Уроки истории с Тамарой Эйдельман. Страница 25
19934
@eidelman
Наши уроки истории — это не те уроки, которые происходят в школе, это рассказ о проблемах и событиях, которые всем нам стоит обдумать — а значит, чему-то научиться. Контакт — @eidelman_bot
-
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
КАК ХОЧЕТСЯ ВСЕХ СПАСТИ… Я часто с огорчением думаю о том, что невероятно интересная история России допетровской эпохи никак не дождется своего Дюма или своего Вальтер Скотта. XVIII–XIX века уже осваиваются и явно будут осваиваться дальше. У нас уже есть романы Акунина, есть художественные фильмы и сериалы — и в них все как полагается: скачут всадники, красавицы ждут спасения, политики плетут интриги. А вот с допетровской Русью сложнее — есть, конечно, роман «Князь Серебряный» Алексея Константиновича Толстого, но вот, практически, и все. И хотя Гугл всегда покажет нам множество исторических романов, действие которых происходит на Руси с древнейших времен и до XVII века, но я не нашла среди них ничего по-настоящему заслуживающего внимания. Мне кажется, что дело тут во многом в языке — почему-то как только речь заходит о допетровских временах, то герои начинают говорить, употребляя слова вроде «аще», «ибо», «супротив», — глаз сразу натыкается на них и читать уже невозможно. К тому же мушкетеры в XVII веке носили красивые плащи и шляпы, на боку у них висели длинные шпаги, а в России — тяжелые шубы, медлительность, бороды — как-то совсем неромантично. А вот Алексей Дурново и Алексей Никаноров, выпустившие в рамках проекта «Дилетант» два комикса, явно в детстве много читали Дюма — и это очень хорошо. Те, кто собираются узнать реальную историю Смутного времени в книге «Спасти царевича Дмитрия» или реальную историю революции в книге «Спасти царевича Алексея», — вряд ли многого добьются. Но вспомним, как Дюма говорил, что история для него это гвоздь, на который он вешает свою картину. Вот так же примерно происходит и в этом случае. В обеих книгах действуют вполне реальные исторические персонажи — Борис Годунов, Василий Шуйский, Жак Маржерет — французский наемник на русской службе, а в комиксе о царевиче Алексее — царская семья, вполне реальные российские революционеры, Распутин, английские политики. Но вот только история в обоих случаях подправлена так, чтобы два несчастных мальчика, задавленных русской историей, смогли спастись. При этом авторы, конечно, ни в коем случае не пытаются убедить нас, что так оно и было на самом деле. Нам сразу показывают, что идет игра — с помощью шуток, аллюзий на современную политику, да и сам жанр комиксов, в общем-то, настраивает читателя на «развлекательный» лад. И в результате Жак Маржерет, действуя абсолютно как д’Артаньян, спасает царевича Дмитрия, который бежит во Францию и там становится… Ну не буду спойлерить, но скажу, что просто ахнула, увидев, кем он там становится. А выдуманному персонажу, дядьке царевича Алексея Ивану Суховодову, удается пробраться в Екатеринбург и спасти — ну тоже, наверное, не буду говорить, кого он там спасает, хотя игра здесь выстроена очень логично, и зная о тех байках, которые позже ходили о судьбе Романовых, легко догадаться, кто спасся вместе с Алексеем. Ну а для того, чтобы читатели не слишком заигрались и не решили, что перед ними — реальные факты, в каждом случае после комиксов есть еще тексты, рассказывающие о реальных событиях, связанных с судьбами реальных мальчиков, с эпохой, с тем, как и кто рассказывал уже об этих событиях. В общем, эти комиксы — довольно неожиданные произведения, и, как я поняла, они уже вызвали взрыв возмущения у ревнителей чистоты российской истории. А зря. Потому что эти книги, во-первых, остроумны, во-вторых, хорошо сделаны, в-третьих, прекрасно оформлены. Ну и потом — ведь действительно очень хочется, чтобы маленький Дмитрий действительно спасся, стал русским царем, а потом спасся во второй раз, что уж говорить о несчастном царевиче Алексее… Вздохнем же об их реальной судьбе и утешимся чтением комиксов, описывающих то, что могло бы быть, но чего, увы, не было. Но ведь здорово было бы, если бы мальчики и девочки, попавшие под колесо истории, действительно спасались. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
НА РУИНАХ СКАЗКИ Принцессу Диану очень жалко. Жалко ее жизнь, пошедшую наперекосяк вскоре после свадьбы, а может быть, даже раньше. Жалко за все ее нервные срывы, за булимию, за истерики и обиды. Жалко за то, сколько человек — от прислуги и секретарей до возлюбленных — ее предавали. Жалко из-за ее нелепой и трагической гибели. Жалко мальчиков, оставшихся без матери и унаследовавших страшные комплексы и травмы… Да и нас тоже жалко — у нас отняли прекрасную сказку о красавице принцессе с ее волшебной свадьбой, с ее восхитительной улыбкой. А может быть, еще жалко и потому, что сказкой этой сразу стали торговать, а потом, когда она превратилась в драму и даже трагедию, то торговля пошла еще успешнее. И жалко наш дурацкий мир, в котором журналисты могут вознести человека на пьедестал, а потом сбросить с него — и зависеть все это будет от улыбки или фасона платья, вовремя или, наоборот, невовремя сказанных слов. Мир, в котором муж с женой сводят счеты с помощью телеинтервью, а невестка должна делать реверанс перед свекровью, если свекровь — королева. Мир, в котором столько людей готовы поверить, что Диану убили по приказанию Букингемского дворца, а журналисты подбегают к разбившейся машине и начинают бешено делать фотографии — сегодня еще бы и селфи сделали. И сколько бы ни говорили о «принцессе людских сердец» и о благотворительности Дианы, но почему-то самым интересным оказывались подробности ее семейной жизни или ее обтягивающие платья… Сегодня о Диане написано, наверное, больше, чем о многих выдающихся политиках или деятелях культуры. Есть множество ее биографий — восторженных и разоблачительных. Есть воспоминания, фотографии — сделанные официально или тайком, есть статьи, фильмы, сериалы… Кто-то провозглашает ее святой, кто-то ожесточенно развенчивает, кто-то ставит ей медицинские диагнозы. Сказка рухнула, но почему-то в этой истории, ставшей материалом для глянцевых журналов, скандальных разоблачений и слезливых шоу, есть что-то очень важное для всех нас — может быть, диагноз надо ставить не Диане, а всему обществу? О судьбе несчастной принцессы и о том, как на нее смотрел и смотрит мир, поговорим в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман». -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
РАЗМЫШЛЕНИЯ О ФИЛЬМЕ ДУДЯ Новый фильм Юрия Дудя о Беларуси вызывает множество размышлений. И о том, как много на свете честных и смелых людей — независимо от уровня образования, профессии и возраста. Тех, кто просто говорит: «Ну а как я мог не протестовать, если там людей били» или «Лукашенко же украл итоги выборов — для меня это как плевок в лицо». И идут протестовать. И о том, почему есть люди, все еще служащие дикому, карикатурному режиму — как выясняется, не за такие уж большие деньги. Потому что верят безумному диктатору? Или потому что больше ничего не умеют, кроме как служить? Или им уже некуда отступать? И о том, почему так сильно различаются российский и белорусский протесты, хотя вроде бы мы в одном историческом пространстве. Дело во влиянии Запада? В более остром национальном чувстве в маленькой стране, где люди не могут гордиться тем, что их страна может кому-то в очередной раз накостылять по шее? Или просто в больших размерах России? И о том, повторит ли Россия путь Беларуси? Уже повторяет? Или мы двигаемся в одном направлении с разницей в несколько лет? И о том, когда весь этот ужас кончится и кончится ли? А я смотрела на удивительных