушкой, она «не должна пренебрегать им, каким бы он ни был».
Требования к физическим данным часто были минимальными. «Жена должна считать мужа красивым», — советует Лодовико Дольче в итальянском справочнике. Привлекательность играла определенную роль в выборе партнера, но учитывая, что сексуальная привлекательность не являлась четко различимой культурной категорией, ее характеристики остаются весьма расплывчатыми и по современным стандартам весьма минимальными. То же самое касается и характера потенциального партнера. Несмотря на то, что он считался важным критерием, это понятие оставалось очень широким и неопределенным, далеким от сложных психологических требований, предъявляемых в наше время.
В то время как многие родители эпохи Возрождения были сильно подвержены влиянию социальных, финансовых и политических факторов при выборе партнеров для своих сыновей и дочерей, когда дело доходило до вопросов о личных качествах, они просто искали «достойных» родственников, расплывчатый термин, который относился к основным требованиям в отношении характера и статуса. После рассмотрения финансового положения и социального статуса потенциальных партнеров английские аристократы XV и XVI вв. искали «положительного» в целом человека, чтобы составить партию для своего сына или дочери, а не «идеальную» пару.
Согласно Фрэнсис и Джозефу Гизам, крестьяне в Англии также советовали своим детям найти приличного человека, хотя в некоторых случаях целью было просто найти кого-нибудь. Цель одиноких людей состояла в том, чтобы остаться довольными своим выбором, а не обрести идеального партнера. Эмоциональные ожидания от брака заключались в том, чтобы избежать чрезмерных страданий и, в лучшем случае, сформировать крепкую, но относительно сдержанную форму привязанности.
Короче говоря, рациональность в прошлом не включала в себя почти никаких официально установленных «экспертных» знаний (за исключением, возможно, зельеварения); она состояла в приблизительной оценке экономических активов потенциального супруга; помимо общих приятных качеств, люди очень мало задумывались о том, какие черты им хотелось бы увидеть в своем партнере; поиск не был систематическим, даже когда он проводился за пределами ближайшего окружения; это было групповое или семейное, а не индивидуальное исследование; и, наконец, личный интерес, защищаемый в стратегиях брака, был в основном материальным и явно менее эмоциональным.
Ева Иллуз, «Почему любовь ранит? Социологическое объяснение»:
Культурная сила, способствовавшая процессам рационализации любви, заключается в повышении эффективности технологий выбора, предоставленных в интернете.
Общеизвестно, что наши предшественники, ищущие партнеров, были рациональны: они обычно учитывали критерии размера приданого, личного или семейного благосостояния и репутации, образования и семейной политики (хотя во многих европейских странах начиная с XVIII в. эмоциональные соображения стали играть все более явную роль).
Что часто опускается в этих объяснениях, так это наблюдение, что расчет на этом прекращался. Учитывая ограниченный выбор, помимо общих и элементарных запросов, касающихся характера и внешности, потенциальным партнерам предъявляли очень мало требований и чаще всего довольствовались первой предоставленной кандидатурой, отвечающей поставленным условиям и подходящей для брака, проявляя рациональность, которую я называю прагматической.
Таким образом, для организации брачного договора выбор не предполагал особо обдуманного расчета. Джованни ди Паголо Морелли, представитель высшей знати в Италии эпохи Возрождения, советовал молодым людям не слишком потакать своим требованиям, а просто «взять девушку, которая нравится». Прагматические соображения о статусе, репутации, характере и внешности имели большое значение, хотя и сдерживались ограниченным кругом потенциальных партнеров и нравами общественной среды. Решение основывалось на приблизительной оценке человека, а не на непрерывных попытках собрать информацию о его вкусах, личных качествах и образе жизни.
Чрезмерно сильные эмоции не приветствовались при выборе супруга. Предполагалось, что взаимная привязанность постепенно разовьется в процессе совместной жизни. В другом итальянском справочнике того времени Лодовико Дольче советует отцам ставить себя на место «дочерей» в поисках потенциального зятя. Он понимал, что у отца не было возможности трезво оценить, какой тип человека его дочь найдет привлекательным и эмоционально совместимым; в конечном итоге, ему оставалось довериться интуиции и принять прагматичное решение о том, какого супруга его дочь хотела бы получить.
