Vladimir Pastukhov. Страница 14
41633
@v_pastukhov
Канал политолога Владимира Пастухова
-
Vladimir Pastukhov
По крайней мере, один читатель и даже почитатель у постов Дмитрия Медведева в телеграм-канале нашелся – Путин, как сегодня стало известно, назначил Медведева своим первым заместителем в Военно-промышленной комиссии (ВПК). ВПК – до сего времени орган сугубо формальный, еще одна бессмысленная шестеренка в ржавой коробке передач бесконечной русской бюрократии. Этакая аппаратная курилка, в которой высшие чиновники могут «перетереть» темы, утопленные до этого в океане волокиты бюрократии средней руки. Президент в ВПК для понта обозначен, а функции смотрителя «курилки» лежали на Мантурове – министре промышленности. Но сейчас пошел тренд на создание параллельных структур управления. Теперь Медведев будет как бы олицетворять собой присутствие Президента в «курилке» на постоянной основе. Было бы странным, если бы он не попытался раздуть значимость «курилки» до масштабов еще одного «параллельного правительства» (ну, то есть, конечно, не такого важного, как «Шестая служба» в каком-нибудь СЭБ ФСБ РФ, но тоже ого-го-го). Так что Мишустину с каждым днем становится все веселее и веселее. Оно и понятно, с конституционно-правовой точки зрения за ним нужен глаз да глаз… Но Мишустин – не единственный, кому становится веселее от этого назначения. В Совете безопасности Медведев и Патрушев - практически равные величины, но Патрушев все-таки «равнее», потому что весь аппарат Совбеза под ним, а Медведев там как свадебный генерал. А вот в ВПК у них позиции однозначно другие: Медведев – Первый зам вечно отсутствующего Председателя, а Патрушев - всего лишь член. Прямо представляю, как они перегруппировываются каждый раз по дороге из Совета в Комиссию и обратно. Главное - не перепутать, кто где начальник. В общем, наиболее перспективным я считаю следующий сценарий. ВПК разбухает до размеров органа, обеспечивающего перевод экономики на военные рельсы. Собственно Правительство на этом фоне становится пятым колесом в системе государственного управления Россией. Мишустин сделал свое дело и ушел, как Мавр. На его место назначается Медведев. В преддверии выборов 2024 года Путин предлагает кандидатуру Медведева в президенты, а Медведев отзывается кукушкой и назначает Путина премьером, чтобы рулить новой плановой экономикой военного времени. Вы уже смеетесь или еще нет? Все возвращается на круги своя, Медведев несет всю полноту политической ответственности за войну и ее последствия, а потом снова является Путин весь в белом. А вы говорите, бесполезные твиты… -
Vladimir Pastukhov
Нерождественские мысли. Если бы я был Оксфордским словарем, я бы тоже выбрал слово года. И для уходящего года им бы стало не слово «война». Я считаю словом года слово «ненависть». Причем речь идет о ненависти особого рода – не к врагу (что было бы естественным), а к тем, кто не разделяет твою ненависть. Люди опрометчиво полагают, что именно силой их ненависти измеряется степень их солидарности. Чем больше ненавидишь, тем полезнее. В действительности все наоборот: чем больше мы ненавидим, тем меньше мы способны действовать солидарно, потому что ненависть застилает глаза и мешает различить настоящего врага от созданного собственным воображением (вроде неопределившихся до конца журналистов, нераскулаченных до белья олигархов и так далее). Конечно, можно сосредоточиться и на них, но тогда не надо удивляться тому, что год, в котором главным словом будет «победа», придет позже, чем мог бы. -
Vladimir Pastukhov