людей, отвечавших на вопросы Дудя, и думала о той проблеме, которую, как мне кажется, уже несколько веков является одной из самых главных для России (и не только?). Как добиться свободы? Свергнув прогнившее правительство? Дождавшись смерти тирана? Совершая множество малых добрых дел? В России начиная еще с Екатерины II в основном делается выбор в пользу постепенности. Екатерина прекрасно знала, что крепостное право вредит развитию России, но как удобно было рассуждать о том, что крестьяне не готовы к свободе, а значит, получив ее, используют себе и другим во вред. Александр I в молодости мечтал провести реформы, а потом отречься от престола и поселиться с женой в маленьком домике — но почему-то на берегу Рейна. А потом его стали уговаривать не спешить. Его воспитатель Лагарп, человек, внушивший будущему царю свободолюбивые мысли, когда дошло до дела, стал призывать не ослаблять власть, потому что сторонников свободы в России, дескать, слишком мало. А прекрасный Карамзин, восклицавший в «Бедной Лизе»: «И крестьянки чувствовать умеют», позже подробно доказывал, почему крестьян освобождать нельзя. «Не знаю, хорошо ли сделал Годунов, отняв у крестьян свободу… но знаю, что теперь им неудобно возвратить оную. Тогда они имели навык людей вольных — ныне имеют навык рабов». И ведь можно найти столько доводов, подтверждающих это мнение. Александр II даровал свободу — и выпустил на волю те силы, которые его же и погубили. А что уж говорить о Горбачеве — хотел всего лишь ускорить развитие страны, а чем все закончилось — мы знаем. Как легко приводить примеры того, что в нашей стране не умеют жить свободно, что свобода превращается в анархию, а потом и в кровавую бойню, а потом приходит новый тиран. 35 лет назад и русские, и белорусы думали, что идут к свободе, да и весь мир так думал. И что мы видим на нынешней картинке? Появление очередных диктаторов, все тот же порочный круг. А я вижу пенсионерку, кинувшуюся спасать мальчика от омоновцев, и айтишника, создавшего систему, позволяющую выявлять фальсификации на выборах, а теперь разрабатывающего систему, объединяющую белорусов в изгнании, и молодых мальчиков, отказывающихся уступать, и многодетную мать, не побоявшуюся пойти против системы, и двух простецких сестер, которые «верят в добрые сказки» и убеждены, что смогут вернуться домой. И еще прекрасного журналиста, который не боится в наши людоедские времена снимать такой фильм, находит удивительных людей и разговаривает с ними так, что оторваться от разговора невозможно. И все это для меня доказательство того, что не все в наших краях имеют навык рабов, а есть те, кто готов бороться за свободу, даже если придется потом идти 12 километров по болотам или перелетать границу на параплане. И именно такие люди дают надежду на то, что порочный круг не будет вечно возрождаться. -
Реклама
-
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
Я ПРОТИВ ВОЙНЫ Мой дедушка родился в 1896 году в городе Житомире. У его отца был обувной магазин на углу Михайловской и Бердичевской. Правда, бизнесмен из прадедушки Наума Осиповича был еще тот, говорили, что если бы он начал торговать саванами, то люди перестали бы умирать. Когда в 1982 году мы с папой, с его другом и соавтором Владимиром Ильичом Порудоминским и с их редактором Тамарой Владимировной Громовой ездили в Житомир, то на углу Михайловской и Бердичевской был обувной магазин. А встречал нас и показывал город наш большой друг Ефим Меламед. Мы познакомились с Ефимом за много лет до нашего приезда — он впервые появился у нас дома, потому что пришел расспрашивать моего дедушку о гимназии, где тот учился. Ефим тогда занимался Короленко, а Короленко учился в этой же гимназии — и очень живо описал ее в своих воспоминаниях. Ефим все время звал нас в Житомир и говорил, что, если приехать на майские, то все будет в зелени. Мы приехали, а было холодно. И мы потом долго подтрунивали над Ефимом, что он к нашему приезду не обеспечил зеленую травку. Папы моего давно нет, нет и Тамары Владимировны, Владимир Порудоминский уже давно живет в Кельне, а Ефим в прошлом году умер от ковида… Дедушка мой поступил в житомирскую гимназию по пятипроцентной норме, которая была тогда для евреев. Он на вступительном испытании все хорошо ответил, а потом сказал: «А я еще басню знаю» — прочитал басню и получил пять с плюсом. Вот его и приняли, а его брата нет. Правда, дедушка не доучился — в старшем классе он побил журналом учителя (истории!), сказавшего ему: «Бросьте ваши еврейские штучки». Его выгнали с волчьим билетом — через много лет папа нашел в архиве сообщение об этом, разосланное во все гимназии Российской империи, чтобы Яков Эйдельман случайно где-то в другом месте не поступил. Дедушке пришлось уехать из Житомира на какое-то время в Варшаву, там у нас были родственники, но, похоже, что все они сгинули в варшавском гетто. А бабушка моя была родом из Коростышева — маленького городка рядом с Житомиром, туда мы тоже ездили в ту поездку… Познакомились они с дедушкой в Киеве — дедушкина сестра поступила в киевскую гимназию, и, значит, они получили право там жить. В Киеве потом долго жил мой любимый дядя Рома, туда мы тоже ездили и смотрели на дом на улице Кузнечной, где когда-то жила бабушка, и на дерево перед домом, куда дедушка залезал, чтобы попытаться увидеть ее в окошке. После этого, очевидно, должна быть написана фраза о том, что все тесные связи, соединяющие меня с Украиной, не позволяют мне даже вообразить, что между Россией и Украиной может начаться война. Но вообще-то, я достаточно хорошо знаю историю. Я знаю о том, что творилось в Украине во время гражданской войны. Я знаю, как украинские крестьяне бешено сопротивлялись коллективизации — некоторые ученые даже считают, что в начале 1930 года там шла вторая гражданская война. И знаю, как Сталин отреагировал на это сопротивление, заморив украинских крестьян голодом. Поэтому я, к сожалению, могу очень легко вообразить, как Россия и Украина будут воевать. Да ведь по сути дела они уже воюют последние семь лет, а теперь речь идет просто о переходе на новый, еще более жуткий уровень. Я понимаю, что нашу власть никакие мысли о культурных, исторических и человеческих связях не могут остановить. Вместо культуры у нас скрепы, вместо истории — «борьба с фальсификацией», ну а с такой мелочью, как человек, вообще считаться нечего. Последний раз я была в Киеве весной 2014 года — и город был пронизан светом, радостью и надеждой. Все это российские власти отняли и у украинцев, и у россиян, и хотят отнять еще больше. Я не хочу ничего воображать, не хочу думать о том, какими ужасами будет сопровождаться эта война и к каким последствиям она может привести. У меня нет никаких способов остановить приближающуюся катастрофу — разве что только написать, закричать, заорать: Я ПРОТИВ ВОЙНЫ! Я знаю, что это очень мало, что этого недостаточно. Но все равно буду это повторять. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ИЗО РТА ЧИА В УХО ХЦАТЦЛА Одна из моих самых любимых книг — роман Джека Лондона «Сердца трех», в котором герои отправляются на поиски сокровищ майя, повторяя: «Изо рта Чиа в ухо Хцатцла». В горах они находят статуи Чиа и Хцатцла и во рту Чиа — ключ к дальнейшему путешествию и новым приключениям. Вчера мы ехали несколько часов по направлению к древним городам майя, и я все время повторяла про себя эту фразу, глядя на горы, покрытые влажным тропическим лесом. Выехали мы в 5 утра, ночью был дождик, и, когда стало подниматься Солнце, вершины покрылись туманом. Было полное ощущение, что мы в кино. Потом мы шли на лодке по реке и наконец добрались до города Яшчилан, что значит «Зеленые камни». И они действительно зеленые — пирамиды, храмы и ступени поросли травой. Город был заброшен около 900 года н.