Книжный канал. Страница 3

Кстати, приглашаю многоуважаемых подписчиков заодно в чат канала: https://t.me/channel2talk В телеге довольно дурацкие комменты, существуют одновременно в двух ипостасях — как комменты и как сообщения в отдельном чате. А когда обсуждение, как квашня, начинает выползать из комментов, получается что-то очень странное — есть реплаи под постом, но если ответ на них дадут без кнопки «ответить», его увидят только в чате. В чем тут хитрый дизайнерский ход и почему сделано именно так — только Дуров знает.

Прочитал хорошую медицинскую научпоп книжку, «0,05. Доказательная медицина от магии до поисков бессмертия», Петр Талантов. Если слушали подкаст «Почему мы еще живы» — вот это почти то же самое, но на целую книгу. Про открытия, про доказательную медицину, про двойные слепые рандомизированные исследования и т.д. Что особенно понравилось (прост про историю и про эксперименты я и так уже знал, из подкаста в т.ч.): не обходит скромным молчанием, кхм, обезболивающие. В чопорных медицинских книжках обычно их как бы нет, ну да, есть какие-то опиаты, гашиш, но на всякий случай давайте не будем про них. А тут есть, довольно интересно. И еще любопытное наблюдение: вот он рассказывает про ужасы нашей современной мировой фармы, вот она такую гадость сделала, другую. И есть наша отечественная фарма. Она вообще конченая, очевидно, но просто количественно про нее историй меньше — потому что их деталей мы никогда не узнаем, лол. И автоматически получается такое искажение — мрак и ужас на Западе, а у нас вроде как ну по-человечески. Только из-за количества — про них десять кулсторий, а про наших ну там две-три. Автор сам это чувствует и словами несколько раз проговаривает, мол, наши намного хуже. Но вот такой эффект, художественный.

Они не унимаются. Закон про мокроступы первое чтение прошел (если верить Шульман, первое это нещитово еще, там что угодно первое проходит). Зато можно ознакомиться с текстом законопроекта, что я и сделал. Ну конечно я там ошибки искал! Нашел.

🔼🔼🔼 Начнем с того, что это «твердая» фантастика. Это давно уже такой тренд — никто не хочет читать про всякие там выдуманные двигатели, работающие на криптоне — ты давай настоящее показывай, науку там, криптон любой дурак придумать может. В общем, фантастика, но в рамках того, что мы уже знаем об окружающем мире. Соответственно, так писать — надо шарить, это уважаемо. Видели, наверное, фильм «Не смотри наверх»? Летит астероид, скоро всем козья рожица, Ди Каприо. Сатирический взгляд на проблемы американского общества. Ну так вот этот фильм — вольная экранизация Семиевия (внезапно). Слышали хоть раз про это? Я специально погуглил — нигде, кроме одного коммента в реддите, их даже не упоминают рядом. Семиевие начинается с того, что в Луну влетает какая-то неизвестная херовина и разбивает ее на куски (фантастическое допущение). Там есть и свой Илон Маск, как в фильме. Есть астроном, который первый понял, что скоро произойдет (ДиКаприо). Там цитаты прям кусками — но даже хайп вокруг фильма не смог заставить никого на Западе говорить про нее (дальше поймете почему). Постепенно выясняется, что скоро всё ёбнется — куски начнут стукаться друг об друга и валиться на Землю. И примерно через два-три года всё кончится. Совсем всё, поверхность Земли превратится в расплавленную лаву, даже бактерии не выживут. Дальше будут спойлеры, причем подробные, боитесь спойлеров — не читайте. Мне вот второй раз было даже интереснее читать, я как раз забыл примерно до уровня «помню, что происходило, но не помню, как». В отличие от фильма, земляне оказываются не такими уж болванами и начинают превозмогать. На МКС начинают с горящей жопой строить новые пристроечки. С Байконура и мыса Канаверал запускают ракету за ракетой. Нна Земле лотерея — кто попадет в Ковчег на небесах. Вся планета делает, как говорят французские коммерсанты, усилие. Всё это сопровождается, с одной стороны, пространными описаниями технической стороны — дельта вэ, орбита такая, масса такая, болиды такие, роботы такие. Кому как, но мне очень такое нравится. И периодически автор не забывает бить по мозгам какой-то адской дичью, которую не забудешь уже никогда. Например, эти долбанные русские™ запускают космонавтов строить эти пристроечки к МКС. Уже всем на всё плевать, через два года попадем в рай/сдохнем — чо там какая безопасность, пфф. Космонавты прилетают на ракете к МКС, залезают в одноразовые целлофановые пузыри (следует детальное описание технологии производства целлофановых пузырей), работают, вылезая из пузыря в скафандр, потом залезают обратно, срут в ведро, спят четыре часа и назад в скафандр. Пока они на работе, говно выносят и оставляют в пузыре пакет льда — система охлаждения. Пузырь одноразовый, это билет в один конец — русские же. Олимпийские чемпионы, лучшие из лучших — давай в пузырь, poshel! Чудом спасшись из пузыря смерти, на МКС оказывается Tekla Alekseyevna Ilushina, Фёкла. Она олимпийский чемпион по семиборью и вообще суровая баба, потом всю книжку всем пиздов раздает. Это всё только первая треть книжки, предыстория. Другой бы тут три книжки написал, но мы летим. Потом, собственно, начинается основнйо пиздец, Земля потеряна, на орбите тысяча с небольшим человек — всё человечество. 🔽🔽🔽

