Синий Холст
402
@blue_canvas
Философия. Литература. Кино. События в мире. Событие мира.
-
Синий Холст
Конфликтность или скандальность – это нормальное состояние диалога. Без него диалог превращается в пустой обмен словами. Но этого нельзя сказать об агрессивности, – порой приходится объяснять различие и в таких вещах. О чем тут говорить, если приходится до сих пор разжевывать, что убивать плохо, и что освещенные святой водой ракеты не могут нести добра. Раньше я просто не любил грубость и хамство, – в себе в не меньшей мере, чем в людях, – теперь же, как я недавно понял, я стал свободен от своей нелюбви к этому разрушающему чувству. Я не думаю, что мир нуждается в спасении, равно как и наука не нуждается в апологии. Но мир – это состояние между людьми. А наука практика различания истины. Родившийся в ночи тем прекраснее, что их рождение было пронизано теплым чувством ожидания рассвета. Я желаю всем родиться в ночи, чтобы сохранять в себе светлое чувство ожидания рассвета. 
-
Синий Холст
Привет! Меня часто просят назвать список книг, с которых желательно начать введение в философию. Этому я решил посветить очередной выпуск подкаста. Большинство предлагаемых книг уже так или иначе мелькали здесь на канале, но не все. А еще выпуски дублируются на ютубе, где я все планирую собрать подходящее количество подписчиков для возможности начать вести философские стримы. Так подписывайтесь, если еще этого не сделали! https://youtu.be/uiz7KAuq0dk -
Синий Холст
Многие уже и позабыли, что я здесь иногда читаю любимые стихи. И вот записал и выложил в подкасте стихотворение Мандельштама Tristia. Я его уже читал здесь на канале, но то было давно, так что почему бы его не перечитать еще раз, а вам не послушать этой ночью. И, если вы слушаете через Apple Podcasts, то не забывайте поставить оценку, что важно для позиции в чартах, и мне приятно. https://blue-canvas.mave.digital/ep-5 -
Реклама
-
Синий Холст
Стоицизм сложно назвать в собственном смысле школой, – в нем нет единого канона, позволяющего говорить о единстве школы, и вместе с тем это позволяет ему избежать догматизма. Но есть некоторые принципы, которые свойственны классическим стоикам. Например императив, призывающий жить в согласии с природой. Но как это понимать? И почему Ницше, этот знаток природы человека был против этого принципа? И, если дождь, это часть природы, можно ли сказать хотя бы отчасти, что жизнь в согласии с природой, это – стоять под ливнем, промокая до последней нитки? Размышляю над этим и не только в очередном выпуске своего подкаста. https://blue-canvas.mave.digital/ep-4 -
Синий Холст
Одна из ключевых проблем, с которой мне приходится сталкиваться, это проблема демаркации философии и нефилософии. Это проблема основополагающая для философии: помните, как Гераклит не упускал возможности вставить пику в Пифагора, критикуя его многознание и отсутствие, которое не является мудростью. Мудрость же в том, чтобы знать все как одно, а не быть изобретателем надувательств. Ну, или знаменитые стычки Сократа с софистами, – и здесь в основании мы найм проблему демаркации: философ ты или так, хер простой? Например, такие люди как Дугин это не философы. Но почему? Нужные критерии философского мышления. У меня такие критерия есть и Дугин им не соответствует. Этот критерии – критика знания и методологии, – если в явной или скрытой форме философ не проговаривает эти проблемы, он кто угодно, но только не философ. Он может быть идеологом, демагогом, пропагандистом и т.