ReadMe.txt. Страница 19

У Чехова постоянно встречается такое сравнение: как сорок тысяч братьев. Нализался как сорок тысяч братьев, глуп как сорок тысяч братьев, нелеп как сорок тысяч нелепых братьев — это все из его рассказов. В «Драме на охоте» — «эффектен как сорок тысяч шаферов взятых вместе».

Это из «Гамлета» в переводе Полевого (1837):

Но я любил ее, как сорок тысяч братьев
Любить не могутъ! 

Акт V, Сцена 1.

Причем в оригинале никакого «как» нет. Смотрите:
I lov'd Ophelia. 
Forty thousand brothers 
Could not with all their quantity of love
Make up my sum.

И собственного в других переводах на русский «как сорок тысяч братьев» тоже нету.

Вот у Лозинского:

Ее любил я; сорок тысяч братьев
Всем множеством своей любви со мною
Не уравнялись бы.

А вот у Пастернака:

Я любил
Офелию, и сорок тысяч братьев
И вся любовь их - не чета моей.


Но это уже век двадцатый, а в конце века девятнадцатого «как сорок тысяч братьев» стало в России вполне себе самостоятельным мемом.

В «Обрыве» Гончарова: «А я все люблю, и как люблю! Не как "сорок тысяч братьев", — мало отпустил Шекспир, — а как все люди вместе».

В «Лесе» Островского: «Живу его жизнью, мучусь его думами, плачу его слезами над бедною Офелией и люблю ее, как сорок тысяч братьев любить не могут».

В «Чертовых куклах» Лескова: «Храбр… и глуп, как сто тысяч братьев». 

Даже у молодого Бунина в рассказе «На даче» (1895): «Я голоден, как сорок тысяч братьев Фридрихов».

И у Цветаевой в «Диалоге Гамлета с совестью» (1923):

— Но я её любил
Как сорок тысяч…
— Меньше,
Всё ж, чем один любовник.

Любопытно, что и у Гончарова, и у Цветаевой идет вроде бы полемика с Шекспиром, а на самом деле с Полевым. Мы уже видели, что в оригинале не было прямого сравнения через «как», но это еще не все.

Число «сорок» » в иудейской и христианской традиции имело значение кроме буквального — «неопределенно большое число». Плюс оно всегда означало испытание: сорок дней длится пост, сорок лет ходили евреи по пустыни, сорок дней и ночей постился Иисус и т.д. Это не значит буквально «сорок календарных лет» или «сорок суток». Поэтому сорок тысяч это даже не тьма тьмущая (русский вариант «очень большого числа»), а что-то вроде «испытующе много». Гамлет говорил об этом.

А мы не будем грустить, что в русском языке образовался такой замечательный мем. Я вбил «сорок тысяч братьев» в поиск твиттера и обнаружил, что до сих пор пишут: надраться как сорок тысяч братьев, хочу спать как сорок тысяч братьев. Вот и славно.

Из письма Пушкинa Вяземскому (апрель 1824 года):

Теперь поговорим о деле, то есть о деньгах. Слёнин предлагает мне за «Онегина», сколько я хочу. Какова Русь, да она в самом деле в Европе — а я думал, что это ошибка географов. Дело стало за цензурой, а я не шучу, потому что дело идет о будущей судьбе моей, о независимости — мне необходимой. Чтоб напечатать Онегина, я в состоянии — — — то есть или рыбку съесть, или <…> сесть. Дамы принимают эту пословицу в обратном смысле. Как бы то ни было, готов хоть в петлю.

К модному разговору о феминитивах. В русских словарях есть слово похожее на редакторку и авторку — актёрка. У него есть пометка «устар.»