Кроме того, основная собранная информация во многом опиралась на слухи и общее впечатление, сформированное окружающими. В начале XV в. итальянская вдова пишет домой своему сыну о подходящей партии, которую она пытается устроить для него: «Все говорят в один голос: тот, кто женится на ней, будет счастлив, потому что она будет хорошей женой. Что касается ее внешности, говорят, да и я могу подтвердить, что она хорошо сложена… Когда я поинтересовалась, бывает ли она грубоватой, мне ответили, что нет».
Алёна @gapak_says опубликовала несколько деньрожденных мыслей, я хочу репостнуть несколько из них. Полный список у неё в канале.
- Вес врожденных талантов сильно переоценивают. Мы называем талантом то, чего не понимаем. Если потратить полноценный месяц, чтобы разобраться в теории какой-то незнакомой области (музыка, математика, экономика, шахматы) — иллюзия про врожденный талант развеется.
- С иллюзией про врожденный талант жить проще, чем с мыслью «Ну... учись — и научишься». Представление про врожденное работает как защита от перегруза, это тоже ок.
- Другие люди — это другие люди. Ничего не поделаешь.
- Если объяснить другому человеку механизм и логику его проблемы, — это с высокой вероятностью не решит его проблему. Ничего не поделаешь.
- В идеальном мире круто было бы избавиться от когнитивных искажений. В реальном мире надо выбирать те когнитивные искажения, который приносят больше пользы, чем вреда. Для каждого они свои.
- В сильно непонятной ситуации лучше всего оптимизировать по количеству открывающихся возможностей. В умеренно непонятных ситуациях лучше оптимизировать по яркости полученного опыта.
- В мире издаются тысячи книг и переводов, выходят тысячи игр — и всем пофиг. Вообще не страшно добавить к этой несущейся рокочущей массе еще один якобы плохой пост, бездарную книгу или скучную игру. Всем плевать. Если что-то пойдет не так, люди просто выплюнут. Они разберутся.
- Никогда в жизни не надо поддаваться на «то, что ты делаешь, — слишком сложно» и «пиши простыми словами и короткими предложениями, а то люди не понимают». Метить в не свою целевую аудиторию — самый верный способ обрести хейтеров и надолго испортить себе настроение.
У меня тоже был занятный диалог с таксистом однажды.
Хорошая погода, весна, я работала в офисе, освободилась пораньше. Вызвала машину, чтобы перебраться поскорее в другую часть города и пройтись там в свое удовольствие, а потом пешком дойти до кабинета терапевтки.
Я люблю так делать — раскладывать себе pockets of time для прогулок в приятных местах, даже если остальной день плотно распланирован. Благодаря таким кусочкам ничегонеделания я чувствую себя живой, отдыхаю и отлично провожу время (наедине с собой). Слоняюсь по городу, пью кофе, заглядываю в любопытные подворотни, фотографирую. Особенно когда не холодно и солнечно — 10 из 10, would definitely do that again.
И вот, значит, сижу я на заднем сидении такси, улыбаюсь погоде и своим мыслям.
Водитель замечает это и задает вопрос: — Вы так улыбаетесь широко… Наверное, влюбились?
Я, удивленная: — Да нет вроде.
Он, продолжает угадывать: — Тогда зарплату увеличили?
Я, растерянная: — Тоже нет.
Он, раздраженно: — А чему тогда радуемся?
Я, пойманная врасплох и слегка напуганная: — Ээээ… Ну вот погода хорошая.
Дальше я сидела уже без широкой улыбки и считала минуты до конца поездки, чтобы наконец отделаться от компании и получить те самые 10 из 10, к которым я ехала.
Bella DePaulo, “Singled Out: How Singles Are Stereotyped, Stigmatized, and Ignored, and Still Live Happily Ever After”:
Once I came to another city to give a speech on singlism. I took a cab to the airport afterwards. When the driver asked what I had been doing in Chicago, I was delighted to tell him. He then had quite a few questions for me.
"So, you're single?"
"Um-hmm."