д. Это не хорошо и не плохо, но для меня философ всегда и неизбежно находится по ту сторону добра и зла, и давать оценки – не его прерогатива. Его дело сомнение и критика. Его дело вскрывать основания для возможности чего-то быть предметом оценки. Эту проблему на находим и в области искусства: все мы слышали это вопросы: можно ли считать этот каловый кал, стоящий в художественных галереях искусством? Та же проблема и в области науки. Здесь она даже еще острее стоит. И для многих критиков науки, астрология стала прям такой эталонной лженаукой. Однако для меня это не так. Астрология это не наука, как не наука изобразительное искусство, музыка, поэзия, философия (в том ее виде, в котором близка она мне). Это отдельный интеллектуальный феномен, который вполне отвечает своим задачам как любой тип познания: описывать реальность, в данном случае реальность вероятностную. Приписывать этой практике критерии научного мышления это тоже самое, что описывать живопись в терминах кулинарии. Это возможно, но понимание художественного феномена ускользает от нас с бесконечность. Понятно, что вопрос о лженауки как о феномене сложный в плане четкой демаркации. Но главное, это то, что лженаука притязает на научность. Может ли астрология на нее притязать? Я думаю нет, и генеалогический критерий здесь как никогда окажется более надежным, чем простое отсутствие верификации, которое даже в самой науке не может быть надежным критерием. Конечно, если Панчин, выпускник МГУ, кандидат наук и т.д. и т.п. дискутирует с девочкой-астрологом, которая за свою жизнь прочитала две книжки, – одну букварь, другую «Школа юного мага», то со стороны это может показаться эффектным. Фактически же этот и подобные им разговоры абсолютно бессмысленные и оправданы как своеобразное шоу. Диалог же об астрологии с Панчиным лично для меня зашел в тупик по тем основаниям, что нам необходим авторитетный астролог, которого мы могли бы допрашивать о сути его практики. В противном случае, Панчин, выстраивая критерии лженаучности астрологии, самостоятельно приписывает содержание астрологии как явлению, и их же критикует. Замечу, что сам подход Панчина в таком случае ненаучный, поскольку лишен одного из главных принципов научного мышления, – объективности. Астрология не лженаука, потому что она не использует методы научного мышления, которые могли бы мимикрировать (быть ложь) под науку. Она не имеет дело с объектами, которые мы могли бы верифицировать. Нельзя верифицировать судьбы отдельного человека. Я могу ошибаться в каких-то деталях, поэтому мне нужно авторитетный специалист по астрологии, но что-то мне подсказывает, что астрология это общее название для ряда практик и верований различных культур и народов, которые развивались и практиковались за долго до формирования науки. Поэтому оценивать эти практики с позиции отдельного интеллектуального феномена, каким является европейская наука, это абсурд. Для кого-то может показаться странным: ведь я и Панчин говорим одно и тоже, что астрология это не наука. Но у нас разные критерии понимания науки и, соответственно, лженауки. Критерии же Панчина на мой взгляд работают против него и поэтому себя дискредитируют. -
Синий Холст
Недавно мне попалось видео, в котором некто Панчин разоблачает, что астрология это лженаука. Кринжовое видео во всех смыслах и у меня прям все подгорало везде где только может гореть, так что я списался с Панчиным и попросил ответить на ряд моих вопросов. Например, как можно сопоставлять практики, возникшую в ряде регионов земли за сотни, если не тысячи лет до формирования науки, с собственно наукой, являющейся сугубо европейским интеллектуальным феноменом? Ответить на этот и ряд других вопросов он не смог. Обоснование же того, что астрология лженаука обосновывается им в силу отсутствия ряда астрологических явления. Я не считаю астрологию наукой, и не думаю, что она может претендовать на научность, отчего и нельзя назвать ее лженаукой в силу определения. При этом те критерии, которые приводил сам Панчин, в иных случаях работают и против науки. К этому я еще как-нибудь вернусь. Но не могу не отметить, что в иных случаях это интересная забава. Как сегодня, когда моя подруга гадала мне на мою судьбу по таро. 