В литературе оно встречается у:

— Гоголя: «волочился за актерками» («Мертвые души»)
— Лескова: «видал, как пляшут актёрки» («Очарованный странник»)
— Щедрина: «неужто вы из актерок не выйдете?» («Господа Головлевы»)
— Тургенева: «с укоризной промолвил: Актерка!» («Клара Милич»)
— Чехова: «она тово… извините, актёрка была» («Панихида»)
— Горького: «актерку хоронили» («Жизнь Матвея Кожемякина»)
— Белого: «актерки, около которых зажимаешь нос» («Начало века»)

А где-то в 1930-х слово ушло совсем. Последний раз встречается у эмигранта Гайто Газданова в 1939 году. Какой из этого следует вывод? Бог его знает

В сентябре 2008 года у Бьорк вышел сингл Dull Flame of Desire. Если вы посмотрите его в английской википедии, то обнаружите, что автор текста — Fyodor Tyutchev.

Бьорк — не фанатка классической русской поэзии, это стихотворение («Люблю глаза твои, мой друг…») она подсмотрела в фильме Тарковского «Сталкер».

Поет она его в английском переводе. И перевод этот не очень хороший. В оригинале идет жесткая рифма АВАВА, причем в первой строфе чередуется через строку четыре ямбических стопа с четырьмя с половиной, а во второй строфе наоборот. В переводе не только нет никаких рифм, но и не выдержан ритм — ямб произвольно скачет от трех до пяти стоп на строку. Это было бы допустимо, если бы делалось для сохранения полноты смысла, но и это не так.

Пламенно-чудесная игра превращается в splendid sparkling fire.
Небесная молния, окидывающая бегло целый круг, — в lightning flashing in the sky.
Глаза, потупленные ниц, — в lowered eyes.
Возвышенное «лобзанье» — в kiss.
И, наконец, угрюмый тусклый огнь желанья — в dull flame of desire.

В общем, не верьте википедии. От Тютчева в песне Бьорк не осталось ни рифмы, ни ритма, ни даже поэтических выражений. Это угрюмая, тусклая копия.

Из дневника Льва Толстого за 1858 год (это ему только 30 лет исполнилось). А также стори оф май лайф

Мало кто знает, но в русской литературе кроме «Трех сестер» есть еще «Две сестры». Это тоже пьеса, правда, неоконченная. Юный Иван Тургенев написал ее летом 1844 года в Париже в подражание Просперу Мериме. Гуглится она довольно легко, можете прочитать: есть, например, неожиданный поворот с убийством попугайчика.

Главный же вопрос, конечно, такой. Знал ли Антон Чехов, когда писал через 56 лет своих «Трех сестер», про «Двух сестер» Тургенева. С большой вероятностью можем сказать, что нет, не не знал. Впервые «Две сестры» были опубликованы лишь в 1954 году в Париже, когда профессор-славист Андре Мазон стал печатать бумаги Тургенева.

Впрочем, признаем, небольшой шанс есть. Если Чехову где-то попадал в руки архив журнала «Современник», он мог увидеть в октябрьском номере за 1848 год объявление о подписке на 1849 год, где читателям обещалась «драма И. С. Тургенева „Две сестры“». Драма так и не вышла. Юный Тургенев вообще был довольно необязательным человеком и часто срывал дедлайны.

P.S. Кстати, в 1881 году, когда Чехов уже начал сотрудничать в сатирических журналах, старик Тургенев написал «Песнь торжествующей любви», в которой всплыли три персонажа из «Двух сестер»: Фабиан стал Фабием, Валерий — Валерией, а немой негр — немым малайцем.

В начале 1850-х годов в России было все так плохо, что даже умеренного Тургенева, который вернулся после Парижа-48 с мыслью, что всякая революция это плохо, прессовали. За некролог на смерть Гоголя и «Записки охотника», где он «поэтизировал крепостных» (цитата из цензора), его на месяц посадили на схожую (изолятор), а потом сослали в деревню. Хорошо, что такого бреда в нашей стране больше не бывает

Анна Ахматова про «Доктора Живаго»: «Всё, всё выдумано и плохо написано, кроме пейзажей. Уральские пейзажи великолепны — еще бы!.. А женщин никогда таких не было». Стихи же из романа она находила «прекрасными», правда, «не все».

