1885 год. Чехову — 25 лет. Он пишет юмореску «Вверх по лестнице». Она начинается так:

«Провинциальный советник Долбоносов, будучи однажды по делам службы в Питере, попал случайно на вечер к князю Фингалову».

Также в коротком тексте встречается «Угаро-Дебоширская железная дорога», что, казалось бы, не оставляет сомнений: перед нами простой юмористический прием. Говорящие фамилии. Долбоносов. Хаха. Фингалов. Но что если я вам скажу, что во времена Чехова слова «фингал» в значении «синяк» еще не было в русском языке. В чем тогда шутка?

В национальном корпусе русского языка видно: «фингал» как «синяк» в литературе появляется только в семидесятые-восьмидесятые годы XX века (например, «Дом на набережной» Трифонова).

В языке устном слово появилось на несколько десятилетий раньше. Это уголовное арго, вероятно, еврейского происхождения (аналогично с «шухер» или «шмон»). В довоенной Одессе была песенка: «Ну что ж так ростом мал! Смотри, какой фингал». Так или иначе, раньше 1920-х оно появиться не могло, и к Чехову отношения не имеет.

Между 1885 и 1962 гг. «Корпус» не фиксирует никаких «фингалов».

В том самом 1885 году, когда Чехов пишет свою юмореску, вышел исторический роман Григория Данилевского «Сожженная Москва» про 1812 год. В нем пожилой офицер говорит: «Веет крыло смерти, как говорит Фингал, но не всех оно задевает».

Это псевдоцитата из пьесы Владислава Озерова «Фингал» (1805) о герое кельтских мифов Финне Маккуле. Вообще Озеров, забытый школьной программой, был крайне популярен в начале XIX века. Пушкин его не любил, но упомянул в «Онегине»,

Волшебный край <…>
Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младой Семеновой делил.

Семенова — исполнительница роли Моины в «Фингале».

Популярность Озерова держалась десятилетиями. Вот Герцен в «Записках молодого человека» (1840) пишет: «Читали на память отрывок из «Фингала», ― она была Моина, я Фингал». Данилевский ввернул Фингала, видимо, для создания колорита начала века.

Через четыре года после юморески, в 1889 года, Чехов познакомился и подружился с начинающим литератором Игнатием Потапенко (позже он назовет его «свиньей» и выведет в образе Тригорина в «Чайке», но это другая история). Потапенко тогда печатался в «Новом времени» под псевдонимом Фингал. Вероятно, тоже отсылка к знакомому русскому дворянскому обществу через Озерова шотландскому эпосу.

Впрочем, отсылка, возможно, двухступенчатая. В середины XIX века кличку Фингал (видимо, из-за пьесы, но это не доказано) стали давать собакам. Вот, скажем, отрывок из «Крестьянских детей» Некрасова:

Под крупным дождем ребятишки бежали
Босые к деревне своей...
Мы с верным Фингалом грозу переждали
И вышли искать дупелей.

И у самого Некрасова, заядлого собачника, был пойнтер по кличке Фингал.

О том, что Чехову было известно о такой кличке для собак, следует хотя бы из его письма баронессе Линтваревой (1891): «Вспомните прогулку приятную прогулку в Воронцово, милую собачку Фингала».

Итак, у нас есть две версии, что имел в виду Чехов в юмореске. Либо шотландского героя, либо собачью кличку. С учетом издевательской интонации второе куда вероятнее. Князь Фингалов — это что-то вроде «князь Шариков».