Синие занавески. Страница 7

Привет! Новый пост завтра. Будет обзор на одного норвежского автора. Интрига.джипег

Эрнест Клайн “Первому игроку приготовиться” (2011) и Кэтрин Данн “Любовь гика” (1989)

Второй игрок

Две недели назад я не думал, что свяжусь с этой историей. Неделю назад я почти случайно попал на сеанс, а когда вышел из кинотеатра сразу отправился в книжный. На волне ностальгических переживаний об играх и фильмах прекрасной эпохи хотелось продолжения банкета и поступить логично. Я уже почти добрался до полки, где лежало переиздание “Первому игроку приготовиться”, но что-то пошло не так. С полки смотрели сиамские близнецы в цирковых костюмчиках: “Любовь Гика” Кэтрин Данн. Как устоять перед таким?

По сюжету книги оказывается, что Данн понимает “гик” очень по-своему, а основное занятие “гиков” - откусывать курицам головы на ярмарках. Отец семейства однажды увидел сад экспериментальных роз, непохожих на что-либо, но все равно прекрасных. Тут его осенило: нужно закармливать беременную жену веществами, чтобы вырастить артистов для своего цирка. Важно понять, что сделано это было не из какого-то злого умысла. “Любовь гика” - это семейная история про самую нормальную любовь детей и родителей - главное не забывать этот акцент на протяжении всего чтения.

Если автор пользуется контентом 18+, он должен протолкнуть под этим соусом действительно мощную идею, а не философию инстаграма под голожопыми фотками. Данн не просто написала отличную книгу, это целое исследование красоты и нормальности.

Первый игрок

И книга, и фильм минимум на треть состоят из отсылок к поп-культуре, поэтому вы вряд ли удивитесь, что “Первому игроку приготовиться” выгрызает грудину роману Данн и двойной пастью Чужого скалится на все происходящее.

В недалеком будущем человечество мигрировало в симуляцию ОАЗИС. В реальном мире остался голод, энергетический кризис и ядерные взрывы. Людям больше не нужны звезды в небе, только “Сокол тысячелетия” и первым занять ник “Nagibator666”.

Множество игроков охотится за волей создателя, дарующей несметное богатство и власть. Наши наивные герои - пасхантеры, которые делают небывалый прорыв в поисках ключей от “рая”. Против них выступает целая корпорация, желающая заполонить все рекламой, зарубить анонимность и свободу слова. В фильме есть только про рекламу, поэтому нам не видно, что герои и злодеи косвенно идут одной дорогой: отказа от ОАЗИСа.

Часто бывает, что за ворохом отсылок у произведения пропадает собственный хоть сколько-нибудь оригинальный сюжет. Клайн, видимо, хорошо понимал правила игры с отсылками, поэтому выстроил серьезный многоуровневый конфликт, ровно как те его спальные районы из штабелей трейлеров.

Книга говорит о вопросах ухода в другую реальность с весьма трезвой позиции, поэтому даже у предвзятого к компьютерным играм читателя не возникает отторжения. Автор четко прописывает мотивы эскапизма персонажей, так что понимаешь - другого пути не было.

Экранизация поражает жирным визуалом, а появление героев юности нажимает на нужную клавишу, и улыбка растекается по лицу. Фильм держится в берегах не самой банальной, но пубертатной сказки с “за все хорошее, против всего плохого”.

“Любовь гика” 8 из 10, “Первому игроку…” 7 из 10.

Новый обзор в пятницу. Надеюсь, что ничего завтра не изменится, шоу будет продолжаться, но на всякий случай:

Паблик https://vk.com/siniezanaveski
ТамТам https://tt.me/siniezanaveski

Есть инфа, что разгульной жизни завтра придет конец: телеграм заблочат, никакого праздника не будет. Где вам было бы удобно читать "Занавески" дальше?
anonymous poll

Сделать паблик вк, чтобы его никто не читал – 95
👍👍👍👍👍👍👍 79%

ТамТам - мессенджер-ноунейм, в котором все максимально близко к каналам в тг – 17
👍 14%

WhatsApp как-то приспособить и не вскрыться по дороге – 9
👍 7%

👥 121 people voted so far.

Пару недель назад я писал, что нашел пропавшую в детстве сестренку, некое недостающее звено между хорошими книгами, и нужно срочно восстановить эту несправедливость, итак:

Агота Кристоф “Толстая тетрадь” (1986)

Мы вернулись в отчий дом. Собралась вся семья, даже старший брат отложил свой “Жестяной барабан” и спрашивает, что стало с литературой после войны. Средний говорит, что “Школа для дураков” научила людей новому языку и теперь он крючьями свисает у них из пастей. Младший приоткрывает одному читателю голову и просит попробовать “лучшее блюдо Осиной фабрики”: рагу на заводных апельсинах.