"Have you ever been married?"
"No, never."
"Why not?"
"I love being single."
"Some guy treat you badly? They're not all like that, you know."
"No, no, nothing like that."
"Maybe it's not guys you like. Nothing wrong with that."
"What I like is being single."
"I bet some guy was too controlling. Wouldn't let you have your freedom. They're not all like that, either."
"No, it is not that at all. I'm not running away from anything. I just love my life just the way it is."
"You're being so negative!"
I was speechless.
Negative? The accusation shocked the smile off my face. All along, I thought I had been brimming with enthusiasm. In my mind, I had not answered any question in any but the most positive way. Yet the person who posed all the questions insisted that I was being negative. Plus he seemed incredulous that I could have such a "negative" attitude.
When I got to my gate, I pulled out a notebook and wrote down as much of the conversation as I could remember. Once I figured it out, it seemed obvious: The cabdriver interpreted my positivity about singlehood as negativity about marriage. I don't think it bothered him that I was single; I think it bothered him that I was happily single.
Bella DePaulo, “Singled Out: How Singles Are Stereotyped, Stigmatized, and Ignored, and Still Live Happily Ever After”:
My take on single people goes something like this. Adults qualify as single by just one criterion: They do not have a serious coupled relationship. Most other beliefs about singlehood are misconceptions.
For starters, singlehood cannot be equated with living alone or feeling alone. Many singles live with other people, such as friends, roommates, children, or other relatives. Many who do live alone are living exactly as they wish.
By definition, people who are currently single do not have a serious sexual partnership; typically, though, they do have close and enduring relationships—usually several of them. This is especially so for single women. Being single does not necessarily mean having no sex, having a great deal of sex, wanting a great deal of sex, or having sex with lots of different partners. Not all singletons are seeking a mate or wishing they had one.
Rather than leading empty, boring, or meaningless lives, singles who have the means and the motivation to do so can go where their talents and interests take them. When singles are rewarded less generously than married people, discrimination is often the explanation.
My myth-busting story about single people comes packaged with a parallel story about people who are coupled. That one goes like this: Having a serious coupled relationship does not guarantee that you will not live alone or feel alone. It does not ensure that your relationship will be monogamous, that you will enjoy exactly the amount and kind of sex that you prefer, or that sex will never be an issue in your life. It does not mean that neither you nor your mate is looking for another partner.
The mythological view of singlehood and coupledom has been propped up by chicanery. Think about how people talk about their marriages that did not work out. "I was too young," they say. Or "I had bad judgment. I read people better now." Or maybe "I married for all the wrong reasons back then. This time I'll get it right." These talking points, and many more like them, all have one thing in common: They keep the special place of marriage safe and protected.
When individual marriages prove disappointing, the crestfallen spouses do not blame the institution of marriage, nor the intensive and insular way that marriage is practiced these days. Instead, they and their fellow Americans look for something much more fixable, like flawed choices, that can be pinned on imperfect individuals rather than on a faulty institution.
The reigning marital mythology tries to goad us all into following the same life path: Get married, have children, stay married. But when it comes to humans, one size never fits all. The intensive coupling that works for some would be stifling to those who thrive on generous portions of solitude.
Family life can be boring or distracting to those whose passion is the single-minded pursuit of scientific discovery or social justice. People who would like to have a spouse as well as passionate friendships might wish they lived in a time when the two were considered more compatible.
The mythology of singlehood has its own set of slick supports. There are, of course, the predictable verbal tricks. If you have siblings, colleagues, mentors, and lifelong friends, you are "alone." If you have no one but a partner in coupledom, you "have someone." Are you generous to friends, family, or the community? Maybe you are just trying to make yourself feel better.
If you can disentangle yourself from the insinuation that your life is dark and dreary, then you need to step gingerly around the next suggestion—that all you have is a wisp of a life, incredibly light and insignificant. If you insist that your life has meaning, the mythology will stalk you to the end of your days with the threat that you will die alone.
Как известно, пока кто-то смотрит тикток, я его читаю.
Во-первых, я сижу на англоязычной его стороне и с субтитрами мне банально проще понимать, что говорят.