-
Синий Холст
Но кто или то источник голоса, звучащего внутри нас? Что позволяет знакам бытия говорить с нами на нашем языке? Согласно Платону, в основании познания лежит припоминание. Познавая, мы вспоминаем о ранее известном, но пришедшем в забвение. Но что может быть критерием соответствия припоминаемого своему предмету? Тем более, что в основании памяти слишком много от фантазии и воображения. И ладно бы дело казалось столов, кружек и прочих близлежащий вещей. Но если на карту мышления поставит нас самих: откуда мы знаем, что, сталкиваясь с собой, мы не ошибаемся, и не принимаем воображение о себе за факт встречи? Это предельно философский вопрос, поскольку никакой функциональной пользы его решение нам не принесет, скорее напротив. Но не стоит забыть, что мы никогда не имеем дело с собой. Мы не можем слышать свой запах или свой голос, мы не можем видеть себя, – отражение в зеркале это всего лишь и прежде всего отражение, по отношению к которому нужно провести линии соответствия, связывающие отражение с отражающим. 
-
Синий Холст
Когда Диоген грелся на солнце в Крании, Александр Македонский, остановившись над ним, сказал: «Проси у меня, чего хочешь» – Диоген отвечал: «Не заслоняй мне солнца». В одной из моих любимых книг Р. Барта «Camera lucida. Комментарий к фотографии», есть интересный момент, при котором Барт описывает невозможность встречи с самим собой в фотографии: «я» никогда не совпадает с моим изображением; ведь изображение тяжело, неподвижно, упрямо (поэтому общество и опирается на него), а «я» легко, разделено, распылено, оно как сфера, которая не стоит на месте, постоянно меняя положение в сосуде моего тела». Невозможность встретиться со своим отражением обусловлена еще и тем обстоятельством, о котором говорит М.М. Бахтин в событии невстречи с собой перед зеркалом: Бахтин скажет, что я смотрю на себя глазами Другого, оцениваю себя его оценками, оценками, в конечном счете, самого мира. Та поза, с которой я держусь перед зеркалом, не моя, но данная миром калька, дающая мне понять как мне держаться, как смотреть и видеть. Из этого не следует, что мы постоянно думаем о том, что о нас подумают другие, – все это чаще всего разворачивается без всякой рефлексии над этим, будучи вплетенным в нашу онтологию: «Не я смотрю изнутри своими глазами на мир, а я смотрю на себя глазами мира, чужими глазами; я одержим другим». Ад это друге, скажет Сартр, но как это интерпретировать? Не иначе как, что другой слишком плотно преграждает путь для возможной встречи с самим собой? Другой слишком отбрасывает на нас слишком черную, слишком прохладную тень и не об этом ли известный анекдот из жизни Диогена. Я живет в мгновении незнания о самом себе. Это не следует путать с забвением о самом себе, с забвением самого себя, связывая его с чувством тоски по своему присутствию. Незнания себя есть лишь ситуация отсутствия схаченности или определенности Я в понятиях, при котором Я по определению мертво, и может быть объектом на предметном стекле исследователя которым оказываешься ты сам. Живое присутствие разворачивающегося Я есть постоянное преодоление границ, сдерживающих предметное содержание нашего присутствия в мире. И лишний раз убеждаюсь, что человек – это только возможность, разворачивающаяся на пути к преодоление своих внутренних границ: каждый раз, преодолевая и разрушая внутренний стены, заслоняющие нас от сияния солнца, мы чувствуем себя свободными, и это чувство наполняет нас радостью, – единственный верным критерием истинности жизни. -
Синий Холст
-
Синий Холст
Привет! Что касается подкастов, то не могу сказать какая будет периодичность выпусков, но желание им заниматься есть, так что выкладывать выпуски буду сюда, также они будут попадать и на Гугл подкасты, на Яндекс и Вконтакте. Где уже, кстати, лежит продолжение предыдущего выпуска. -
Синий Холст
-
Синий Холст
Привет! Рано или поздно это должно было произойти. Нет, не селфи в зеркале, но мне должно было бы надоесть только лишь писать какие-то заметки, а захочется говорить. У меня уже были попытки записывать какие-то аудио, но они все же читались по уже готовому тексту, и самое главное все это носило эпизодический характер. А мне же хочется говорить. Есть у меня такая потребность иногда с кем-то говорить. И, надеюсь, это будет более систематично. Ну, не то, чтобы прям по графику, но как-то чаще, чем раз в год. И пока я осваиваюсь с площадками, где мне их лучше размещать, оставлю здесь первую запись. 