🔼🔼🔼 Тут начинаются, кхм, проблемы. И у этой тысячи, и у промоушена книжки Стивенсона — он начинает писать, мягко скажем, неполиткорректные вещи. Эта тысяча человек — полные ебланы, занимающиеся в основном тем, что срут в «Спейсбуке» (фейсбук для всего выжившего человечества). Единственный политик, президент_ка США, оказавшийся на орбите (гнусно нарушив все договоренности о том, что политиков не берём), тут же сколачивает вокруг себя клику приспешников и устраивает всякие гадости. Это у Стивенсона мастерски получается — всего несколькими деталями писать гнусных теток, облеченных властью. И это не карикатура, как в «Не смотри наверх», а прям узнаешь типаж. Хуже Амбридж. Превозмогание вменяемых людей VS долбоебизм обывателей, героический местный Илон Маск, планы на выживание и политиканство, гнусная президент_ка Джулия и ее козни. Закономерно все сводится к пиздецу. Последние выжившие жрут (едят) друг друга, Джулию водят на цепи, пробив ей язык, вытянув наружу и вкрутив в него огромный болт с двумя контргайками. От всего человечества остается в итоге 8 (восемь) человек. Но! Это только вторая треть книги. Летим, блядь! Дичь только начинается. Внезапно (!) прошло пять тысяч лет. Что? Да! Сколько я читал визга в отзывах, мол, да что это за бред вообще, как так можно делать. Я, когда сам в первый раз читал, тоже охренел, ну действительно, ало, так нельзя. Короче, люди выжили. Семь Ев дали начало семи расам нового человечества, живущего на орбитальном конце. Тут начинается прям такой ну вполне себе натуральный расизм, как раньше рассказывали про дельту вэ и орбиты болидов, теперь рассказывают про расу такую, расу такую, а вот эта раса слуг, а вот раса лидеров, а это раса шизов, а вот раса русских (от Фёклы). Я это читал, надо признаться, с выпученными глазами. Че там, 2015 год? Про расы? Тебе как эту книжку в печать пропустили? Тут, конечно, Стивенсон на всю отрывается в визионерской фантастике — механизм орбитального кольца, новые технологии, всякие там штуки, как устроены, на каких физических принципах работают, чуть ли не с чертежами. Новое человечество заново возрождает планету — бросает на нее ледяные ядра комет, засеивает наноботами с семенами. Совсем в конце начинается уже объективно какая-то дрянь, которая руинит весь предыдущий лор, даже неловко говорить, какая. В общем, оказывается, что на расплавленной Земле пять тыщ лет сидели какие-то блядь шахтеры. И потом еще и подводные чуваки. И с ними типа вступают в контакт. Ну это какая-то совсем ахинея, я даже подозреваю, это для отвода глаз написано, мол, ну это глупости, смотрите, там у него шахтеры выжили, как он — из ума. В общем, очень странная, неровная и непонятная книжка — но очень мне нравится. Я даже про нее ничего толком сказать не могу, кроме как пересказать, что я и сделал. Думайте сами, в общем.