Обычно, поняв для себя что-то, я закрываю вопрос. Понять для меня – значит закрыть. Когда-то в Крыму в ранней юности Вилен Осипович Савченко, старший друг моих родителей, фронтовик, попавший в плен младшим офицером Второй ударной армии, но не присоединившийся к РОА, прошедший сначала концлагеря, а потом и лагеря, чудом оставшийся жив, тайком ото всех и прежде всего от жены, искренней и ортодоксальной коммунистки, дал мне на ночь почитать «Один день Ивана Денисовича» (единственное творение Солженицына, которое мне реально показалось интересным с литературной точки зрения) и письмо Федора Раскольникова Сталину. К тому моменту я уже прочел воспоминания Эренбурга, которыми меня снабдила мамина подруга из Риги (неисповедимы пути книжные), но Солженицын, конечно, ударил мощнее. С тех пор я жадно читал все, что мог найти про Сталина и Большой террор, лагеря, палачей и жертв. Но к середине 90-х картинка полностью сложилась. Сталин стал мне совершенно понятным, а потому – неинтересным. Читать о злодействах и преступлениях просто для того, чтобы разбередить душу, не в моих правилах. С тех пор я ничего не прочитал о Сталине. Вообще. Просто нет нужды. Когда я опубликовал в Новой газете «Точку Эренбурга» об отношении к русским после начала войны и отношении русских к тому, как относятся к ним, я посчитал для себя вопрос закрытым и, честно говоря, не собирался расчесывать тему. Но в эфире с Ходорковским в программе Дымарского «Дорожная карта» Виталий Наумович решил не отпускать меня на покой, и дискуссия стихийно продолжилась, как собрание кооператива в рязановском «Гараже». Те, кого эта дискуссия заинтересует, могут пройти внизу по ссылке. Но я сейчас о другом. После окончания передачи, обильно политой умными цитатами, я вдруг понял, что одна цитата была несправедливо забыта – из «Теней в раю» Ремарка. Я слушал эту книжку, когда мне было лет 15 (в тот период своей жизни я книги в основном слушал, опередив, можно сказать, время и тренды). Но слышал я в ней совершенно другое, чем сегодня. По крайней мере, вот этот отрывок тогда меня не заинтересовал: «– Вы не американец? – спросила девушка. – Нет, немец. – Ненавижу немцев. – Я тоже, – согласился я. Она взглянула на меня с изумлением. – Я не говорю о присутствующих. – И я тоже. – Я – француженка. Вы должны меня понять. Война… – Понимаю, – сказал я равнодушно. Уже не в первый раз меня делали ответственным за преступления фашистского режима в Германии. И постепенно это перестало трогать. Я сидел в лагере для интернированных во Франции, но не возненавидел французов. Объяснять это, впрочем, было бесполезно. Тот, кто умеет только ненавидеть или только любить, – завидно примитивен» … Спасибо, дружище Ремарк. Ты помог мне тогда, помогаешь и сейчас… https://youtu.be/TsUjcBfW-wA -
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
О чем может думать Путин и его соратники в Кремле, глядя на несмолкающие овации Зеленскому в Конгрессе США? – «На этом месте должна была быть наша реклама»… Они же всегда себя видели в этой роли. О каком мире может идти речь теперь? Россия будет биться до последнего мобилизованного, потому что Путин этих оваций Зеленскому никогда не простит… Это у Ленина был приоритет политики над экономикой, а у Путина - приоритет личного над всем остальным. -
Vladimir Pastukhov
Что нужно знать про 37-ой год или про Большой террор? Прежде всего, что это не уровень репрессий, а свобода аппарата власти в выборе средств террора. В этом смысле те, кто полагают, что новый 37-ой год еще не наступил, ошибаются. Свобода аппарата насилия при Путине, на мой взгляд, уже сейчас значительно выше, чем при Сталине. Вот из Архангельской области, славящейся своими “демократическими традициями”, пишут, что полицейские в детсадике допросили шестилетнюю девочку о том, что делала ее бабушка на митинге против строительства мусорного полигона. Родители об этом узнали случайно от девочки – сотрудники детсадика хранили гостайну в себе. В полиции родителям ответили: «хотите обжаловать – обжалуйте, только зря время потеряете». Вот ведь точно – нет на них Сталина… При Сталине больше всего было расстреляно именно чекистов, между прочим. Так что, если мы не наблюдаем циклопических масштабов террора, то лишь потому, что в них нет потребности: нынешнего уровня репрессий вполне хватает, чтобы обеспечивать устойчивость режима необольшевиков. Как там было в рекламе про стиральный порошок: если не видно разницы, зачем платить больше? Если достаточно посадить Навального, Кара-Мурзу, Яшина и Горюнова, например, зачем им трогать миллионы крестьян? И не будет никакого драматического перехода к новому состоянию, потому что все уже готово для Большого террора. Ну, просто при возникновении потребности переключат со второй скорости на третью, а то и на четвертую. Никто и пискнуть не успеет. -