э., когда майя по загадочным причинам ушли на Юкатан. И нашли его только через много веков. И теперь среди леса перед тобой открываются площадь, пирамида, площадка для игры в мяч. Можно подняться по ступеням к зданию, где жил правитель — раньше оно выходило прямо на реку, а теперь на лес. Можно увидеть огромную стелу, на которой правитель передает власть своему сыну. По нашим представлениям отца надо изобразить крупнее, чем сына, — но он же уже бывший царь, так что его фигура поменьше. Стелу хотели отправить в Мехико в музей, расчистили взлетно-посадочную полосу, доставили к ней по реке памятник — а он не влез в Сессну — пришлось вернуть обратно. В паре часов езды по реке и дороге от Яшчилана лежит город Бонампак — их соединяла воображаемая, но совершенно прямая ось. Бонампак, очевидно, подчинялся Яшчилану — он поменьше, но здешний правитель Чан Муан II очень себя уважал — и до нашего времени сохранились не только грандиозные стелы с его изображениями, но еще и фрески показывающие праздник по поводу рождения наследника, а рядом — триумф после победы в войне и издевательства над побежденными. Еще в начале ХХ века это место было тайным святилищем племени лакандонов, а в 1946 году лакандонам так понравился фотограф Джайлс Хили, что они показали ему свой тайный город. В результате теперь здесь музей, лакандоны все стали христианами (по крайней мере формально) и обладают монопольным правом привозить сюда посетителей на своих микроавтобусах и собирать с них деньги за вход. А еще все время, пока мы ехали вдоль дивных и загадочных гор, по обочине шоссе шли маленькие группки совсем молодых мальчиков, а иногда мальчиков и девочек, в кепочках (местные жители предпочитают сомбреро) и с маленькими рюкзачками. Это были жители Гватемалы, страны, где около 36 лет шла гражданская война, и где жизнь до сих пор совершенно ужасна. Граница с Мексикой идет по реке, и ее никто не охраняет. Ее можно пересечь за две минуты на лодке, а потом отправиться в путь. В приграничных территориях местные жители им симпатизируют, дают воду и еду, и они идут и идут, прячась от миграционной службы, пока не доберутся до Паленке, где можно уже раствориться, найти работу — или попробовать добраться до севера Мексики, найти «койотов», которые перевезут тебя через американскую границу и высадят где-то в пустыне, чтобы потом идти дальше — уже в совсем недружественной обстановке. Жалко их было ужасно. Смотришь из окна автобуса на то, как они спокойно, размеренным шагом двигаются вперед, к новой, неизвестной жизни, и сердце сжимается. По дороге из Яшчилана в Бонампак мы на наших туристических лодках причалили к гватемальскому берегу. Пока мы фотографировались, смеялись и покупали гватемальское пиво, на нас искоса посматривали мальчики в кепках и с рюкзачками, как раз собиравшиеся отправиться в далекий путь. Вдруг стало ужасно стыдно, что нас ждет ресторан, экскурсия, отель, а их — опасная неизвестность. И если кто-то забыл: No human being is illegal. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ЛЕНИН И ТЕПЕРЬ ЖИВЕЕ ВСЕХ ЖИВЫХ? Когда я только начинала работать в школе, у меня в четвертом классе была девочка, у которой папа работал в КГБ. Родители были разведены, и дочка с трепетом ждала каждого появления папы. Однажды она подошла ко мне на перемене и с гордостью сказала, что папа договорился и наш класс без очереди проведут в Мавзолей. Естественно, никому не приходило в голову спросить, хочу ли я вести туда свой класс. В учительской другие классные руководители говорили, как они мне завидуют. Так мы и явились с четвероклассниками на Красную площадь, где жуткого вида папа девочки действительно провел нас без очереди и мы смогли посмотреть на странное, высохшее, напоминавшее куклу тело. Помню, что было очень неприятно. И еще смешно — я держала руку в кармане, и один из охранников сделал мне замечание. То ли боялся бомбы, то ли неуважения… Когда в очередной раз возобновляются споры о том, надо ли перезахоронить Ленина, выполнив тем самым его последнюю волю — он хотел лежать на кладбище рядом с матерью, — я всегда думаю о том, что, наверное, многие древние ( да и не только древние) народы сказали бы, что ему выпало страшное наказание. Его лишили захоронения и спокойной загробной жизни. Как жители Чегема в романе Искандера все время удивлялись и спрашивали: «Того, что Хотел Хорошего, но не Успел, предали земле или нет?» Тот, кто Хотел Хорошего, но не Успел — это, конечно, же Ленин. Миф о том, какой он был хороший, и как Сталин испортил его прекрасные начинания, существовал далеко не только в горном Чегеме. Думаю, что и до сих пор в нашей стране — и не только в ней — можно найти его приверженцев. Прекрасный борец за справедливость всего человечества, добрый всеобщий «дедушка Ленин» — или же мрачный фанатик и тиран, создатель кровавого режима. Ленин по-прежнему продолжает жить в самых разных обличьях, каждое поколение снова и снова возвращается к тому, что он сделал и по-разному судит о нем… Попробуем и мы в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» поговорить о том, что было сделано Лениным и как в разное время его воспринимали. На вынесение окончательного приговора претендовать невозможно — он, очевидно, никогда не будет сформулирован. Но разве это повод для того, чтобы не подумать об этом человеке, так сильно изменившим ход истории и миллионов жизней, в том числе и наших? Да, и пора бы, наконец, все-таки предать его земле… -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ЭТО НЕ РЕКЛАМА КОКА-КОЛЫ!!! Вчера мы побывали в мире, удивительно напоминавшем роман Джека Лондона «Сердца трех» или фильмы Родригеса, а потом за пять минут перенеслись в мир Маркесовского Макондо. И все это минутах в двадцати езды от города Сан-Кристобаль-де-Лас-Касас, где мы живем в прекрасном отеле, где есть интернет, магазины, музеи и другие признаки современной жизни. Это фантастическое место называется Сан-Хуан-Чамула и живут там индейцы племени цоцили — «Люди летучей мыши». Когда мы подъехали, то сначала было очень страшно. На улице — толпы людей, грязь, мусор, женщины с детьми, привязанными к спине или к груди, пьяные валяются у заборов. Жутковато. Но уже из окна автобуса были видны какие-то совершенно новые для нас детали — например, социальный статус определяется по одежде. Женщины попроще — в обычных юбках, побогаче — в шерстяных юбках с начесом. Потом появились мужчины в шерстяной одежде, напоминающей кавказские бурки без рукавов. Полицейский с деревянной дубинкой — каждый страж порядка вырезает такую дубинку сам и бережет ее как хранилище своей энергии. Но вообще-то государство в Чамуле представлено слабо. Представители властей предпочитают в здешнюю жизнь не вмешиваться, тут все решают вожди кланов — касики. Вот например — когда-то в Сан-Кристобале стали строить завод кока-колы для которого требовалось много свежей воды — в результате источники в округе стали мелеть. Народ возмущался — перекрывали дороги, избивали рабочих завода. И тогда менеджеры «Кока-Колы» договорились со здешними касиками — те стали публично распивать кока-колу и угощать простой народ. А еще они говорили, что кока-кола отгоняет злых духов. И ТЕПЕРЬ! ЗДЕСЬ! ОБОЖЕСТВЛЯЮТ! КОКА-КОЛУ! Ее приносят в церковь, освящают, совершают с ней обряды. И это не единственная удивительная черта здешней жизни. Когда мы вышли на площадь перед церковью, то стало ясно, что сегодня необычный день. Отмечался праздник местного святого, народ гулял, поджигали порох, взрывали петарды, играл оркестр. А местные касики в белых шерстяных «бурках» толпой шли к церкви. Нам было