“Надеюсь, я не переборщил с солью и отсылками?” - спрашивает он.
Мы готовы ко всему.

“Толстая тетрадь” написана невозможным языком, поэтому рассказывать о ней приходится по ее правилам. Отправная точка - это рассказчик. Точнее два рассказчика: братья, что всегда говорят о себе “мы”, с первого класса вместе, и за все, что делают - отвечают тоже вместе. При попытках разделить братьев, они бьются в истерике и заболевают. Не скажу, что это суперпопулярный образ в литературе, когда одна душа имеет два тела, но прецеденты были. Разница в том, что Кристоф поручает им Особый язык и ведет этой дорогой в самые запредельные места.

“Чтобы решить “Хорошо” или “Плохо”, у нас есть очень простое правило: сочинение должно быть правдой. Мы должны описывать то, что есть, то, что видим, слышим, делаем. Например, запрещается писать: “Бабушка похожа на ведьму”; но можно писать: “Люди называют Бабушку Ведьмой”.

Можно подумать, что читать художественный текст вообще без выразительных средств - это скучно и вообще зачем, но Кристоф демонстрирует просто космическое чувство слова, у нее полно ударных строк и того, чем можно зацепить за живое.

Кристоф изображает военное время условно. Есть большой Город и областные селенья. Есть иностранные солдаты с одной и другой стороны, потому что делают они одно дело. У географических мест нет названий, люди утратили имена. Библия стала просто книгой, звездное небо над головой заполонили бомбардировщики, нравственный закон внутри нас прогрызли черви. Мать-война настолько изменила правила игры, что мы должны перестать как-либо оценивать рассказчиков. Их путь столь же естественен, сколь безобразен.

В книге много чернухи. Чувствуется, что Кристоф пользуется ею без наслаждения, но регулярно, потому что рассказчикам нужна только правда, даже если она разъедает глаза. В то же время книга не лишена юмора. Правильнее будет сказать, “юмора висельников” - это очень на любителя, вроде пиццы с ананасами и крайней плотью.

8 из 10

Забыл сказать, что метиловый спирт так-то яд. Похоже автор плохо учился в своем Гриффиндоре и перепутал его с этиловым

Роберт Гэлбрэйт “Зов кукушки” (2013)

Только что дочитал книгу. Сижу в гнетущем ощущении, будто знаю чей-то сальный секрет. Роберт Гэлбрэйт - это та самая Джоан Роулинг. Пау!

Очень круто, что заработав все деньги мира, Джоан продолжает бросать себе творческие вызовы. Доказывать окружающим, что “Гарри Поттер” не был случайной удачей, а она - первоклассная писательница.

Сложность в том, что бросает [вызовы] она не слишком далеко, так что Донцова со своими мопсами оказываются расторопнее, быстрее нападают на кость и давно всё придумали в жанре “таких себе детективов”.

Не буду останавливаться на мотивации, сначала выпускать “Случайная вакансия” под своим именем, а потом “Зов кукушки” под псевдонимом, если так хочется реальных откликов. Хочу объективно доказать, почему Роулинг написала роман себе в штаны.

“Выбросилась супермодель из окна или ей помогли”, - выясняет бывший вояка, а теперь одноногий сыщик Страйк. В этом ему помогает умница-секретарша Робин. Сыщик недавно расстался с девушкой, поэтому освободилось место для служебного романа в следующих книгах. История вообще оставляет подозрительно много места для продолжения серии. Так редко делают авторы-дебютанты, кем хотела казаться Роулинг.

Первый звонок, что предстоит “настоящее литературное путешествие” поступил уже с восьмой страницы. На обдумывание фразы “взъерошенный центнер мужского веса” я потратил лучшие годы. Удивляют не столько банальные сравнения: “информация, как вирус быстро распространялась”, сколько подбор слов: бомжи пьют не водку, а именно метиловый спирт, дама в возрасте - матрона. Что-то можно списать на перевод, но как быть с дешевым символизмом, вроде налипшей зелени на обручальном кольце Робин, когда с женихом начинаются проблемы?

Первые страниц 50 (из 500) читаются бодро, но легкость эта быстро проходит, потому что сюжет не развивается вообще. Герой по второму кругу делает работу полиции, опрашивая свидетелей, а потом приходит к новому выводу. Похоже на марафон вДудя с одинаковыми вопросами и реакциями.

Автор не показывает мышление сыщика, а потом вываливает историю единым потоком. Когда в расследовании нет цепочки озарений, каких-либо новых подробностей и твистов - это уже не детектив, а мафия. Город засыпает, потому что за 65% романа не происходит вообще ни-че-го. Я дочитывал исключительно на вере, что карма принесет мне минимум 2 отличные книги за мучения.