Vladimir Pastukhov
Смотрю на фото Зеленского с Байденом. Смертельно уставший человек, с синяками под глазами от бессонных ночей, но с горящим и счастливым взглядом. Смотрю на фото Путина с Лукашенко. Ухоженный, аккуратно выбритый человек без единой морщинки на лице с бесконечно уставшим и злым взглядом «крестного отца» нации из-под полуопущенных век. Какие две разные судьбы. Оба пришли во власть случайно. Одного ненавидят за то, что он остался, другому аплодируют за то, что не ушел. Теперь оба уже не могут уйти, но по разным причинам: один - потому что некуда, другой - потому что нельзя. -
Vladimir Pastukhov
Продолжая вчерашнюю тему. Если спрямлять углы, то в 2023 году для Путина вырисовываются два возможных стратегических продолжения своей «большой игры»: или уходить в оборону, сосредоточившись на терроризировании гражданского населения Украины и разрушении ее экономики, или попытаться изгольнуться и развернуть вспять колесо военной фортуны, организовав новый бросок на Киев с территории Беларуси. Путин, как принято, до последнего будет сохранять неопределенность и наводить тень на плетень, то заявляя о готовности к очень долгой войне, то имитируя лихорадочную военную активность, свидетельствующую о подготовке к чему-то. К чему именно он склонился, мы, скорее всего, узнаем постфактум, если нам не расскажет об этом американская разведка. Но и в последнем случае мы ей не поверим. И то, и другое продолжение имеет для Путина свои преимущества и свои риски, так что выбор совсем не прост. Уход в оборону и начало длительной «ресурсной» войны является более предсказуемым сценарием. В устойчивости режима у Путина особых сомнений сегодня нет, имитация народной войны позволяет держать массу в отмобилизованном состоянии продолжительное время. Более того, сама война и есть главное средство мобилизации населения: тема коррупции в условиях войны уходит на второй план, оппозиционная деятельность приравнивается к диверсионной, консолидация вокруг вождя происходит практически автоматически, без приложения каких-либо серьезных усилий. Война – это, в принципе, еще одна новая зона политического комфорта для Путина, и у него нет серьезных мотивов ее покидать. Но в долгосрочной перспективе риски начнут превышать политический профит. Поэтому долгая война как радует, так и пугает Путина. Ходят всякие грефы и набиулины, нашептывают всякие гадости. Понятное дело, что паникеры, но вдруг. Ведь санкции - как кислородное голодание. В принципе, к жизни высоко в горах можно приспособиться, но при больших нагрузках голову может повести, и нога соскользнет в пропасть. Запад пока не балует Украину современным наступательным вооружением, но может ведь и передумать. Людям, пережившим полгода массированных ракетных обстрелов, терять нечего, и подмосковные вечера тогда станут менее томными. Так или иначе, но уровень энтропии в случае затягивания войны будет нарастать. В какой точке в Россию в терновом венце революций снова придет «шестнадцатый год» никто, конечно, не знает, но рано или поздно придет. Встреча с ним в планы Путина не входит, и поэтому он постоянно будет искать способы ускорить окончание войны на выгодных для себя условиях. Ускорение возможно в положении Путина только за счет дополнительных рисков, что не совсем в его характере. Чтобы ускориться, надо наступать на Киев и устанавливать там свою власть с каким-нибудь Януковичем-Рабиновичем в качестве прокладки. Но даже самое хорошо подготовленное наступление