сказано, что фотографировать ни в коем случае нельзя, увидят — выпишут огромный штраф, заставят стереть фото, а могут и побить. Впрочем, то что было дальше, никакое фото не передаст. Мы успели прошмыгнуть в церковь до касиков — и вот оно, моментальное перемещение в магическое Макондо. В церкви горели сотни свечей и все было украшено цветами — в невероятных количествах. Алтари стоят на полу, рядом с ними кое-где — молящиеся. Вернее, те, кто пришли сюда со знахарем, чтобы совершить обряд жертвоприношения. Обычных священников здесь нет, хотя все стены покрыты изображениями католических святых, на восточной стене — Иоанн Креститель, покровитель города, и Христос. Впрочем, у всех у них на груди — зеркала, отгоняющие злых духов. И вообще, оказывается, что город-то основал Иоанн Креститель, победивший здесь злого духа… Поэтому в церкви этой молятся так — приходят, садятся на пол, зажигают свечи, посыпают пол лепестками цветов поверх хвои, которая и так его покрывает. Произносят молитвы (христианские?), а потом… сворачивают голову курице, чтобы она забрала всю отрицательную энергию. Во время обрядов пьют кока-колу, чтобы изгнать дурную энергию, а еще все — от касиков до детей — местный самогон, который помогает приобщиться к божественному началу. В двух шагах от современного мира, оказывается, существует мир, похожий на тот, который описывает Маркес и другие «магические реалисты». Мир, где в христианской церкви убивают куриц, а в тяжелую минуту вытаскивают на площадь изображения святых и бьют их, если те не выполняют просьбы. Где церковь полна цветов и хвои и зеркала отгоняют злых духов так же, как во времена ольмеков много веков назад. Красота в церкви просто фантастическая — особенно по контрасту с кошмарной нищетой и грязью снаружи. И голова идет кругом, когда понимаешь, что это наш сегодняшний мир… Пойду что ли выпью кока-колы, заряжусь светлой энергией… -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
КАНЬОН СУМИДЕРО Вчера наша группа на полтора часа впала в детство. Мы катались на лодке по каньону Сумидеро, пищали и вопили от восторга, стараясь разглядеть на дереве игуану, радостно кричали, когда безобидное бревно на берегу оказывалось кайманом или над рекой поднималась целая туча черных бакланов. Когда-то в земле здесь возникла трещина, река принялась углублять ее и за прошедшие 35 миллионов лет добилась впечатляющих результатов. Узкое ущелье извивается среди гор, в одном месте высота берега достигает километра, а глубина реки — 120 метров! Сегодня река называется Грихальва — в честь конкистадора Хуана де Грихальва, путешествовавшего в здешних местах в XVI веке, но когда смотришь вокруг, то понимаешь, что эти горы, пещеры, разноцветные полосы на скалах были здесь задолго до появления людей. На каждом шагу что-нибудь удивительное, как и должно быть в каньоне — вот пещера — и в ней сталактит «Морской конек» — действительно в виде морского конька. Вот другая пещера — в ней индейцы разглядели на стене фигуру Христа, и в результате тут маленькое святилище с изображением девы Марии Гваделупской. А вот водопад — вода сочится сквозь известняк, струйки слетают вниз — и за миллионы лет получились огромные ступени, заросшие мхом и напоминающие гигантскую елку — его и называют «Рождественская елка». А среди этой красоты кайманы лежат на берегу, раскрыв пасть. На нас не обращают никакого внимания — говорят, они вообще только рыбой питаются, но мы решили не проверять… Маленькие обезьянки прыгают с ветки на ветку. Повсюду белые цапли и черные бакланы. То над рекой летит черная стая, а среди нее — несколько белых пятен. То на ветках сидят цапля и баклан и смотрят в разные стороны, словно статуэтки, вырезанные из дерева. На деревьях сидят орлы и соколы, почему-то довольно миниатюрные, но очень красивые. В общем, это были полтора часа полного погружения в древний мир и красоту природы. Казалось, что всюду на Земле все так же прекрасно и гармонично. Так же должны возвышаться величественные горы, а птицы составлять сочетания красок, как на картинах великих художников… Увы, стоит приглядеться, и понимаешь, что гармония не везде. Хуан де Грихальва, чье имя носит река, был первым испанцем, встретившим делегацию, отправленную правителем ацтеков Монтесумой им навстречу. Пройдет всего несколько лет, и Монтесума станет заложником Кортеса, потом будет не то задушен испанцами, не то убит своими же подданными, которых возмущала его покорность перед завоевателями. Пройдет еще немного времени, и государство ацтеков будет уничтожено. Не все индейцы, впрочем, покорно подчинялись конкистадорам. Как раз здесь, неподалеку от каньона, индейцы чьяпа, чье имя сегодня дало название штату Чьяпас, бились с врагами до последнего, и как гласит легенда, осознав свое поражение, прыгнули в реку как раз в том месте, где высота берега достигает километра. Сегодня эти места, казалось бы, пронизанные полным спокойствием, тоже знают много проблем. Бедняки пытаются селиться в национальном парке, а их оттуда сгоняют, но деваться-то им некуда, и среди дикой природы стихийно возникают незаконные поселения. Что важнее — экология или дома для людей? Я не знаю. В 1980 году выше на реке построили огромную ГЭС — самую большую в Мексике. Благодаря этому, кстати, мы смогли покататься на лодке в каньоне — до появления ГЭС река была такой бурной, что в ней несколько раз даже погибали путешественники. С другой стороны, плотины способствуют тому, что на реке аккумулируется мусор. Считается, что только пластика здесь собирается за год около пяти тысяч тонн, не говоря уж о многочисленных сбросах промышленных отходов, канализации и удобрений… Вода в пещере, где на скале видно изображение Христа, вся покрыта пластиком… Мусор убирают, но, по словам экологов, недостаточно эффективно… В общем, получается, что за дивной красотой и спокойствием скрывается множество проблем — былых и настоящих. Но как же здесь красиво… -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ДВА ДОМА Какой прекрасный, полный света и замечательных произведений искусства дом у Фриды Кало. Фасад выкрашен в синий цвет, повсюду — индейские украшения, а окна выходят на чудесный сад, где выстроена пирамида и расставлены таблички с нежными словами Фриды о Диего Ривере и Диего о Фриде. И какая печальная жизнь шла в этом доме. Как мучилась здесь искалеченная женщина, тщательно продумавшая, как скрыть свое истерзанное тело под роскошными индейскими нарядами. В доме Фриды в Койоакане, есть отдельная выставка, посвященная ее нарядам. Платья прекрасны, и, когда их рассматриваешь, становится ясно, сколько времени и сил потребовалось, чтобы так себя украсить, не упустив ни одной мелочи в прическе, кольцах, шалях… Говорят, что когда Фрида шла по улице, дети подходили к ней и спрашивали: «А где цирк?», потому что думали, что это актриса рекламирует начало шоу. Правда, рядом с витринами, где выставлены платья Фриды, есть витрина с ее костылями и корсетами. А в мастерской стоит инвалидное кресло, в котором она работала в последние месяцы своей жизни, когда у нее уже ампутировали часть ноги. А еще — огромный плакат, показывающий развитие зародыша в теле матери. Смотришь на него и понимаешь, что она постоянно добавляла к физическим мучениям еще и страдания моральные, все время напоминая себе, что родить никогда не сможет. И когда за несколько дней до смерти она создала картину с красными и сочными арбузами, написав на ней !Viva la Vida! — Да здравствует жизнь! — то большой вопрос, действительно ли художница, совершившая в предыдущие месяцы несколько попыток самоубийства, ощущала такую любовь к жизни? Или же просто в очередной раз пыталась перебороть себя? При этом она назвала одну