Сегодня базовый пост — про книжку, которую прочитал. Точнее, перечитал, спустя лет примерно пять после первого раза, напомнили про нее в книжном клубе (я еще и в книжный клуб хожу, да). Семиевие, Нил Стивенсон, 2015 год. Вот вы слышали про нее? У меня какой-то диссонанс: Стивенсон знаменитый научный фантаст, столп, увенчанный Локусами, входящий во всякие залы славы. Я его начал читать не очень давно, и как раз с поздних книжек. Они мне невероятно понравились поздние Семиевие и Взлет и падение Д.О.Д.О. И я обескураженно читал отзывы, мол, не, ну это барахло какое-то, исписался Стивенсон. Ну, думаю, это если они исписался так, что же там тогда будет в его самых знаменитых книжках. Почитал — но они плохие! Про Криптономикон я писал вот тут, https://t.me/channel2book/278 ну это же хрень какая-то. Бестолковые айтишники делают какой-то унылый стартап, японцы роют бункер, по ходу дела автор знакомит нас с основами криптографии. Весело пиздец. И этот Криптономикон получил Локус и еще кучу всего, другая книжка — Алмазный век, или Букварь для благородных девиц, получила Хьюго (это такие очень важные когда-то были премии в фантастике, ну вдруг кто не знает). Я читал этот Букварь — ну это же херота какая-то. Я тем более не помню ничего из нее, помню, что там букварь был и еще типа в будущем все предаются викторианству. А от Семиевия я после первого прочтения ОХЕРЕЛ. Причем ладно бы это было вот прям щас, ну не дают локусов и не дают, щас вообще их дают непонятно кому, главное чтобы поднимались актуальные темы — гендеры там, или угнетение женщин. Так и на Западе тишина, ну пишет что-то выживший из ума белый фантаст с заслугами, давайте не будем внимательно читать. Что же там такого особенного? 🔽🔽🔽

Обложка канала, оригинал

⬆️⬆️⬆️ Во-первых, были советские книжки — новых книжек печаталось мало, да и нечего было особо печатать, зато библиотеки ломились от еще не выброшенных на помойку советских. Ну вот так устроен мир: в начале каждой книги есть некий особенный текст, называется предисловие, там написано про Ленина, коммунизм и Карла Маркса. Зачем он там, в детстве было не очень понятно, ну есть и есть, коммунизм так коммунизм. Потом есть телевизор, где на гранты западных партнеров рассказывают, как надо сейчас правильно жить — быть инклюзивными (как-то по-другому тогда называлось, но суть примерно такая же), демократичными и открытыми миру. Третья «линза» — нигилистическая, осколок льда, попавший в глаз. Недавно читал где-то, что, мол, это основная черта постсоветского человека — жуткая циничность, отрицание любой нравственности, тотальное презрение к человечности, отвратительный распад личности. Это тот военный пенсионер в гаражах, который сыну, который влюбился в прекрасную девушку, говорит: «Че пиздой заманила тебя, да, хе-хе. Пизденочкой». И это почетная, уважаемая позиция, таких людей не лечат электричеством, а считают их повидавшими жизнь, понявшими многое. Четвертая и последняя — непосредственно наблюдаемая реальность. Она отчасти вбирает в себя первые три, поэтому каждое событие там дополнительно оценивается с четырех разных точек зрения — с позиции первых трех «линз» и отдельно со своей собственной. Пиздец, да? И вот в этом безумном деперсонализированном мире вам надо написать историю, где герой проходит испытания, преображается и спасает принцессу, базовую, про Проппу и Кэмпбеллу — хочется же, все ж мы люди. А как? А никак, блядь. Приходится сначала выстраивать правила — в мире эльфов, на другой планете, в XII веке, и только потом туда помещать персонажа. А персонаж — нормальный, это мир вокруг него безумен, дай ему нормальный мир, он, глядишь, и сделает там что-нибудь хорошее. Это ресентисмент, но не «ух бы щас плонбира поесть», а куда более сложный — «ух бы щас жить в цельной ткани времени, где одни события вытекают из других».