есть дело совершенно непредсказуемое. Вернее, так: одно можно предсказать совершенно точно – открытых ворот и ключей на подушечке точно не будет. А раз так, то эпохальное наступление может обернуться какой-нибудь уж совсем ненужной Цусимой. Путин суетится и хочет получить от генералов гарантии, а какие могут быть гарантии в скифской войне? Как ни верти, всю ответственность за это наступление придется брать на себя, что уж совсем нехорошо. Тут еще и сроки поджимают. Позже конца февраля начинать нельзя – там впереди опять распутица, на этот раз весенняя. Если тянуть до лета, то украинцы накопят слишком много вооружений и начнут первыми. Да и внутри России «злые языки» начнут спрашивать – а чего это мы там так подзадержались? В общем, куда ни кинь – всюду клин. Так что не только мы, но и сам Путин входит в Новый 2023 год в обстановке нервозности и раздражения. Но нам легче. Мы можем злиться на него, а ему остается злиться только на самого себя. Сам себя загнал в бутылку, а теперь пытается вылезти обратно через узкое горлышко. Но что-то там застряло у них… -
Vladimir Pastukhov
Второй раз подряд я до начала эфира вообще не знаю, куда нашу «Кухню» занесет. Мы с Борисом эти месяцы если и пересекаемся, то только на встречных командировочных курсах, так что согласовать направление дискуссии (как я предпочитаю) просто не успеваем. Но на этот раз главной неожиданностью стал не выбор тем, а выбранная Борисом политическая метафора. Сравнив ситуацию в США сегодня с российским 1996 годом, он меня озадачил. Да, Трамп кажется многим (и мне в их числе) угрозой для демократии, какой в России 1996 года многим казались (и, скорее всего, были) Зюганов и коммунисты. Но вот эта попытка посадить Трампа и таким образом решить проблему - насколько она политически оправдана? В конце концов, может, лучше «переболеть» Трампом? Ведь Трамп всего лишь символ реального общественного движения, за которым десятки миллионов американцев. Это даже в том случае, если найдут за что и докажут в соответствии с неразмытым высшим стандартом уголовного правосудия. Но и риск того, что движение во главе с Трампом сломает демократию через колено, тоже высок. А с другой стороны, движение ведь возникло не на пустом месте – оно возникло из проблем, которые не решаются, а накапливаются десятилетиями. Для людей Трамп лидер, который хотя бы эти проблемы обозначает, и поэтому они за ним идут. Короче, не уверен, что у меня есть однозначный ответ, достойный вопроса. Про Россию проще: я уверен, что путинизм вырос в том числе и из 1996 года. Тогда мы лихо пожертвовали ферзем (демократическими институтами) ради пешки (призрака коммунизма). Теперь платим… Об остальном смотрите в очередном выпуске «Пастуховской кухни» https://youtu.be/3K22yxZSPIY -
Vladimir Pastukhov
Где пролегает граница между тем, что достижимо благодаря никем не предсказанному и никак не просчитанному сопротивлению украинцев и упорству ВСУ, и тем, что недостижимо в силу отсутствия у Украины собственной ресурсной базы для ведения длительной войны? Реальность, которую мы мучительно пытаемся предугадать, будет точкой встречи этих двух измерений. Какую-то часть недостающей ресурсной базы может заместить Запад. Масштаб этого замещения зависит от трех факторов: наличия соответствующих ресурсов на самом Западе (очевидно уже, что в наличии есть отнюдь не все, что Украина просит, и далеко не в нужных Украине количествах); готовности этими ресурсами делится, исходя из соображений собственной безопасности, в том числе из опасения оказаться втянутыми в конфликт напрямую; общественной поддержки Украины, которая должна быть достаточно высока, чтобы блокировать естественное желание снять со своих плеч бремя экономического кризиса путем компромисса с Путиным. Кремлю необходимо пройти в этой ситуации между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, ему надо предпринять какие-то действия, ведущие к быстрой победе в этом конфликте, то есть