А во-вторых, я подписана скорее на эссеистов (и эссеисток), поэтому они подают много всякой информации, часто с заметками по бокам видео.
Сегодня я прочитала все новые для меня видео в аккаунте Бекки — она делится своим опытом работы в качестве ghost writer. Авторы нанимают ее, чтобы она за пару месяцев закончила за них роман (или вообще написала с нуля).
Платят за это маловато, но ей нравится, что не нужно никому продавать идею или строить имя, дали тебе схемку сюжета (или брошенный на середине черновик) и сиди себе пиши в свободном графике.
Кстати, книжка Мишель Обамы была дописана не без помощи ghost writers. И многие другие. Но про книжки, которые писала она сама, Бекка не может распространяться: она подписывала NDA.
Бывает, что я где-то выскажусь, и ещё выскажусь, и снова — глядишь, получилось материала на черновичок для лонгрида. Вот и с этим постом так вышло, я начала горячо написывать в чатик, а потом скопировала всё и собрала на этих опорах пост: https://authenticityfirst.ru/english-with-an-accent/
В февральском номере National Geographic за 2006 г. в статье «Любовь: химическая реакция» (Love: The Chemical Reaction) Лорен Слейтер описывает влечение и привязанность с точки зрения химических компонентов, которыми они вызываются. Подразумевается, что эйфория или экзальтация, которые мы можем испытывать, будучи влюбленными, есть не что иное, как химическая и непроизвольная реакция мозга.
А вот исследования социобиолога Хелен Фишер утверждают, что мы биологически запрограммированы чувствовать сильную любовь в среднем в течение максимум двух лет, после которых страсть и интенсивность отступают. Результатом такого низведения любви до статуса химической реакции мозга является избавление от мистического и духовного взгляда на любовь и замена его новой формой биологического материализма.
Научные способы объяснения по природе своей, как правило, оказываются абстрактными и чуждыми категориям ощущаемого и переживаемого опыта. Это резко отличается, скажем, от религиозных объяснений прошлого, которые, рассматривая сильную любовь как проявление одержимости духа или как временную потерю разума, все же тесно переплетались с чувственным опытом субъекта.
Научные объяснения сводят любовь к эпифеномену (побочному явлению), простому следствию первопричин, невидимых и неощутимых субъектом, не мистических и не единичных, а вызванных непроизвольными и почти механическими — психическими, химическими или биологическими — процессами. С преобладанием научных методов объяснения трудно придерживаться взгляда на любовь как на уникальное, загадочное и невыразимое чувство. В этом смысле любовь так же утратила очарование, как и природа: она рассматривается уже не как вдохновленное таинственными и великими силами чувство, а скорее, как феномен, нуждающийся в объяснении и контроле, как реакция, определяемая психологическими, эволюционными и биологическими законами.
Научные знания широко освещаются средствами массовой информации, которые периодически должны объяснять реальное положение дел. Эта пояснительная структура не заменяет традиционных романтических представлений о любви, а скорее, конкурирует с ними и, в конечном счете, подрывает их. Наука склонна относить частные переживания к общим и абстрактным категориям, устраняя тем самым их характерные черты. Поскольку наука, по определению, стремится найти и объяснить причины, она, естественно, приуменьшает значение любого опыта, основанного на ощущении необыкновенного, невыразимого и безрассудного.
Общее влияние научной пояснительной структуры на переживание любви является одновременно и рефлексивным, и дефляционным. Внимание влюбленных недвусмысленно привлекается к механизмам, лежащим в основе их любви и мотивирующим ее, и любовь становится результатом универсального психологического или химического воздействия, не зависящего от конкретных индивидуальных желаний определенных людей. Таким образом, желание воспринимается в некотором смысле оторванным от конкретного человека, на которого оно направлено, и, как непроизвольный механизм, представляет собой слепую силу, объект которой оказывается совершенно заменяемым. В этом смысле можно сказать, что романтическое желание теряет свое мифологическое содержание.
Принимая любовь за результат действия существовавших прежде бессознательных, химических и эволюционных механизмов, наука ослабляет способность превращать любовь в мифологию, в непостижимую сверхъестественную силу.