⬆️⬆️⬆️ Самое простое и понятное объяснение — ресентимент. Ущимленные распадом СССР граждане желают вернуть всё взад. Второе объяснение, тоже логичное: русские — народ-неудачник, им милое дело продавать влажные фантазии о том, как обычное чмо, такое же, как они, добивается успехов. Это такое базовое и общепринятое объяснение феномена «попаданчества». Но есть ряд проблем. Про ресентимент — все-таки «попадания» прям в СССР появилось уже на стадии издыхания жанра, поначалу попадали и к эльфам, и на другие планеты, и в другие страны. А «в приемную Сталина» попаданцы набились только после отдельного форса СССР в начале десятых, который скорее просто повлиял на уже сложившийся жанр. Вот про чмо, которому просто не дают показать себя, ему только дай, а там-то бы он ух — тут сложнее. Есть неплохие аргументы за: например, поначалу «попадали» серьезные подготовленные люди — спецназовцы или там спецы по средневековью. Потом героями стали уже условные менеджеры среднего звена, часто, чтобы не заморачиваться с вопросами языка и подготовки, в виде «попаданца-паразита», когда сознание менеджера подселялось к уже существующему в прошлом человеку — например, пацаненку, живущему в XII веке. Тут у меня возражений внятных нет, но есть личный опыт, который подсказывает, что тут все-таки немного более сложная история. Я сам в 90-х читал запоем все, что хотя бы отдаленно напоминало «попадания». Да я мечтал о книжках про попаданцев! Но их еще не было, а когда пошел вал, мои литературные вкусы уже были немного другими. Что-то тогда носилось в воздухе — и, получается, не только я это чувствовал. Десятки писателей ровно в тот момент, когда я мечтал о таких сюжетах, брались за бумагу. Что в основе «попадания»? Вот для наглядности противоположная схема — человек-паук, который внезапно получает сверхспособности. Он меняется, но мир вокруг остается таким же — несправедливым, со злодеями, которых надо побеждать и т.д. Попаданец наоборот — остается собой, но мир вокруг меняется полностью. Зачем это нужно сюжету? Что же такого произошло в 90-х, что людям для истории жизненного успеха приходилось придумывать волшебную Нарнию? Ах, да. 90-е были очень странным временем — тут верьте мне, я свидетель. Было как бы несколько отдельных пузырей информации о мире, очень причудливо пересекающихся между собой. Попытаюсь сделать краткий обзор. ⬇️⬇️⬇️

Про попаданцев Есть такой стендапер, Денис Чужой. В своем ютуб-канале ведет рубрику «Плохие книги» — читает совсем уж несусветную дрянь и рассказывает, что прочитал. Вкладывает, так сказать, персты в язвы нашей словесности. Дело героическое, вредный труд, за который надо молоко выдавать. Иногда книжки такие плохие, что даже шутить не о чем — но надо. Один из последних видосов навел меня на мысль написать про попаданцев, давно хотел. Есть такой удивительный феномен в отечественной литературе (ну вдруг кто не знает) последних лет 15-20 — жанровая схема, штамп, затасканный уже до невозможности и, видимо, умирающий. Тем более надо постараться как-то его осмыслить, пока совсем не помер. Есть разные схемы «попадания», но вкратце все происходит примерно так: случается волшебство и наш современник оказывается где-то в другом месте, где производит всякие героические действия. В мировой литературе «попадания» довольно мало, это довольно редкий прием. Есть всякие перемещения, но вот именно такие, с концами, где герой полностью включается в «попадаемый» мир — редкость. Сам могу вспомнить так сходу только «Пропавший легион» Гарри Тертлдава (такой американский фантаст второго-третьего ряда из 80-х), у Гаррисона было разок, что Джим Ди Гриз попал на какую-то вшивую планету, где поднялся до вершин местной средневековой иерархии, изобретя попутно самогонный аппарат. И всё! Еще, конечно, наберется штук пять, если поискать, но это не сотни наименований, как у нас. А что это, почему так? ⬇️⬇️⬇️