до того, как Украина сможет нарастить свою ресурсную базу за счет Запада до объемов, позволяющих ВСУ вести эффективные наступательные операции. С другой стороны, ему не надо предпринимать никаких действий, которые смогут пошатнуть баланс общественного мнения и привести к резкому увеличению военной и финансовой помощи Украине, в том числе путем предоставления вооружений большей (скажем, до 600 км) дальности. Таким образом, выбор между концептом затяжной, вялотекущей, позиционной стратегии, в ходе которой упор делается не на действия армии на фронте, а на террор в отношении гражданского населения и разрушение энергетики Украины, и активной наступательной стратегии с новой попыткой атаки на Киев является не чисто военным, а военно-политическим вопросом. Я склонен думать, что решение по этому вопросу в силу его сложности и плохой просчитываемости всех последствий (которые наступят отнюдь не на поле боя) до сих пор не принято. Нет ничего удивительного в том, что Путин усиливает давление на военных, пытаясь заставить их сделать за него выбор, который он может сделать только сам. Наступать или не наступать на Киев – вопрос не столько военной стратегии, сколько политической интуиции. Это игра ва-банк. Можно сорвать куш, а можно и все просадить. Я думаю, он обратится к народу, когда примет решение. А пока они готовятся одновременно и к блицкригу, и к вечной войне. -
Vladimir Pastukhov
К исходу десятого месяца войны стало очевидным, что у нее имеются три стороны: Россия, Украина и Запад, консолидированный вокруг США (как сказали бы юристы об этом участнике военного процесса – третье лицо с самостоятельными требованиями). При этом у каждой из сторон имеется не один, а целых два образа победы – стратегический и тактический. Для России стратегическая победа, то есть программа максимум, – это изменение политического режима в Украине и создание в ней российского протектората (разумеется, полная демилитаризация и русификация Украины в советском стиле являются частью этого образа). Тактической победой, позволяющей сделать паузу в войне, Кремль очевидно считает легализацию аннексированных территорий, включая Крым и еще четыре вновь присоединенных области. Для Украины стратегической целью является революция в России, которая станет следствием военного поражения России и следствием которой, в свою очередь, станет распад России как геополитической реальности, что устранит для Украины перманентную экзистенциальную угрозу войны. Этот образ победы неотделим от цели возвращения Крыма, поскольку реоккупация Крыма в практическом плане возможна только в сочетании с такой политической революцией. Тактической победой Киев может считать возвращение к статус-кво, который существовал на 24 февраля 2022 года, после чего он мог бы теоретическии начать переговоры о перемирии. Для США и их союзников стратегической целью в настоящий момент является корректировка политического режима в России, при которой в ней к власти приходит «прозападная» элита, которая соглашается на мир с Украиной на приемлемых для последней условиях, однако более глубокая реструктуризация России частью этого образа победы не является. В тактическом плане для Запада победой можно считать возвращение к статус-кво, существовавшему до 24 февраля 2022 года. После этого Запад будет выстраивать вокруг России санитарный кордон и вести холодную ресурсную войну, дожидаясь, пока в Кремле образуется перегной. К судьбе Крыма Запад индифферентен (не на словах, а на деле, конечно). На мой взгляд, сложности с поставками вооружений в Украину, их дозированное, «пипеточное» предоставление связаны не столько со страхами разбудить «русского медведя», - он и так давно не спит, - сколько с тем, что у США и Украины существует совпадение лишь тактических целей (и соответственно образов победы) и сохраняются существенные различия в подходах на стратегическом уровне. -
Vladimir Pastukhov