из картин «Марксизм вылечит больных» и, наверное, пылко верила, что и ей поможет революция. И лежала на кровати, глядя на портреты Маркса, Ленина — и даже Сталина, несмотря на то, что он убил дорогого ее сердцу Троцкого. И еще жутковатая деталь — прах Фриды не предан земле, а положен в глиняную вазу в виде жабы — потому что жабой в шутку называл себя Ривера. И эта ваза стоит на столе в ее спальне, где висит большая фотография выступающего Ленина — и стоящего рядом с трибуной Троцкого. Фотография эта всем нам известна — только без Троцкого, которого в советское время старательно отрезали. А поблизости от «Синего дома» Фриды — дом-крепость, где сидел в осаде Лев Давидович… Здесь красотой и не пахнет. Обычный мексиканский дом после первого покушения окружили глухими стенами. Первое покушение не удалось, потому что Троцкий с женой успели броситься на пол, и пули прошли над их головами. С этого момента дом превратился в крепость или в тюрьму. Но с другой стороны, пока Троцкий мог свободно передвигаться, гулять по Койоакану, крутить роман с Фридой, — он ведь тоже вряд ли наслаждался здешними видами и свободой. Ходишь по дому Троцкого и понимаешь в очередной раз, что эмиграция уничтожает политика. Как он здесь работал день и ночь, сколько писал, доказывал (и доказал, естественно), что московские процессы — это фальшивка, переписывался со своими сторонниками со всего мира — и безусловно ощущал себя забытым, ненужным, проигравшим. И ему оставалось только разводить кур и кроликов — во дворике выставлены клетки, где они сидели. Спрашивал ли он себя, каким образом оказался не в Кремле, а в Койоакане? Наверняка. Перебирал свои действия, выступления, статьи, думал, где же была ошибка? А приходило ли ему в голову, что главный изъян был вовсе не в том, что где-то в борьбе со Сталиным он сделал неверный шаг, а в том, что вся созданная с его помощью система была изначально порочна? Судя по тому, что на памятнике, украшающем его могилу, изображены огромные серп и молот, такая мысль ему в голову не приходила. Как и Фриде. Оба дома в Койоакане вызывают печальные чувства. Но Фрида все-таки никого не убивала. Хотя, кто знает, как бы она себя вела, если бы жила в России? -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ПИРАМИДЫ В ТЕОТИУАКАНЕ В моей жизни произошло важное событие. Я пролетела на воздушном шаре над Пирамидой Солнца в Теотиуакане. Когда огромный шар стали надувать в предрассветной темноте, когда мы поднялись и внизу оказались домики, длинные посадки кактусов, дороги, а вдалеке — темные горы, было здорово и весело. А потом оказалось, что две горы — это вовсе не горы, а Пирамида Солнца и Пирамида Луны. Мы не знаем, как назывались эти пирамиды — такие имена им позже дали ацтеки. Мы вообще знаем о Теотиуакане куда меньше, чем хотелось бы. Это был огромный город, производивший такое впечатление, что ацтеки называли его «местом, где родились боги». Что-то очень важное происходило здесь, процессии шли по огромному пространству, называемому сегодня Дорогой мертвых, затем поднимлись по лестницам на вершину пирамиды. Темные громады были покрыты штукатуркой, в которой преобладали красный и зеленый цвета, жрецы выходили на вершину и там совершали жертвоприношения — мезоамериканские боги очень любили кровь. Она была нужна для того, чтобы мир продолжал существовать. Наш шар приближался к пирамидам и вдруг начал плавно снижаться. Капитан о чем-то переговаривался по телефону. Стало страшновато — все многочисленные шары двигались выше, а мы почему-то спускались, может быть, авария? Между тем начался удивительный, невероятный, потрясающий — ну я не знаю, какие еще банальные эпитеты использовать, чтобы описать этот спектакль. Во-первых, над горами поднялось Солнце — и это преобразило всю долину. Зрелище было совершенно завораживающее, но мы продолжали спускаться — и одновременно двигаться к пирамиде. В какой-то момент показалось, что мы сейчас в нее врежемся, но тут стало ясно, что просто у нас очень умелый капитан — наш шар пролетел прямо над вершиной пирамиды, казалось, еще чуть-чуть и можно будет дотронуться до нее. Вот здесь, на этой площадке, совершались жертвы богам. Мы не знаем, разрезали ли здесь людям грудь обсидиановым ножом, чтобы потом вырвать трепещущее сердце, как это делали ацтеки, или просто убивали жертву и ее кровью обмазывали статуи богов, или снимали кожу с жертвы, чтобы жрец надел ее на себя и исполнил танец. Всякое в этих местах бывало. Не будем вслед за испанцами говорить, что здешние жители обладали ужасающей жестокостью. Испанцы, между прочим, сами были хороши со своей инквизицией. А человеческие жертвоприношения, увы, были практически у всех народов мира — у героических кельтов и мудрых китайцев, и даже у греков и римлян, несмотря на их прекрасные статуи и чудесные книги. Просто где-то они ушли в прошлое раньше, а где-то позже. Мы не знаем и то, почему люди ушли из этого города. Что произошло? Испортили почву, которая уже не могла приносить урожаи, которые кормили бы многотысячное население? Может быть. Центр города был разорен пожаром — что это было? Вторжение или восстание? Как странно все это — возвести с невероятным напряжением сил гигантские храмы, создать вокруг них город, чтобы потом все это кануло в вечность. Сколько сил было потрачено на строительство, а потом оказалось, что жить в городе больше невозможно, а может быть, простым людям надоело бесконечно обслуживать грандиозный комплекс. Теотиуакан был заброшен, поднялись другие культуры, потом и они рухнули под напором испанского завоевания, и прошло еще много веков, прежде чем ученые расчистили пирамиды, а у их подножия начали продавать сувениры и поднялись воздушные шары с туристами. Здесь должны были быть сильные и могучие правители — как иначе удалось им организовать такое масштабное строительство? Это был богатый город — ножи и украшения из обсидиана, производившиеся здесь, находят далеко от Теотиуакана. А потом вся эта жизнь рухнула, чтобы через много веков историки, не дающие прошлому исчезнуть, вернули из небытия хотя бы часть былого. И когда солнце встает над горами и освещает пирамиды, то чувствуешь, что все былые тысячелетия никуда не делись и вся мировая история с ее жестокостью, величием и красотой постоянно окружает нас. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ХОЛМ КУЗНЕЧИКА Чапультепек — Холм кузнечика — так называли это место ацтеки. Теперь здесь музей. На этом холме всегда жили правители. Сначала ацтекские, потом — испанские вице-короли, чьи застывшие портреты теперь составили целый зал. В середине XIX века — император Максимилиан, потом диктатор Порфирио Диас. В музее Чапультепек на удивительной стенной росписи великого Сикейроса «От профиризма к революции», огромные, странные фигуры наступают на восседающего на высоком кресле Диаса. Среди них — толпы индейцев, рядом с ними узнаваемый Маркс, сжимающий в руке толстый том. Здесь же — странно изогнутый всадник и дорога к революции, вымощенная трупами тех, кто заплатил за нее своей жизнью. Диас со своими политическими противниками обходился жестоко. В конце концов в 1911 году под напором революционеров ему пришлось бежать из страны — можно вспомнить «Мексиканца» Джека Лондона, молодого парнишку, с помощью бокса зарабатывавшего на винтовки для революции. Правда, Диас, в отличие от других знакомых нам диктаторов, не разорил страну, а привлек в нее огромные иностранные капиталы и развивал экономику. Во дворце Чапультепек он установил два первых в Мексике лифта… Про императора Максимилиана я впервые услышала в школьном возрасте, когда сидела во взрослых компаниях, куда меня брали с собой родители, и слушала, как Михаил Козаков