По необходимости оживил вк, посмотрел посты старые, какие-то глупости в основном, но вот нашел хорошее: Подслушано в трамвае в городе Б. — Друг, ты не спи. Что ты спишь. Уснешь. — Да не сплю я, не сплю. Не переживай. — Так уснешь и все. Тебе куда ехать-то? — Не сплю я. Во Власиху мне ехать. — Так разве ж трамвай идет во Власиху? Идет во Власиху трамвай? Нет. Ну вот. Как ты во Власиху-то попадешь на трамвае, он ведь в нее не идет. Доедешь до Старого, там на автобус пересядешь. А так уснул бы — а я тебя разбудил. — Разводил ты меня, как же. Я любого разведу сам. Как сметану. Я как сметану любого разведу, понял? — Я говорю, разбудил, а не разводил. Я тебя разбудил. — Спасибо. А я как сметану любого разведу. — Что ты говоришь, разведу, когда я разбудил тебя. Ты приколист? — Я тракторист. Во Власиху я еду. — Тракторист. А вот спать не надо — уснешь. У меня тоже жена вот — спит. Засыпает. Тридцать лет вместе прожили. Душа в душу. — Желаю еще столько же вам. — Ну столько же уж не получится. — Тогда двадцать. — Ага, спасибо. — Пятьдесят вместе получается. — Да. Душа в душу. Что делить-то нам. Нечего делить. Вот и не ссорились никогда. — А у меня тесть с тещей — семнадцать лет вместе прожили. Не ругались, ничо. Никогда. И не расписывались. А потом расписались — и через год развелись. Вот так-то. — Бывает же. Ну вот. А мы со своей — что делить то нам. — А те делют. Уже год делют. Дом, землю. Семнадцать лет ничего — а тут бах. — Вот оно как. Вокзал это? — Какой вокзал? — Вокзал, вокзал. Выхожу я, земеля. Давай, не болей.

🥳

Заканчивая на сегодня тему про поддержку и опору, великий и могучий русский язык. Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? (когда учил это школьником, думал, конечно, что за дурацкое такое стихотворение не в столбик, ну и очень было интересно, что ж у него такое дома происходило, поди жена спилась). В комментариях к предыдущему посту кинули «Словарь коронавирусной эпохи» Института лингвистических исследований РАН — за два года 3500 новых (ну или почти новых) слов появилось. Язык живет и здравствует, несмотря ни на какие институты! Вон был пост чуть выше про поговорки, мол, это вот какая-то особенная ценность (мемчики 200-летней давности из предместных столичных деревень), мудрость народа. Может, тогда там и происходило с языком что-то интересное, но сейчас язык процветает там, где на нем говорят — в интернете. Поделюсь своей искренней радостью от очередного языкового новшества. Дальше будет кринж, дед объясняет мемы из доты, поэтому прошу самую молодую часть подписчиков немного потерпеть. Но остальным будет полезно объяснить контекст, мне кажется. Есть компьютерная игра — Докта 2. Две команды по пять человек играют партии (катки) примерно по 40 минут. Что-то там захватывают на карте, я особо не вникал, но это здесь не важно. Перед началом партии участники выбирают себе персонажей, с разными какими-то важными особенностями. «Я на Пудже, ты на фантомке, этот пидорас на Урсе». И тут происходит языковая магия. Это вдруг становится продуктивным типом фразеологизации — и схема распространяется уже на что угодно. Название персонажа заменяется на должность, название, на что хватит фантазии. Первая — чаще всего оскорбление. «Пидорас на преподе», «этот мудак на водителе», «олень на кассире». Какая экономия языковых средств, какая образность, какая продуктивность! Нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