После длительных и довольно напряженных дебатов в редакции мы с Дмитрием Еловским решили сдвинуть время выхода в эфир нашей воскресной обзорной программы. Не потому, что мы боимся конкуренции с финальным матчем Чемпионата мира по футбола, в середину которого мы вламывались бы в противном случае, а потому, что не хотим ставить тех, кто все-таки решит посмотреть футбол перед еще каким-то выбором. И без того выборов в этом году хватает. Сразу оговорюсь, что я на этот раз футбол на Мундиале так и не посмотрел. И не потому, что считаю зазорным смотреть футбол и вообще жить, пока идет война. Жить надо всегда, и это одна из форм сопротивления войне и смерти. Просто я действительно сейчас не могу сосредоточиться а том, что происходит на поле. Голова и сердце слишком далеки от этого призрачно зеленого газона, хотя раньше смотрел с удовольствием. Но тем, кто может отвлечься таким образом от ужасов сегодняшнего дня, я мешать не хочу. Итак, вместо обычных 19.00 по Москве мы выйдем в эфир на два часа позже, в 21.00 по Москве, в 20.00 по Вильнюсу, в 19.00 по Берлину, Парижу и Риму и в 18.00 по Лондону. Надеюсь, это никого не обидит. Приходите, мы постараемся сделать этот вечер интереснее для Вас. https://youtu.be/ZrcZvEyvq6c -
Vladimir Pastukhov
После некоторого перерыва возвращаюсь к регулярной работе в Телеграм. Перерыв был вызван не столько техническими причинами, хотя и их хватало, сколько необходимостью осмыслить новую реальность, которая, хотим мы того или нет, формируется вокруг нас по итогам десяти месяцев жестокой войны. Часть этих размышлений воплотилась в обширной и сложной для меня - прежде всего психологически - статье, навеянной разразившимся вроде бы на пустом месте (на самом деле – на весьма «засиженном» месте) скандалом с отзывом лицензии у телеканала «Дождь». Статья отобрала достаточно много душевных сил, ну и времени, конечно, невольно спровоцировав самые длинные «телеграмные каникулы» за все время существования канала. В целом, тему статьи можно обозначить коротко: 'Что значит быть русским в эпоху апокалипсиса, устроенного самими русскими?» Мой ответ сегодня, скорее всего, никому не понравится, но я рассчитываю не на сегодня. Мне трудно сказать, сколько людей смогут прочесть статью в России. На всякий случай выкладываю любезно предоставленную мне ссылку, которая должна, как мне сказали, работать без VPN. Если с чтением статьи будут проблемы, пишите об этом в комментариях у Бориса или под стримами на Youtube, и я найду возможность выложить ее в Телеграм по главам. Не стреляйте пианиста, он играет как умеет… novaya-media.cdn.ampproject.org/c/s/nov…renburga -
Vladimir Pastukhov
Глядя на то, как политическая мудрость решения о закрытии «Дождя» продолжает «скользить» (по выражению бывшего премьера Швеции), невольно вспоминаю известный эпизод из фильма «Бег», где Хлудов говорит Крапилину: «Плохой солдат. Хорошо начал, скверно кончил…» Пока руководство Латвии открыто говорило, что его претензии к «Дождю» носят сугубо политический характер, это была спорная, но честная позиция. Когда оно решило прикрыть уязвимые места ссылкой на невыполнение формальных требований закона о дублировании контента на латвийском языке, это стало скверным продолжением, лишь иллюстрирующим сомнительность и однобокость принятого решения. -
Vladimir Pastukhov
Благодаря Борису наш «кухонный» разговор все-таки вышел из зоны «Дождя» и в основном был сосредоточен на альтернативной повестке (как и 90% наших реальных разговоров, где я задаю вопросы, а он рассказывает мне удивительные истории о том, как устроен мир). И дело не в том, что тема «Дождя» не актуальна, а в том, что она неразрешима. За неделю все мысли высказаны, дискуссия ходит по кругу и приближается к тому порогу, когда остается одна ругань. Это интересный вид спорта, но мы в нем неконкурентноспособны – там есть свои чемпионы. Тем не менее, одну мысль о «Дожде» я решился высказать. Нет ничего противоестественного и плохого в том, что русские, выступающие