В 1885 году у Чехова в «Петербургских заметках» выходит сценка «Контрабас и флейта» про двух музыкантов, которые снимают квартиру за квартирой в Москве и все не могут ужиться вместе.

В нем встречается достаточно редкое слово «канашка», уменьшительное от «каналья». Словарь Ушакова, составленный через полвека, фиксирует одно значение «канашки»: фамильярное обозначение преимущ. женщины, выражающее одобрительную оценку или восхищение пикантной внешностью. Ишь, смазливая какая, канашка!

У Чехова ровно в этом значении: «Хо-хо-хо... Видал невесту... Понимаете, блондинка, с этакими глазами... толстенькая... Ничего себе, канашка».

Интереснее другое. Мы можем угадать, откуда это слово тут взялось.

Несколькими абзацами выше герои рассказа обсуждают:

- А что вы читаете?
- Тургенева.

До Чехова слово «канашка» встречалось в русской литературе ровно пять раз.

1. У Григоровича в «Антоне-Горемыке» (1847), в значении «каналья»
2. У Тургенева в театральном рассказе «Разговор на большой дороге» (1851) в значении «каналья» (про ветер)
3. У Тургенева в рассказе «Собака» (1852) в значении «каналья» (про перепела)
4. У Панаева в «Опыте о хлыщах» (1857) в значении «каналья»
5. У Крестовского в «Петербургских трущобах» (1867) в значении каналья («ах вы, Сашки-канашки»)

С высокой долей вероятности можно предположить, что сам двадцатипятилетний Чехов в то время читал ранние рассказы Тургенева, иначе бы упоминание так близко Тургенева и редкого слова, которое Тургенев дважды использовал в своих произведениях, было бы слишком большим совпадением.

Любопытно, что в значении «милая девушка» слово канашка встречается дальше лишь дважды: в 1926 году у Андрея Белого в «Москве», в 1931 году у Саши Черного («Дашки-канашки») и в (!) 2012 году у Игоря Иртеньева в ироничном стихотворении для «Газеты.ру» о том, как жаль, что отменили крепостное право.

А вот значение про канашку-птицу (см. п. 3 выше) получилось отдельное развитие. У Сергеева-Ценского в 1931 году: «…отлично поют канашки». У Паустовского в 1954 году: «Ах вы, пташки-канашки» (это все та же песня, что и у Крестовского, и у Черного, дальше строчка: «разменяйте мои бумажки»). И даже у Шварца в «Обыкновенном чуде» (1956): «…ваше высочество, канашка, курочка». Здесь два значения — про смазливую женщину и птицу — видимо, соединяются.

1885 год. Чехову — 25 лет. Он пишет юмореску «Вверх по лестнице». Она начинается так:

«Провинциальный советник Долбоносов, будучи однажды по делам службы в Питере, попал случайно на вечер к князю Фингалову».

Также в коротком тексте встречается «Угаро-Дебоширская железная дорога», что, казалось бы, не оставляет сомнений: перед нами простой юмористический прием. Говорящие фамилии. Долбоносов. Хаха. Фингалов. Но что если я вам скажу, что во времена Чехова слова «фингал» в значении «синяк» еще не было в русском языке. В чем тогда шутка?

В национальном корпусе русского языка видно: «фингал» как «синяк» в литературе появляется только в семидесятые-восьмидесятые годы XX века (например, «Дом на набережной» Трифонова).

В языке устном слово появилось на несколько десятилетий раньше. Это уголовное арго, вероятно, еврейского происхождения (аналогично с «шухер» или «шмон»). В довоенной Одессе была песенка: «Ну что ж так ростом мал! Смотри, какой фингал». Так или иначе, раньше 1920-х оно появиться не могло, и к Чехову отношения не имеет.

Между 1885 и 1962 гг. «Корпус» не фиксирует никаких «фингалов».