Начать хотел с шишковистов и мокроступов, но это вы или сами знаете, я надеюсь, или вот можете на Арзамасе почитать. Но почему это невозможно? Почему ни один такой закон не будет никогда работать? Разгадка — во фразе «не имеют общеупотребительных аналогов». Как вы наверное знаете, «аналоги» в языке называются синонимами. Синонимы в школе проходят в пятом классе. Я даже погуглил учебник: Синонимы — это слова одной и той же части речи, которые обозначают одно и то же, но могут отличаться друг от друга оттенками лексического значения и употреблением в речи. Это вот так детей и учат. «Одно и то же» — «могут отличаться». Но ведь если они отличаются, как они могут быть «одно и то же»? А никак, блядь. Это такое «упрощение» для школотронов, благодаря которому они учат всякую галиматью, потом вырастают и думают, что эта галиматья у них в голове — это какие-то знания про русский язык. На самом деле синонимы бывают разные. Полные синонимы — это почти всегда какие-то термины, которые существуют в двух вариантах только потому, что есть две враждующие группки ученых, срущихся между собой: это гиппопотам! Нет, бегемот, бегемот, а вы дураки! Нет, вы! Бегемот/гиппопотам, естественно, тот же самый, мирно жует траву. Все(!) остальные синонимы — неполные. Это близкие по значению слова, но никогда полностью не совпадающие. Что-то будет отличаться — значение, стилистика, тон высказывания. Если вы скажете другу-художнику «хуя ты живописец» — он обрадуется. А назовете пачкуном — можете и палитрой получить. А чо, это синонимы же? Как так. Язык не держит у себя лишних слов — если два разных слова существуют, они для чего-то нужны. И иностранные слова заимствуются точно так же — никому и в голову не придет вдруг взять ни с того ни с сего называть стол, например, меза. Это на суахили — стол. Тут ничего не добавилось, никакого значения, а значит и не надо, никто это не будет заимствовать. А какой-нибудь кейс, например, это не «случай», а бэкстейдж не «кулуары». Это разные слова с разным значением — иначе бы их просто не было. Поэтому «общеупотребительных аналогов в русском языке» у них нет и быть не может. Единственный возможный путь (если вдруг кому-то понадобится действительно бороться с заимствованиями) — придумывать новые слова вместо кейса и бэкстейджа. Это возможно — вратарь в 30-е успешно заменил голкипера, а самолет заменил аэроплан. Но, конечно, это не по уму пятиклассников-законодателей.

Есть особый вид новостей, составляющий из века в век хлеб журналистов. Что весна пришла, что лето, что солнце встало — люди любят такие новости, они дают им уверенность, что всё идет своим порядком и ничего не меняется. Вот очередная терапевтическая новость, не помню уже, которая только на моей жизни — «законопроект о защите русского языка от чрезмерного употребления иностранных слов». Некие законодатели хотят установить «недопустимость использования иностранных слов, за исключением тех, которые не имеют общеупотребительных аналогов в русском языке». Уфф. Ну раз у нас тут филологические штудии, раз и навсегда объясню вам, почему это невозможная галиматья и почему оно, как гидра, раз за разом поднимает свою порубленную голову.

Что бывает с испорченными мемами Хочу про самые-самые протухшие мемы сегодня — про поговорки. Что это вообще такое? Давайте сначала с терминами определимся. Поговорки — это такие обломки древних мемчиков, приколов и анекдотов: «рука руку моет», «век живи, век учись», «не всё коту масленица». Пословицы — те же приколюхи, но уже целиком: «рука руку моет, да обе белы бывают», «век живи, век учись, а помрёшь дураком», «не всё коту масленица, будет и великий пост». Наваливает кринжа, да? Первые еще можно как-то представить в речи сейчас, но второе может произнести только какой-то совсем уж невообразимый мудила. Даже анекдоты уместнее сейчас, чем пословицы. Сарычева, которая Ильяховский соавтор «Пиши, сокращай», пишет в телеге, мол, ни в коем случае не используйте, это ужас-ужас. Фиксирует, так сказать, нынешние нормы. Откуда они взялись, эти поговорки? Ну логично, что лапотные крестьяне всегда какие-то приколы и анекдоты друг другу рассказывали, и кусочки этих приколов застревали в речи. Никому дела до них особого никогда не было, ну приколы и приколы, мало ли приколов. До XIX века. Тогда появилась модная немецкая придумка — нация, и утонченные петербургские господа поехали по вонючим деревням, где указывали ногтями на какой-нибудь лабаз и вопрошали «Ты, мужик, как называешь сей лабаз?» И потом старательно записывали за мужиком в книжечку. Информанты попадались в основном глупые, как колода, и барина пугались, поэтому какой-нибудь деревенский дурачок-болтун легко мог набуровить на целый лист — барин расспрашивал его до последнего. Книжечки эти везли в Петербург и там печатали в Его Императорского Величества типографиях. Галиматью сиволапых мужиков немедленно объявили народной мудростью и голосом нации. Слава богу, петербургские господа, утомясь выслушивать косноязычных селян, часто писали в книжечку какие-нибудь остроумные словечки из головы. Мемчики эти забрали большую власть — знать много таких «народных» приколов было почетно и особенно интеллигентно. Правда, уже тогда звучали робкие голоса противников, мол, пословицы заменяют разум глупцам, вместо своих мыслей — готовые схемы, доколе! Постепенно, как всё хайповое, они выходили из моды и забывались. Так бы оно и померло в свой черед, но внезапно случилась революция и к власти пришли воспитанные как раз на этих книжечках граждане — помощники присяжных поверенных. Народные приколюхи им очень нравились — оно и мудро, и народно, и полезно для воспитания юношества. И форс искусственно продолжился — на десятилетия. Этот Франкенштейн, кадавр, в котором противоестественно поддерживалась жизнь, дотянул аж до 90 года. Тут бы ему и помереть, но нет! Бахнули еще раз током, уже, наверное, в последний раз. Рубильник повернул Александр Исаевич Солженицын. Сидя в деревне Кавендишевке, что на Вермонтщине, великий старец (наш второй великий старец) породил многостраничный труд — Словарь языкового расширения. Это, в общем, те же приколюхи, но уже абсолютно ёбнутые, тотально. Тут уже никакого народа нет даже теоретически, всё полностью выдумано из головы. Это в начале думаете был кринж? Ща! Как вам «дудить — пить много нехмельного»? или «жирявый — жирный на вкус». «Непромока — водокрепкая ткань». «Привздым — малый подъем». В общем, кадавр задергался и, слава богу, помер. В школах еще поговорки остались, т.к. кто бы взялся покушаться на народную мудрость. Но из языка они постепенно вычищаются, вон их уже не рекомендуют использовать всякие видные редактора — конечно, пока без теоретических обоснований, просто чувствуют, что что-то тут не так. А когда будут теоретические обоснования где-то, кроме каких-то мелких бложиков в телеге — бог весть.