читал стихи Бродского. В 70-е Бродский был явлением из совершенно иного мира. Помню, как Козаков однажды сказал: «А я догадался, как надо читать это стихотворение», — и прочитал из «Мексиканского дивертисмента»: «В ночном саду под гроздью зреющего ман — го Максимильян танцует то, что станет тан — го, Тень воз-вращается подобьем бумеранга, Температура, как под мышкой, тридцать шесть». Сегодня, кажется, кто-то даже поет это стихотворение на мелодию танго, а тогда… Что это за Максимилиан? До Гугла еще было далеко, и мне понадобилось несколько лет, чтобы сопоставить стихотворение с картинами Мане «Расстрел императора Максимилиана». Потом я даже пару раз, пренебрегая программой, подробно рассказывала о несчастном императоре своим ученикам. Максимилиан был братом австрийского императора Франца-Иосифа. Наполеон III, жаждавший сделать Мексику своей сферой влияния, сумел посадить беднягу на трон. Максимилиан, кажется, не подозревал, что в стране никто не хотел подчиняться власти французов, он только спросил, хочет ли мексиканский народ, чтобы он им управлял — и ему тут же организовали делегацию «народа». А народ тем временем начинал борьбу за освобождение. «В ночной тиши под сенью девственного леса Хуарец, действуя как двигатель прогресса, забывшим начисто как выглядят два песо пеонам новые винтовки выдает» Бенито Хуарес, лидер борьбы за независимость, во дворце Чапультепек представлен обильно — здесь и фотографии, и огромные изображения на стенах. Восставшие занимали все новые части страны, а Максимилиан собирал бабочек, пил чай в гостиной, обставленной роскошной французской мебелью. Его жена прочитала все что могла об истории Мексики и изводила фрейлин вопросами, на которые те не могли ответить. Когда дела стали совсем плохи, императрица уехала в Европу за помощью, но там у нее развилась душевная болезнь и в Мексику она уже не вернулась. А бедняга Максимилиан попал в плен к Хуаресу. О помиловании просили и Виктор Гюго, и Гарибальди, и европейские короли, и президент США, но его все-таки расстреляли. Наверное, Бродский понимал, что расстреливал его взвод солдат с ружьями, а не чекист из пистолета, но представил себе человека, наводящего дуло прямо в лоб своей жертве, и написал: «Затворы клацают; в расчерченной на клетки Хуарец ведомости делает отметки. И попугай весьма тропической расцветки сидит на ветке и так поет: Презренье к ближнему у нюхающих розы пускай не лучше, но честней гражданской позы. И то, и это порождает кровь и слезы. Тем паче в тропиках у нас, где смерть, увы, распространяется, как мухами — зараза, иль как в кафе удачно брошенная фраза, и где у черепа в кустах всегда три глаза, и в каждом — пышный пучок травы». -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ЧТО МЫ ЗНАЕМ О КРЕСТОВЫХ ПОХОДАХ? Рыцари, воспламененные верой, идут вперед, презирая все опасности. Глаза их горят, губы шепчут молитвы, иногда смешиваясь с именами Прекрасных Дам. За ними следуют трубадуры — они воспевают подвиги героев и их любовь к дамам, которых герои, может быть, вообще никогда в жизни не видели или видели один раз. Враги трепещут перед защитниками веры… Жестокие толпы, доведенные религиозным фанатизмом до истерики, устраивают невероятные по своим масштабам еврейские погромы. Жители городов, по которым проходят крестоносцы, совсем не рады видеть множество рыцарей, вытаптывающих поля, грабящих деревни и считающих, что все обязаны их кормить и помогать им. Рыцари грызутся между собой, их обуревает жажда наживы, каждый вождь крестоносного отряда мечтает завоевать для себя побольше земель, захватить побольше пленных для выкупа — остальное его не интересует. Какая из этих картинок верна? По умолчанию легче предположить, что вторая — уж слишком слащавой кажется первая. Но значит ли это, что крестовые походы — это только кровь, грязь и стремление к наживе? Вряд ли все так просто. История крестовых походов — это и история массовых психозов, и рассказ о масштабных миграциях и о встрече культур — их столкновении, но и переплетении — и об экономических изменениях, и о переменах духовных. В общем, без крестовых походов не понять Средние, а может быть, и не только Средние века. Все мы в какой-то момент оказываемся охвачены противоречивыми чувствами — желанием совершить что-то невероятное, возвышенное, а одновременно желанием прославиться, разбогатеть, нас обуревают и любовь к добру, и ненависть к врагам — и эти чувства подчас приобретают самые неожиданные и странные формы. К счастью, далеко не всегда эти чувства проявляются так же, как когда-то, в XII–XIII веках, но не стоит думать, что мы так уж далеко ушли от крестоносцев — чуть-чуть присмотришься, и сегодня тоже увидишь толпы, идущие за проповедниками, и ненависть к чужакам, и убийства ради высокой цели. А в то же время можно и сегодня найти тех, кто готов жертвовать не другими, а собой, кто полон высоких чувств и любви. В общем, рассказ о крестовых походах — это прежде всего рассказ о Средних веках, но и не только о них… Подробности в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман». -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ЧАС КОРОЛЯ Много лет назад я была экспертом на семинаре в Сараеве. После войны прошло уже некоторое количество лет, но посреди города возвышались руины, а дома на берегу реки были изрешечены пулями. В этом городе проходил фантастический семинар: сербские, хорватские и боснийские учителя вместе разрабатывали материалы для учебника истории. Экспертами, кроме меня, был еще один эстонец и два пожилых и очень добродушных датчанина. Датчане, по-моему, совершенно не понимали, где они находятся. Они давали советы вроде «Посмотрите со своими учениками фильм Кустурицы», а потом надолго замолкали. В один из вечеров я сидела с ними за ужином и мучительно придумывала темы для разговора. Мы обсудили миротворцев в Боснии, книгу «Смилла и ее чувство снега» ( у одного из них оказались родственники инуиты). Потом я вдруг сказала: «А вот ваш король…» «Нет-нет-нет, — сразу перебили они меня, — этого не было. Он не надевал желтую звезду. Все это придумали американцы…» Остаток вечера прошел увлекательно. Я почти рыдала, а они меня утешали. Теперь я знаю, что они были правы и король Кристиан Х действительно не выходил на улицу с желтой звездой на груди. Это, впрочем, не отменяет уникальности поведения как простых датчан, так и их короля во время Холокоста. В Дании евреев укрывали, спасали, вывозили, а главное — общественное мнение, было настолько против депортации евреев, что… ее и не произошло. Ханна Арендт резонно отметила, что и еврейские общины в Дании вели себя в этой обстановке не так, как в других местах — здесь людей не призывали сохранять спокойствие и без шума садиться в эшелоны, а, наоборот, сообщали о приближавшейся опасности и советовали спасаться. В 11 классе, занимаясь Второй мировой войной, я обычно старалась прочитать детям отрывок из «Часа короля» Бориса Хазанова. Из прекрасной, печальной, удивительной сказке о короле Седрике (уверена, что имя это пришло из романа «Айвенго», где его носит упрямый и гордый Седрик Саксонец) и королеве Амалии. Вход в их дворец в захваченной врагами стране охраняет мушкетер — понятно, из какой книги он появился. Я часто читала на уроках финал книги, начиная с того момента, когда «король распорядился принести ему эту вещь. Он потребовал даже два экземпляра сразу… Затем, на половине королевы (Амалия с ужасом следила за этими приготовлениями), Седрик отослал камеристку, попросив оставить все необходимое на столике перед зеркалом. В конце концов он был хирург и старый солдат и вполне мог управиться с нитками сам. Однако он придавал значение тому, чтобы это сделала