-
Синий Холст
Понятно, что после окончания сериала Король и Шут у многих сейчас играет песня Утренний рассвет, делиться которой не вижу смысла, – но если вы не видели еще его и ждете знака свыше – то вот он знак! Что касается рассвета, и как феномена и как события, – есть прекрасный альбом за авторством двух мэтров эмбиента. И это ни столько о рассвете, сколько о пути к нему: музыку можно сравнить с путешествием через ночной лес, где каждый шорох и скрип – сводит с ума, пугает, пробуждая в душе спящих демонов. Но пройти его непременно нужно, как нужно прожить жизнь, пройти, чтобы встретиться с рассветом, – вера в который непременно должна быть, – и чем темнее ночь, тем сильнее эта вера и крепче шаг пути через этот лес. Alio Die & Robert Rich – Fissures 1. Turning to Stone 00:00 2. A Canopy of Shivers 05:27 3. Sirena 11:18 4. Mycelia 20:28 5. The Divine Radiance of Invertebrates 28:41 6. The Road to Wirikuta 37:19 7. Tree of the Wind 56:08 -
Синий Холст
О гомофобии и латентном гомосексуализме Сразу оговорюсь, что текст не направлен на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений и (или) предпочтений, педофилию, смену пола. Сейчас мне интересна обратная сторона такой пропаганды, то есть ее запрет, И в некотором роде я выступаю здесь скорее апологетом гомофобии. В некотором роде. Если коротко о содержании: гомофоб осуждает ни столько гомосексуализм, но свободу другого быть другим. Вас никогда не интересовал вопрос, почему гомосексуализм осуждаем и порицаем? Конечно, не только он осуждаем, но вот именно в отношении того, что должно быть частью интимной, предельной личной жизни человека – это кажется наиболее интересным. Можно, конечно, сказать: осуждаем, поскольку отстаиваются традиционные ценности. Но это не отвечает на вопрос поему. Уверен, многим приходилось слышать, что в основе гомофобии лежит латентная гомосексуальность. Я не могу с ним согласиться полностью, но вполне допускаю следующий ход мысли. Возможно, психологам и психоаналитикам будет что добавить, буду рад услышать их мнение. Несложно заметить, что осуждается в большей степени мужской гомосексуализм, при этом по преимуществу со стороны самих мужчин. В основе же почти любой агрессии по отношению к другому лежит тот простой механизм, при котором враждующий конфликтует ни столько с субъектом конфликта, сколько с внутренними проблемами. Понаблюдайте за людьми, бросившими усилием воли пить или курить: в большинстве случаев они очень агрессивны по отношению к тем, кто особо не рефлексирует о пагубности своих предпочтений в табаке и алкоголе. Однако сказать, что в основе подобного механизма лежит именно латентный гомосексуализм я бы не решился и вот почему. В основании мужского гомосексуалом лежит с одной стороны желание мужчины на каприз, желание быть слабым, не просто желание проявить свои эмоции, а именно желание быть слабым. Может быть, я кого-то удивлю, но подавляющее большинство мужчин тяготится своей необходимостью быть настоящим мужЫком, для которого проявление слабости подобно смерти, во всяком случае смерти своего социального лица. Он может быть и был бы рад разрыдаться в чью-то юбку, но не может. И позволю себе совет женщинам: если вы хотите привязать к себе мужчину, разрешите ему проявить слабость, пусть он вылакает вам всю боль своего мужского бытия, – это привяжет его сильнее, чем ваши прелести или умение готовить. Слабость и каприз – это удел женщины, – так гласят традиционные ценности. Женщина должна быть капризной. Она может быть глупой, не красивой, но отсутствие каприза для нее все равно, что отсутствие души. Чтобы кто ни говорил, но мы любим женщин именно за их капризы, но я немного отвлекся… Это не значит, что желание быть слабым непременно связано с желанием трахаться с мужиком, но для мужЫка, мужчина, проявляющий слабость – «баба» и размазня. Гомосексуалист же позволяет себе не скрывать свою слабость, – возможно, он преодолел этот конфликт или вовсе он его обошел стороной. Это первый момент. И второй аспект, – тесно сближен с первым и онтологически он даже первичнее его – соотнесен со связью между сексом и свободой. Я писал об этом как-то уже выше. Настоящий мужЫк – это вьючное животное, несущее на своем горбу груз необходимых маскулинных ценностей: бухать водку, пиздить детей и женщин, передавая бесценный опыт прожитых лет. Быть свободным для него невозможно, у него нет внутреннего компаса, указывающего путь к свободен, но лишь набор ценностей, которым необходимо соответствовать – я напомню, что свобода это не данность, но результат усилия в бытии, данная в столкновении с принятием самого себя. Гомосексуалист в мировоззрении мужЫка разрывает его восприятия бытия, что вполне очевидно и формирует агрессивную реакцию как ко всему потенциально враждебному его бытию. -