Закончу уже про Азимова, пара мыслей еще осталась. Когда смотрел «Я, робот», подумал, а где экранизации Азимова? Ну Основание понятно — провалилось, т.к. Амазон очень тупая компания. А про роботов? Там же вон куча рассказов, романы, а экранизаций раз два и обчелся. А потом побольше прочитал и понял. Никаких экранизаций не будет. Ладно там робоанусы, это даж поди бы зашло сейчас. Там еще более запретная тема есть. Внеземные чуваки наделали себе человекоподобных роботов и используют их как слуг. Роботы открывают двери, подают еду, почтительно стоя рядом, сопровождают на прогулках в вежливом отдалении. А почтенные внеземные плантаторы ходят и обоняют магнолии. Бунт рабов роботов невозможен — три закона робототехники держат их в узде лучше любого кнута. И никакой рефлексии в эту сторону — три закона это ж практически христианство, роботы должны благодарны быть, что получили такие чудесные законы. Они счастливы служить! А теперь вот вам еще один рассказ о том, как недалекий раб вроде бы плохо служил хозяину, а потом оказалось, что это он от излишнего рвения начудил. Вообще идея, что человеку должен кто-то служить и пожрать ему обязательно надо подавать на подносе — это какая-то главная мысль всех рассказов, база. Что, как вы понимаете, немного странно сейчас выглядит. Ну и последнее — почему роботы-то человекоподобные? Почему он так в это уперся — вон сейчас уже есть роботы, сварочные, например, никто их не делает человекоподобными. Там есть такой вопрос и прямой ответ: «Если вам нужна конструкция, способная выполнять огромное количество самых различных операций, причем выполнять одинаково хорошо, самое лучшее, что вы можете сделать, это скопировать человеческую фигуру. И потом, абсолютно вся наша техника спроектирована с расчетом на то, чтобы ею пользовался человек. Например, рычаги управления автомобиля сделаны так, что манипулировать ими легче всего человеческой кистью и ступней определенного размера и формы, которые прикреплены к телу с помощью конечностей определенной длины с суставами определенного типа. Даже такие простые предметы, как столы и стулья или ножи и вилки, создаются с учетом формы и размеров человеческого тела и приспособлены к способу его функционирования. Легче придать роботам человеческую форму, чем радикально изменять саму систему предметов, которыми мы пользуемся». Вот хорошо в 50-е жилось! Идея продать и робота и специальные инструменты даже в голову не приходила. Вещи делались на века — швабра так это швабра, из литого чугуна, еще внукам служить будет. Какой дурак будет новую швабру покупать, если у него уже есть одна? Кстати, экранизация романов про роботов все-таки есть, целая одна штука — телеспектакль Ленинградского телевидения 1978 года: https://www.youtube.com/watch?v=ZrBF6XEokNk