против войны, стремятся как-то защитить свою русскость, как нет ничего удивительного в том, что народы, на головы которых обрушилась варварская агрессия или которые живут в страхе и ожидании того, что они будут следующими (тем более им есть что вспомнить) хотели бы эту русскость, как минимум, свести к русскоязычию, а как максимум - отменить, причем желательно навсегда. Да, Россия сегодня для многих народов враг (и не только для украинцев), но это не выбор этих народов, а выбор России (я не буду здесь вдаваться в длительную дискуссию о том, являлся ли этот выбор выбором правителей или народа – жертвам агрессии это сейчас все равно). Увы, никто не может ожидать щедрого великодушия и сочувствия к врагу как нормы массового поведения. Никто не может ожидать и тем более требовать, чтобы люди, на головы которых падают русские бомбы, брали в руки моральный калькулятор и вычисляли в каждом, кто говорит по-русски, процент его «хорошести». Те, кто не поддался милитаристскому психозу (неважно – уехал он или остался в России), вынужден будет нести этот крест «ремарковского поколения». Нести до самой Голгофы и принимать мир таким, каков он есть. В целом, вся эта история заставила меня задуматься: а возможно ли в принципе в условиях войны какое-либо независимое русское вещание (телевидение, радио и прочее), которое не встроено в идеологию либо одной, либо другой стороны? Нет больше той нейтральной полосы, на которой могли бы расти цветы русских независимых медиа. Наверное, рассчет на то, что можно было, потеряв Родину, сохранить свободу, был очередной русской утопией. Реальный мир еще жестче, чем многим казалось. Другое дело, что и зависимость бывает разной. Если зависишь от сильного и уверенного в себе государства – один поводок, а если от слабого и закомплексованного – другой. На этом все о «Дожде», остальное смотрите в очередных «Кухнях». Поверьте, оно интересней. https://youtu.be/etySbye4JCg -
Vladimir Pastukhov
После эфира с Дмитрием Еловским, как и после других эфиров прошедшей пары недель, которые пришлось вести под «Дождем», вышел (точнее, вошел в себя обратно) с крепнущим ощущением, что война вывела на передовые позиции (но не на передовую) многочисленную, но ранее не так бросавшуюся в глаза партию – партию людей в “белых пальто”. Это партия особенная, ее члены объединены не экономическими или политическими интересами, не идеологическими взглядами, а чувством собственной непогрешимости. Это чувство окрыляет их и, как им кажется, дает им безусловное право - с их точки зрения, естественное - судить других. Как и всякое иное земное воплощение “Великого инквизитора”, эта партия не знает полутонов: добро, истина и справедливость всегда только на ее стороне. Внутри партии действует негласная, но беспрекословная дисциплина. Никогда заранее не договариваясь и не сговариваясь, люди в “белых пальто” всегда оказываются рядом в нужном месте и в нужное время, чтобы забить камнями - а если нет под рукой камней, то и ногами - провинившегося или оступившегося. Они ходят стаей, бьют гуртом, при опасности сбиваются в стадо вокруг вожаков. Они никогда не ошибаются, а если ошибаются, то никогда не признаются. Им свойственна злопамятность, они могут долго вынашивать планы мести. Они легко делят людей на своих и чужих. Своими являются только те, кто чувствует как они, а все остальные являются чужими. Они организованы, поэтому с ними боятся связываться, отчего они наглеют еще больше. Их невозможно ни в чем упрекнуть, потому что они произносят только правильные слова. Когда они говорят эти правильные слова, становится мучительно стыдно за свое несовершенство, за недостойные компромиссы, которыми усыпан собственный жизненный путь, и которых у них, этих сказочных людей в белых пальто, никогда не было. Их мир – это мир замкнутого пространства тоталитарной секты живых эталонов добродетели. И нет, это не коллективный портрет резидентов Кремля. Это об ощущениях, а о событиях недели можно посмотреть в программе на Ходорковский.Live: https://youtu.be/UMonxoFoRNE -