Синий Холст
О поэтическом настроении и метафоре Иногда может сложиться впечатление, что философы говорят об одном и том же, – о чем м ни говорил Хайдеггер, это всегда будет разговор о Бытии, о чем бы ни говорил Ницше – это всегда будет разговор о Человеке и человеческом, о чем бы ни говорил Августин, – разговор всегда будет о Боге. О чем бы ни говорил Плотин, – это всегда будет разговор о Едином… И это нормальное положение вещей для философа par excellence. Это то, что позволяет говорить о нерве, вокруг которого вращается мысль, – и хочется верить, каждой мыслящей вещи. И это то, что определяет настроение его индивидуального бытия, по следу которого мы различаем, качественно различаем одно присутствие от другого. Если мы попытаемся определить существо поэтического настроения или мировоззрения, то в первую очередь мы столкнемся с явлением метафоры. Поэзия это настроение бытия, являющееся результатом метафорического постижения реальности. Если быть точнее, то сама реальность конструируется через метафорическое отношение, при которой событие получает свой статус через столкновение с иным явлением. Иное задает горизонт и содержание явления. Поэтическая метафора не только описывает явление, уподобляя его иному, но схватывает казалось бы внешне совершенно разрозненные явления в тесной близи. В этом я и вижу конструирующую роль метафоры. Через метафору поэт связывает не только реальность в единое целое, но и определяет свое место в бытии. Скажем, именно это одно из тех, что мы можем найти в основании механизма «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста, где мы часто сталкиваемся с таким приемом, при котором описание одного явления, переходит в другое, а то в свою очередь в иное, растягивая нить повествования из одной бесконечности в другую, при которой завершение может быть только условным, ограниченным конечностью самого текста. Не сложно заметить, что в основе любой метафоры лежит постижение по аналогии, и фактически об этом говорит Мишель Фуко, подчеркивая, что «ее могущество велико, так как рассматриваемые ею подобия – не массивные, зримые подобия вещей самих по себе, а всего лишь более тонкие сходства их отношений. Облегченная таким образом аналогия способна установить неопределенное число черт родства, исходя из одного и того же момента. Отношение, например, светил к небу, в котором они мерцают, столь же хорошо обнаруживается в отношении травы к земле, живых существ – к земному шару, на котором они живут, минералов и алмазов – к породам, в которых они содержатся, органов чувств – к лицу, которое они одушевляют, пигментных пятен на коже – к телу, которое они тайком отмечают». М. Фуко. «Слова и Вещи» -
Реклама
-
Синий Холст
Вот уже как вторую неделю я в Питере, – в городе подозрительно безоблачно, тепло, и чувствует приближение Белых ночей, – поры, когда пространства безумия и разума, сна и реальности, мечты и наваждения перемешиваются между собой, подчиняя своей воли петербургских мечтателей. Частично об этом я буду говорить на лекции-семинаре, посвященной Гоголю и его повести «Нос», – надеюсь, в конце апреля или в начале мая, это осуществится. При всей своей любви к литературе, мне часто приходится подчеркивать, что я ни в коем случае не литературовед, – последнее, как по мне, слишком обязывать быть осторожным в определенных. То ли дело философия, где часть убедительности текста сосредоточена в чувстве доверии автора к собственным идеям, и без чего любой, даже самый научный и строгий текст, теряет очень многое, а именно – присутствие индивидуального настроения. 