Что-то происходит с книжками, пока я их читаю. Они вдруг превращаются в что-то странное. Читаю Кинга, Фейри тейл. Окей, вот пацан. Вот пацан дружит с дидом. Дид нелюдимый, но с добрым сердцем. Собака еще, старенькая. Попадает в Нарнию. Нарния, натурально, кинговская, то есть криповая и литературная. Есть прям БОГОХУЛЬНЫЕ места с ГЕОМЕТРИЕЙ из ДРУГОГО ИЗМЕРЕНИЯ. Ничего странного, скажете вы, чего же ты еще ждал? Но тут я замечаю, что пацан постоянно ссыт. Ссыт и ссыт. Каждое его мочеиспускание проговаривается, то тут поссыт, то там. То его проводит до толчка баба без рта (есть там и такая), то просто на обочине оправится. И каждый (!) раз автор не жалеет букв на описание процесса, его обстоятельств и результатов. Стивен, это немного СЛИШКОМ странно, нет? Короче на середине пока отложил, так как испытал непреодолимое желание почитать Айзека Азимова (Йоську Озимова, если бы история повернула немножко не так, и мельник из села Петровичи Смоленской губернии опоздал на пароход со своим семейством). Про роботов. Про Империю я читал, а про роботов только самую базу, рассказов 15. И всегда так хотелось в детстве, вот бы все целиком рассказы прочитать! А то Азимова в библиотеках вроде много, но везде то да потому — вот Робби, вот Сьюзен Кэлвин, вот Лжец, всё на сто раз читано уже. А вот бы всё-всё прочитать! Бойтесь своих желаний, дети. Советские редакторы чутко стояли на страже хорошего вкуса граждан и всякой дряни сторонились, отбирали лучшее. А не лучшее если и было, то маленькими тиражами и особо в библиотеки не попадало. Доверять надо было советским редакторам! В общем прочитал. Все рассказы (ну может не все, но большинство). Ну и что? Да ничего. Которые в детстве читал — 10 из 10, а тут ну 5, редко 6 из 10 (приблизительно, конечно). Один был смешной — про робота-корректора. Ну то есть робота с почти человеческим мозгом он придумал, а что корректуру будут не по бумажным листам проверять, не придумал. Ну не, это фантастика какая-то! Хотя, я слышал, до сих пор бывают иногда издательства, которые отдают корректорам бумажные листы, чтобы они на них рисовали свои полузабытые человечеством значки. Но это еще не странное. Дальше идут не рассказы, а романы про роботов, пять штук. Главный герой — детектив Элайдж Бейли и его друг, Р(обот). Дэниел Оливо. Детектив живет в переполненном городе-муравейнике на Земле и никогда в жизни не выходил на открытый воздух. Робот — с внешних планет, где процветают давно порвавшие связь с родиной-Землей переселенцы. Землян они не любят, считают их больными и вонючими. У них на планетах давно нет болезней, живут по 300 лет, и у каждого по 50 роботов. На Земле роботов почти нет, к ним относятся враждебно (ИЗ-ЗА ЭТИХ ГАДОВ МЫ БЕЗ РАБОТЫ СИДИМ). Первый роман, Стальные пещеры, очень даже хорош. Вот прям то, что я хотел, про законы робототехники, про переполненные города. Например, там верх неприличия в туалете разговаривать — все туалеты общественные, но это единственное место, где можно хоть немного отгородиться от толпы. А потом начинается СТРАННОЕ. Старина Азимов почему-то начал исследовать свою сексуальность. Все начали почему-то ебаться, проще говоря. Более того — начали мастурбировать и испытывать (или не испытывать) оргазмы. Потом, конечно, и робота выебали. Ну а что? Всё к тому и шло. И вот я читаю, как Элайдж Бейли осматривает перегоревшего робота, его половые признаки, потом переворачивает и внимательно изучает его анус. Действительно, анус, подумал Элайдж Бейли. Робоанус. Можно мне, пожалуйста, про Сьюзен Кэлвин?