Реклама
-
Vladimir Pastukhov
Небольшая предыстория. Давно не видели сына. Наконец встретились «на нейтральной полосе». Прогуливались по южной набережной, вспомнили о былом, и разговор зашел об Америке, где я не был лет двадцать, а сын по делам ездит довольно часто. Заговорили о ценах, и Юля попеняла американцам за привычку указывать на ценниках сумму без налога, в результате чего при «расплате» у кассы покупателя (иностранца), как правило, ожидает разочарование. С нашей точки зрения – это такая разновидность маркетингового жульничества, а с Бориной – достаточно мудрый механизм, с помощью которого американцы сами себе напоминают, кто кого в этом доме содержит. Они вспоминают об этом каждый раз, в том числе, когда добавляют к покупке сумму выплачиваемого ими государству налога. Ну, мы поспорили немного, насколько это эффективно работает. Буквально на следующий день мой неисправимый телефонный сборщик информационного мусора обрушил на меня лавину скандала, спровоцированного словами Лаймы Вайкуле о том, что Пугачева содержала Россию, которая платит певице черной неблагодарностью. Дело дошло до комментариев официального представителя МИД РФ (ей-то чего не спится? Или с ценовым лимитом на нефть уже разобрались?). Вот, можно сказать, официальная позиция страны по важнейшему политическому и дипломатическому вопросу: «Оказывается, Лайма Вайкуле содержала СССР, а Алла Пугачева — всю Россию. Осталось понять, кто содержал тех, кто покупал билеты на концерты и пластинки, запуская ракеты в космос и строя заводы». И тут наш вечерний спор засиял новыми красками. В представлении правящей российской элиты государство содержит российский народ и платит ему из милостыни от щедрот своих. Народ с этой точки зрения – не более чем содержанка у богатого купчины: может и покапризничать, но должен помнить, с чьей руки ест. Государство не просто содержит всех этих певиц, врачей, учителей, олигархов, слесарей и прочих смердов, а дает им жить (в переносном и буквальном смысле слова – может и не дать). Это абсолютно перевернутая пирамида представлений о социуме. На этой точке я подумал: а может, пора на ценниках указывать налог, чтоб народ вспомнил, кто кого содержит? Впрочем, понятно, что такая психология есть отражение реалий нынешней России, где налоги представляются некоторой абстракцией, и значение имеет только извлечение и перераспрделение нефтяной ренты. Но тогда, с позволения Марии Захаровой, хочется спросить, кому принадлежат все-таки те недра, за счет которых покупаются билеты на концерты и пластинки, запускаются ракеты в космос и строятся заводы? Государству с кучей чиновников или все-таки народу? Это интересный вопрос, в ответе на который, по-видимому, и зарыта собака российского тоталитаризма. Похоже, государство пора раскулачивать, напомнив, кто в этом доме хозяин… -
Vladimir Pastukhov
И в продолжение темы эфиров. Встречайте новую “Пастуховскую кухню”. Вообще все шло к тому, чтобы ограничиться геополитическими тупиками для одних и прорывами - для других, но потом прошел “Дождь”, и пришлось начать с бури в стакане слез российской оппозиции. https://youtu.be/RegdFYYLg8o -
Vladimir Pastukhov
Говоря о недавних эфирах, которые лично для меня представляли интерес, поскольку позволили покопаться немного глубже в смыслах нашего депрессивного бытия, хочу обратить внимание на разговор с Анной Немзер на «Дожде». Мы давно с Анной не разговаривали. Найти сейчас время для того, чтобы что-то вставить в график, непросто. А все, что сейчас не в графике, известно куда идет… Но это не тот случай. И время нашлось, и я ни разу об этом не пожалел. Удалось потеребить наше настоящее за прошлое и поискать корешки под толстым слоем пепла истории. А «Дождю» спасибо за работу и за то, что он делает хорошего. А ошибки бывают у всех, лучше поберечь камни для других целей… https://youtu.be/nrGJZal8Zkg