Амалия. Нужно было поторопиться, ибо близился Час короля, а Седрик не мог позволить себе опоздать хотя бы на минуту». А дальше — эта удивительная сцена, когда «некий молотобоец начал на башне бить медной кувалдой в медную доску. Двенадцать ударов. И что-то перевернулось в старом механизме, и куранты принялись торжественно и гнусаво вызванивать гимн», а король изменил своим привычкам и отправился на прогулку не на коне, а пешком, чтобы все видели желтые звезды на его груди и на груди королевы. А навстречу им шли люди. «Их становилось все больше. Какие-то люди выходили из подъездов с желтыми лоскутками, наспех приколотыми к пиджакам, дети выбегали из подворотен с уродливыми подобиями звезд, вырезанных из картона, некоторые нацепили раскрашенные куски газеты. На Санкт-Андреас маргт, напротив бульвара, стоял полицейский регулировщик, держа в вытянутой руке полосатый жезл. Полисмен отдал честь королю, на его темно-синем мундире ярко выделялась канареечная звезда». В королевстве Седрика людей, которым полагалось носить шестиконечную звезду, было по статистике полторы тысячи, но «статистика была посрамлена». И наконец, когда Седрик и Амалия возвращаются во дворец, то «мушкетер, опоясанный шпагой, с желтой звездой на груди, распахнул перед ними кованые ворота». Фразу про мушкетера всегда трудно читать — душат слезы… Борис Хазанов, создатель «Часа короля», умер вчера в Мюнхене. Светлая память и спасибо ему. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ЗВЕЗДНОЕ НЕБО НАД НАМИ Наш проект «Путешествия с Тамарой Эйдельман» живет и развивается. Начинается «Культурная экспедиция в мир древних цивилизаций Мезоамерики». И вот по дороге в Мексику я читаю очень увлекательную книгу С.Васильева, Ю. Березкина и А. Козинцева «Сибирь и первые американцы». Как раз дошла до той части, в которой Юрий Евгеньевич Березкин анализирует древние мифы. Оказывается, просто сопоставляя сюжеты, распространенные в тех или иных частях света, можно выяснить удивительные вещи. Например, проследить их распространение по земному шару и реконструировать передвижения первобытных людей. Сюжеты, распространенные на американском континенте, совпадают с мифами, которые существуют на Алтае и в Сибири с одной стороны и в индо-тихоокеанском регионе с другой. Получается, что древние люди, когда-то перебиравшиеся по Берингии в Америку, происходили из этих двух регионов. Мало того — в Южной Америке больше распространены индо-тихоокеанские мифы, а в Северной — алтайско-сибирские, и можно предположить, что раньше в путь отправились жители берегов Тихого океана — и поэтому ушли дальше. Это совпадает с генетическими данными, так как монголоидные черты сильнее проявляются у коренных жителей Северной Америки, следовательно, азиаты, которые добрались до Южной Америки, скорее всего, отправились в путь до того, как у их потомков сформировались монголоидные черты. Но это было просто вступление — рассказ о том, как могут работать настоящие ученые. Меня в этой книге поразил такой факт — оказывается, звездные мифы, связывающие созвездия или звезды с волшебными существами, распространены в Евразии, Америке и на севере Африки — вспомним многочисленных древнегреческих героев, вдруг оказавшихся на небесах: Ориона, Персея, Геракла… А вот южнее Сахары, в той части Африки, где зародилось человечество, таких мифов почти нет. Сразу представляешь древнейших людей, бредущих по африканским саваннам, — их ведь обычно даже рисуют сгорбленными, с опущенной головой. Получается, что на небо они и не смотрят. Конечно, это смешное упрощение, — наверняка смотрели на небо и днем, и ночью. Но вот только похоже, что на звезды внимания совсем не обращали. Для меня это поразительно, потому что я очень люблю звездное небо. Оно действительно выглядит волшебным, и понятно, почему с ним связано так много мифов, почему древние люди в разных частях мира считали, например, звезды Большой Медведицы попавшими на небо охотниками, преследующими лося. А маленькую незаметную звездочку на ковшике — котелком, который нес один из охотников! Я представляю себе, как проходили века, тысячелетия, и люди выпрямлялись, поднимали голову, пускались в путь, расселялись по всей Земле, — и смотрели на звезды. Прошли еще тысячелетия, и в городе Кенигсберге появился философ, который сказал, что больше всего на свете его поражают две вещи — звездное небо над нами и нравственный закон внутри нас. И вот эта связь красоты и разумного устройства огромного мира с нашей нравственностью кажется мне удивительной и прекрасной. Как бы ни хотелось Булгакову, чтобы «старик Иммануил» завтракал с самим Сатаной, но этот образ правильно устроенного мира, над которым мерцают звезды, для меня — доказательство существования светлого начала в мировой культуре. А сейчас — посмотришь по сторонам, и всюду наступает тьма. Дряхлые и мрачные режимы поддерживают друг друга и не боятся стрелять в людей. Прекрасные люди брошены за решетку и непонятно, когда выйдут на свободу. Тех, кто не боится говорить правду, выдавливают из страны. Увы, список побед тьмы можно продолжать еще долго. А в довершение ко всему мы сами грыземся между собой словно крысы в клетке. Но мы же не крысы. Мы же уже много тысяч лет как прямоходящие. Мы Homo Sapiens. Мы давно научились наблюдать за звездным небом и узнали, что есть такая штука как нравственный закон. Мы не хотим отправлять Канта на три года в Соловки, даже если он придумал что-то, что нам не нравится… Или уже хотим? -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
СКАЗКА — ЛОЖЬ, ДА В НЕЙ НАМЕК Сказка — это ведь какой-то рассказик для детей, в нем действуют несуществующие существа, разговаривает щука или Колобок, карета превращается в тыкву. В общем, выдумки, которыми развлекают малышей. А когда мы вырастаем, то о сказках можно забыть… Это, конечно, не так. Для начала во взрослой жизни есть тоже множество сказок. Когда мы смотрим боевик, в котором очередной Иванушка-дурачок ( как бы его ни звали) побеждает страшных великанов ( гангстеров, террористов или других врагов), а очередная Золушка находит принца — это ведь тоже сказки. И не случайно мы знаем так много «взрослых» писателей-сказочников. Сказки — один из самых древних литературных жанров. Они существовали еще до того, как изобрели письменность и стали записывать эти странные рассказы, они передавались из поколения в поколение. «Настоящие» сказки — совсем не «сказочные» в нашем понимании, — это заметили многие из тех, кто, например, пытался читать своим детям сказки братьев Гримм. А дело ведь не в том, что Гриммы были такими жестокими — просто они записывали то, что им рассказывали, а изначально сказки не были рассчитаны на то, чтобы с их помощью успокаивать детей перед сном. А для чего же люди в течение тысячелетий рассказывали сказки? С одной стороны, конечно, просто для развлечения. Так же, как сегодня еще в некоторых частях нашей планеты охотники, отправляясь в лес, захватывают с собой сказочника, единственная работа которого — просто веселить их рассказами об удивительных, смешных, а часто и неприличных вещах. Но есть у сказок и куда более существенные задачи. Уже очень давно великий филолог Владимир Яковлевич Пропп заметил параллель между структурой волшебной сказки и тем, что происходит у разных народов мира во время обрядов инициации, когда мальчики уходят в лес, переживают там разные ужасные приключения, проходят через тяжелые испытания, а затем возвращаются уже молодыми мужчинами, имеющими право создать семью. Разве не об этом говорит любая сказка? А еще о том, как герой или героиня учится себя правильно вести, как познает незнакомый мир, как из слабого, глупого, некрасивого, несчастного становится сильным, умным красавцем и женится на принцессе, или, наоборот, из забитой падчерицы превращается в невесту принца. В общем, сказки — это дело непростое, стоит приглядеться повнимательнее к любой из них, даже к самым простым и знакомым с детства — и вдруг открываются такие глубины, такая древность, что аж дух захватывает. И когда же еще говорить о сказках, если не в праздничные дни, когда еще мигают огоньками новогодние елки, а оливье уже доели. Самое время включить новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман», посвященный волшебным сказкам. -