В том самом 1885 году, когда Чехов пишет свою юмореску, вышел исторический роман Григория Данилевского «Сожженная Москва» про 1812 год. В нем пожилой офицер говорит: «Веет крыло смерти, как говорит Фингал, но не всех оно задевает».

Это псевдоцитата из пьесы Владислава Озерова «Фингал» (1805) о герое кельтских мифов Финне Маккуле. Вообще Озеров, забытый школьной программой, был крайне популярен в начале XIX века. Пушкин его не любил, но упомянул в «Онегине»,

Волшебный край <…>
Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младой Семеновой делил.

Семенова — исполнительница роли Моины в «Фингале».

Популярность Озерова держалась десятилетиями. Вот Герцен в «Записках молодого человека» (1840) пишет: «Читали на память отрывок из «Фингала», ― она была Моина, я Фингал». Данилевский ввернул Фингала, видимо, для создания колорита начала века.

Через четыре года после юморески, в 1889 года, Чехов познакомился и подружился с начинающим литератором Игнатием Потапенко (позже он назовет его «свиньей» и выведет в образе Тригорина в «Чайке», но это другая история). Потапенко тогда печатался в «Новом времени» под псевдонимом Фингал. Вероятно, тоже отсылка к знакомому русскому дворянскому обществу через Озерова шотландскому эпосу.

Впрочем, отсылка, возможно, двухступенчатая. В середины XIX века кличку Фингал (видимо, из-за пьесы, но это не доказано) стали давать собакам. Вот, скажем, отрывок из «Крестьянских детей» Некрасова:

Под крупным дождем ребятишки бежали
Босые к деревне своей...
Мы с верным Фингалом грозу переждали
И вышли искать дупелей.

И у самого Некрасова, заядлого собачника, был пойнтер по кличке Фингал.

О том, что Чехову было известно о такой кличке для собак, следует хотя бы из его письма баронессе Линтваревой (1891): «Вспомните прогулку приятную прогулку в Воронцово, милую собачку Фингала».

Итак, у нас есть две версии, что имел в виду Чехов в юмореске. Либо шотландского героя, либо собачью кличку. С учетом издевательской интонации второе куда вероятнее. Князь Фингалов — это что-то вроде «князь Шариков».

Белла Ахмадулина в 20 лет вышла замуж за Евгения Евтушенко (ему было 25). Через год они расстались.

Еще через год она вышла Юрия Нагибина, посредственного писателя, который, по собственному признанию, сочинял целиком циклы репортажей для газет. Например, в 1950 году он выдумал пронзительную заметку об избирательном участке, куда якобы приполз грузинский летчик без ног, чтобы проголосовать за Сталина.

В 1968 году Нагибин выгнал Ахмадулину из дома после того, как застал в постели с Галиной Сокол. И развелся с ней. Сокол, кстати, была второй женой Евгения Евтушенко, как раз после Ахмадулиной.

В 500 году, то есть через 25 лет после формального падения Западной Римской империи, на её территории жили 16 миллионов человек, из них: 15 миллионов — бывшие римляне, и всего один миллион — варвары-захватчики. (Перри Андерсон, «Переходы из античности в феодализм»)

Грустно, наверное, это осознавать, но будущее за теми, кто говорит звóнит. По крайней мере, будущее русского языка. Последние двести лет происходит сдвиг ударения в глаголах на -ит. И, в общем, «звонит» — лишь случайно ставшее культурным маркером исключение.

Ударение с последнего слога на предпоследний сдвинулось в словах «курит» (см. стихи Державина), «варит» (стихи Пушкина), «подарит» (стихи Некрасова). Ещё немного сопротивляется глагол «включит», но с ударением на ю он давно воспринимается нормально.

Законы фонетики неумолимы, и если сдвиг начинается, рано или поздно сдвинутся все формы.