-
Синий Холст
Живите в доме и не рухнет дом Нигилизм существует в страхе быть разоблаченным, – ложь, сколько бы она не пыталась утвердиться в бытии, по отношению к самое себя всегда остается ложью – в этом опасность любой лжи, даже самой маленькой, которая может отравить даже самое глубокое сердце. Чего уж говорить о сгнивших сердцах. Нигилизм боится жизни, поэтому подменяет жизнь театром мертвых богов. Страх перед жизнью есть тот же страх перед смертью, выход из которого для нигилиста, как это ни странно со стороны – в утверждении вечных ценностей. Вечное не умирает, но и не живет. Но подлинное вечное – только бытие и ничто иное, поэтому утверждение иного в качестве бытия – есть ложь или нигилизм. Живое же утверждает живое. И оно не боится лечь рядом с бывшим живым, – через прикосновение к мертвому, живо острее чувствует хрупкость своей жизни, а через нее – жизни вообще. -
Синий Холст
Нигилизм (от лат. nihil «ничто») Европейский или классический нигилизм имеет мало общего с тем образом нигилизма, на схватывание которого направлено узкое сознание, зачастую поглощенное туманом идеологического мышления. Это объясняет, почему оно не способно говорить о нигилизме вне качественных и ценностных оценок. Нигилист для него – это другой, чья детальность направленна на уничтожение ценностей и смыслов. Ох уж эти нигилисты, опять в лифте кнопки пожгли! Нет, нет! Кто довольствуется таким пониманием вещей – боится смотреть на свое отражение в зеркале больше трех минут в день. Нигилизм есть утверждение ничто. Как ничто утверждает себя в бытии? Поскольку ничто это небытие, то утверждения небытия как бытия есть ничто иное как ложь. Так утверждает себя нигилизм. Но как ложь сказывается только лишь в отрицании ценностей? Как может идти речь о нигилизме там, где налицо гибель и уничтожение? О какой лжи говорят сожженные кнопки в лифте? Напротив, здесь как никогда видна с очевидной ясностью открытость истины, – в этом проговаривает о себе метафизика бунта. Поэтому обвинение в нигилизме, – а с этого образа нигилизма мы и начали, – само по себе нигилистично, поскольку пытается пресечь хотя бы на уровне высказывание любое отрицание. Нет, не в этом суть нигилизма, яркий образ которой сосредоточен в «смерти бога» или гибели верховных ценностей. Само основание ценностей проясняется как ничто, при котором конечные ценности, их формы становятся элементами человеческого театра и предметами быта, подменяющие собой приметы бытия, – кстати, это одна из причин, почему «духовные» и так называемые «материальные» ценности обладают одной и тоже природой. Подлинный нигилизм там, где ничто выдается под видом нечто, где основание для нечто в пространстве небытия. При таком понимании становится ясным, почему нигилист – это всегда Другой, но только не Я. Увидеть в себе зияющее ничто и остаться при этом в здравом уме? – Мало кто выдержит такое столкновение, – поэтому, только Другой и может быть тем черным зеркалом, в пространстве которого эта зияющая пропасть и может себя явить.