Реклама
-
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
Дорогие друзья! 14 января начинается наша «Культурная экспедиция в мир древних цивилизаций Мезоамерики». С 14 по 26 января мы будем в Мексике подниматься на пирамиды, посещать удивительные музеи и восхищаться невероятной природой. Мы поговорим о древних цивилизациях ацтеков, майя, ольмеков, пролетим на воздушном шаре над древним городом, спустимся на лодке по горному каньону — и совершим еще много замечательного. Так случилось, что в нашей группе появилось два вакантных места, и мы приглашаем присоединиться тех, кто готов отправиться с нами навстречу новым знаниям и приключениям в Мексике. Вы можете ознакомиться с программой экспедиции по ссылке. Пишите нам на [email protected] и мы вышлем всю необходимую информацию о поездке в кратчайшие сроки. А ещё мы продолжаем набирать группу в нашу Культурную экспедицию по древним городам Великого шелкового пути, которая состоится в период с 16 по 26 марта. Если вы хотите отправиться с нами в Узбекистан и посмотреть на Самарканд, Бухару, Хиву, то пишите на [email protected] Программа экспедиции в Узбекистан по ссылке. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ПРИЯТНОГО АППЕТИТА! Ох, как же мы много едим в новогоднюю ночь. Для меня лично это всегда было проблемой. Во-первых, я совсем не умею есть ночью — просто аппетита нет. А наготовлено уже столько, что стол ломится, — вот он, родимый оливье, вот она — селедка под шубой, и пироги, пироги, пироги. Печально поглядываю на весы — наверное, в ближайшие недели не стоит даже пытаться взвешиваться, зачем портить себе праздничное настроение? В животе бурчит, печень недовольна — господи, ну зачем нам все это? Но за нашим так часто оплакиваемым и все равно каждый год повторяющимся новогодним обжорством на самом-то деле стоит древняя и очень важная традиция ритуальных застолий. Человек есть то, что он ест, это нам давно известно. Но не менее важно и то, как он ест. С древнейших времен важнейшие для людей моменты сопровождались застольями. А ведь мало что может быть важнее перехода от одного временного отрезка к другому. Именно поэтому пирами отмечали свадьбы и похороны — переход человека в другую жизнь, именно поэтому совершенно определенная пища полагалась в начале весны или в конце года. Но вообще-то, любой прием пищи — дело волшебное, магическое. От древних глиняных горшков, украшенных магическими знаками, до благословения еды, которое знают многие культуры, — все указывает нам на то, что мы садимся за стол не просто так. Принятие пищи — это священнодействие, это основа продолжения жизни, то, что связывает нас с течением времени и существованием Вселенной. Так что не стоит переживать из-за лишних килограммов. Пройдут праздники, и мы постараемся их сбросить (гм-гм). А пока что — если оливье уже съеден, то вы можете послушать рассказ о том, каким в разные эпохи было застолье, как люди встречали гостей и накрывали на стол, как они пировали и что ели. С Новым годом! И приятного аппетита! -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
С НАСТУПАЮЩИМ! Провожая год, мы желаем ему поскорее уйти, надеясь, что следующий будет легче. И все мы знаем, каким тяжелым был 2021-й. В новогоднюю ночь многие из нас будут вспоминать родных и друзей, которых забрал проклятый ковид или рак, или просто возраст. Будем мы думать о тех, кого, может быть, и не знали лично, но кто делал нашу жизнь осмысленной. С нами больше нет светлого Валерия Гаркалина, мудрой Мариэтты Чудаковой, великолепного Жан-Поля Бельмондо, прекрасного Резо Габриадзе… Список ушедших так огромен, что легко впасть в отчаяние. А ведь 2021-й останется в истории, еще и как время великой несправедливости. Его «обрамляют» два чудовищных процесса — в начале года в тюрьме оказался Алексей Навальный. Год заканчивается тем, что суд в Петрозаводске увеличил до 15 лет срок заточения Юрию Дмитриеву, увековечившему память тысяч расстрелянных сталинским режимом, и за это оклеветанному и фактически обреченному на смерть в колонии. Только что были ликвидированы две важнейшие правозащитные организации — «ОВД-Инфо» и «Мемориала» А между этими событиями — неправосудные приговоры и позорные судебные процессы, сообщения о пытках в СИЗО и колониях, об исчезнувших людях и о тех, кто покидает нашу несчастную страну, не дожидаясь новых абсурдных обвинений, необоснованных арестов и огромных сроков. А рядом — трагедия Беларуси и ужасная перспектива войны России с Украиной… Как всегда в сложные для людей периоды обостряются всплески безумия и массовой ненависти, приступы необоснованной агрессии. Так было в XIV веке во время эпидемии чумы, так было во времена революций и войн ХХ века, так происходит и сейчас. Приходят все новые сообщения о безумных людях, не желающих носить маски или верящих в «чипирование». Ничем не обоснованные нападения на незнакомых людей, дикие обвинения, безумная клевета, внезапная агрессивность — это тоже 2021 год… Казалось бы, праздновать в новогоднюю ночь нам нечего. Но мы ведь знаем, что это не так. Потому что у каждого из нас, даже у тех, кто пережил в этом году личную трагедию, страшную болезнь, потерю близких, были светлые минуты. А главное — мы находим в своей душе силы, чтобы жить дальше, и значит, не все потеряно. Я думаю об ученых, которые создают вакцины, о врачах, которые героически лечат больных в красной зоне, об адвокатах, защищающих людей во время процессов, где приговор уже заранее известен. И мысль об этих людях греет мне душу. И мне приятно вспоминать, что среди всех этих трех категорий есть мои выпускники. В этом году в нашей стране появился еще один Нобелевский лауреат — Дмитрий Муратов, и это еще один повод для радости. Благодаря фильму Юрия Дудя о пытках в России я почувствовала ужас и отчаяние, но одновременно смогла осознать масштаб личности Игоря Каляпина, руководителя «Комитета против пыток» — и это для меня очень важно. Я смотрю, как Алексею Навальному удается сохранить себя — и, что особенно удивительно, — свое чувство юмора в заключении, где его безуспешно пытаются сломать. Я думаю о стойкости Юрия Дмитриева, понимающего, что его обрекают на смерть в колонии, но не сдающегося. Еще я думаю о своих чудесных выпускниках. У них разные профессии и разное будущее, но я горжусь многими из них. В моей собственной жизни в этом году произошло много важных перемен. Закончилась моя долгая — и прекрасная — школьная жизнь, и началась другая, связанная с YouTube-каналом, — она мне тоже очень нравится. В моей жизни сейчас много интересного, но одно из главных ее приобретений заключается в том, что за этот год я познакомилась с интересными и хорошими людьми. Перевешивает ли всё это творящиеся вокруг ужасы? Я не знаю. Но я и в наступающем году постараюсь не забывать о том светлом, что есть в жизни, о прекрасных людях и замечательных общественных организациях, о прочитанных книгах и увиденных фильмах, о работе и путешествиях, о друзьях и родных. Я желаю всем нам стойкости и здоровья, радости и счастья, а главное — несмотря ни на что — веры в добро и свет, которая дает нам силы жить и радоваться жизни.