О поэтическом настроении и метафоре Иногда может сложиться впечатление, что философы говорят об одном и том же, – о чем м ни говорил Хайдеггер, это всегда будет разговор о Бытии, о чем бы ни говорил Ницше – это всегда будет разговор о Человеке и человеческом, о чем бы ни говорил Августин, – разговор всегда будет о Боге. О чем бы ни говорил Плотин, – это всегда будет разговор о Едином… И это нормальное положение вещей для философа par excellence. Это то, что позволяет говорить о нерве, вокруг которого вращается мысль, – и хочется верить, каждой мыслящей вещи. И это то, что определяет настроение его индивидуального бытия, по следу которого мы различаем, качественно различаем одно присутствие от другого. Если мы попытаемся определить существо поэтического настроения или мировоззрения, то в первую очередь мы столкнемся с явлением метафоры. Поэзия это настроение бытия, являющееся результатом метафорического постижения реальности. Если быть точнее, то сама реальность конструируется через метафорическое отношение, при которой событие получает свой статус через столкновение с иным явлением. Иное задает горизонт и содержание явления. Поэтическая метафора не только описывает явление, уподобляя его иному, но схватывает казалось бы внешне совершенно разрозненные явления в тесной близи. В этом я и вижу конструирующую роль метафоры. Через метафору поэт связывает не только реальность в единое целое, но и определяет свое место в бытии. Скажем, именно это одно из тех, что мы можем найти в основании механизма «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста, где мы часто сталкиваемся с таким приемом, при котором описание одного явления, переходит в другое, а то в свою очередь в иное, растягивая нить повествования из одной бесконечности в другую, при которой завершение может быть только условным, ограниченным конечностью самого текста. Не сложно заметить, что в основе любой метафоры лежит постижение по аналогии, и фактически об этом говорит Мишель Фуко, подчеркивая, что «ее могущество велико, так как рассматриваемые ею подобия – не массивные, зримые подобия вещей самих по себе, а всего лишь более тонкие сходства их отношений. Облегченная таким образом аналогия способна установить неопределенное число черт родства, исходя из одного и того же момента. Отношение, например, светил к небу, в котором они мерцают, столь же хорошо обнаруживается в отношении травы к земле, живых существ – к земному шару, на котором они живут, минералов и алмазов – к породам, в которых они содержатся, органов чувств – к лицу, которое они одушевляют, пигментных пятен на коже – к телу, которое они тайком отмечают». М. Фуко. «Слова и Вещи»