(Из книги А. Пиперски «Коструирование языков»)

Карл Блисс родился в городе Черновцы, в Австро-Венгерской империи. В 1922 году он окончил Венский университет, и со временем стал главой патентного департамента. В 1938 году страну аннексировали немцы, и его, как еврея, тут же арестовали и бросили в Дахау, а потом Бухенвальд. Его жена Клара, немка и католичка, засыпала гестапо жалобами, и Блисса отпустили из концлагеря с тем условием, что он немедленно уедет из страны. Он уехал в Англию, а Клара не успела, потому что началась мировая война. Она бежала в Черновцы, а затем в Грецию, где жили друзья мужа. В октябре 1940 Италия напала на Грецию, надо было бежать дальше. Договорились встретиться у кузены Карла в Шанхае. Блисс добрался через Канаду. Клара бежала в Турцию, Кавказ и через Сибирь добралась до Китая. Это было начало 1941 года. Они встретились в Шанхае, но Клара заболела тифом да ещё и сломала руку. А потом город взяли японцы и в качестве реверанса Гитлеру отправили всех евреев в гетто Хункоу. Клара как христианка могла уехать, но не стала этого делать. Именно там, в гетто, Блисс изобрёл свою систему письма, блиссимволику, построенную на пиктограммах, которую через 20 лет начали использовать для обучения инвалидов. А через год они бежали из Шанхая в Австралию, где жили долго (до 1980х), но поначалу не очень счастливо. Приходилось работать разнорабочими, но они не жаловались: их больше никто не хотел убить

В 1827 году некий Риго де ла Браншардьер, учитель во французском пансионе в Петербурге, привёл учеников в православную домовую церковь. Он был нездоров. Во время службы ему стало плохо, и он присел на стул. На него немедленно донесли. За «оскорбление национальных нравов» его схватили и отправили в сумасшедший дом. Через 36 часов после вмешательства французских дипломатов его освободили и немедленно выслали из страны
(В.Мильчина, «Французы полезные и вредные»)

Дочитал очередной том акунинской «Истории». Стало лучше. Если первые тома были винегретом, уступавшим на две головы классическим русским историкам, то к этой части автор «расписался». Уже не 3+, а твердая четверка. Если вы, не обращаясь к Ключевскому, хотите за пару дней разобраться в отечественном XVII веке, вполне ок.

Из забавного. Не знал, например, что первые в истории переговоры между Россией и Китаем (Нерчинский договор 1689 года) шли на латыни. Еще был вариант на монгольском, но китайцы отказались. Причем с нашей стороны переводил беглый поляк, а китайцам переводили иезуиты, испанец и француз, которые не очень любили русских и пытались все время искажать перевод.

«Я неправильно живу. Я ничего не делаю и очень поздно ложусь спать».

Даниил Хармс

Читаю книгу Веры Мильчиной «Французы полезные и вредные».

Узнал две вещи, забавную и любопытную.

Вещь забавная. В III отделении во времена Пушкина на всю империю работали тридцать человек. Иностранцев курировали трое: Дольст, Гольст и младший помощник Зеленцов. Подозреваю теперь, что у Гоголя с Добчинским и Бобчинским была тонкая пародия.

Вещь любопытная. В те же времена добраться из России на Запад и обратно можно было пакетботами из Кронштадта в Любек, Гавр и Дюнкерк. И если бы Пушкин оказался в нашем времени и увидел афишу фильма «Дюнкерк», он бы подумал, что это история про выезд за границу (ему, кстати, не разрешали). Как если бы мы оказались через 200 лет, и увидели рекламу фильма «Шереметьево» или «Джей-Эф-Кей» и подумали, что это про аэропорт, а это было бы про битву с китайцами или ИГИЛом.

Похожим образом уже в XX веке менялось значение «Плющихи». Фильм Лиозновой был снят в 1967 году по рассказу «Три тополя на Шаболовке». Район заменили, потому что Шаболовка в шестидесятых до строительства Останкинской башни однозначно ассоциировалась с радио и ТВ, что к сюжету не имело никакого отношения.