Удивляет наивность Роулинг. Лондонская полиция находит у свидетеля пакетик кокаина и готовые дороги, а свидетель остается на свободе. Не будем разочаровывать автора, что за наркотики обычно наказывают, а сюжета потом не случается. История с паролем от ноута похожа на то, как если бы сыщик посмотрел на небо, а там единороги радугой пишут отгадку - вот настолько это реалистично. Логика поступков злодеев трещит со звуком запусков Байконура, но для Роулинг все ок, ведь она назвала их “психами” - этого достаточно.

Книга хочет казаться детективом из мира моды и знаменитостей, но мир селебрити представлен плоско. Если модельер, то гей. Если продюсер, то “Вайнштейн”. Если рэпер, то гэнста. Если модель, то легкого поведения. Все это настолько шаблонно, что до самого конца не покидает ощущение фанфика по Донцовой.

3 даши васильевы из 10

Вчера ходил на открытую лекцию по паразитологии. От полного зала (просто вход был бесплатным) и чарующего запаха халявы я вдохновился немного рассказать о любимой книге из этой области. Тема специфичная, многим не зайдет, поэтому просто оставлю наводку, а новый большой обзор будет в воскресенье.

Карл Циммер “Паразиты. Тайный мир” (2001)

Книга ловко балансирует между серьезным исследованием и доступностью изложения. Тот редкий вид науч-попа, который захватывает в заложники и не дает оторваться, пока читатель не узнает кто убийца. Отдельные главы читаются с детективным упоением, но все же автор работает только с фактами и живыми героями.

Уровень мерзости 3 из 5

Ричард Адамс “Обитатели холмов” (1972)

Люди делятся на два типа: на тех, кому нравится “1984” и тех, кому зашел “Скотный двор” Оруэлла. Ладно, хорошо, есть еще и третьи, кто водил жанр антиутопии в кино на последний ряд. “Обитатели холмов” удивительным образом попадают во все группы и в самое сердечко.

Примерно так мне когда-то рекламировали эту книгу. Весьма точно, надо признать.

Ричард Адамс любил рассказывать своим дочерям волшебные истории про умных зверушек, особенно кроликов, а ненасытные дети все время отвечали, что нужно больше сказок. Тогда Адамс смешал историю средних веков с вымыслом и выдал, возможно, одну из лучших детских книжек. Лучших потому, что “Обитатели холмов” стоит прочесть и в том возрасте, когда от детства остались вкладыши жвачки “Turbo” и перепутанная радуга.

Жил-был кролик Пятик с даром предвидения, и приснилось ему, что однажды вся их колония погибнет. Пятик со старшим братом направились к главе колонии, но тот счел его рассказ безумным и уходить с насиженного отказался. Тогда несколько кроликов, что все же доверились Пятику, покинули зону комфорта и отправились на поиски земли обетованной.

Животный мир не просто скопирован с условного “скотного двора” или “зверополиса”, он весьма проработан и в культурном, и в социальном плане. Особенно Адамсу удался фольклор самих кроликов. Эти сказки в отрыве от произведения просто 10 счастливых лапок из 10.

Кажется, что дальше пойдут дифирамбы, но не все так просто.

Осилив ⅕ текста, я вдруг понял, что уже не могу сдерживать тошноту от уменьшительно-ласкательных суффиксов. Все это выглядит примерно так: “Десяток щеночков корги ворвались в здание и лапками удерживают заложничков”. От сладкой ваты, что прячет серьезный сюжет, быстро слипается.

Разумеется, дело не только в этом. Соглашаясь, что кролики могут предвидеть будущее и “инженерно” мыслить, мы принимаем некие условности. Поэтому читателя начинает троить, когда кролики поступают то до дебильного глупо, то чертовски гениально. Эти условности не дают понять, насколько персонажам чуждо человеческое.

Весь этот Дисней долгое время держится в берегах примитивной истории и начинается раскрываться в мощное произведение, когда мы уже узнаем, что собачка делает гав-гав, коровка му-му, Герасим - ничего хорошего. Книга пролежала у меня год с закладкой на 106 странице, но продолжил чтение только неделю назад.

За этой гранью книга не взвинчивает темп, не делает сюжетный твист. Она становится многослойной, но в то же время остается понятной даже ребенку. Кролики отходят дальше и полностью рвут связь со своим старым миром. Теперь не будет однозначно правильных решений, у них появится что терять, а их выбор станет по-настоящему ценен.

8 из 10

Сегодня я стал героем индийского фильма в стиле “Их разлучили в младенчестве, но вот они встретились, спустя 25 лет”. Я уже писал обзоры на “Осиная фабрика” Бэнкса и “Школа для дураков” Саши Соколова. На правах двоюродного брата в описании также упоминается “Жестяной барабан” Гюнтера Грасса, и вот я уже не знаю, как мог пропустить работу, имеющую родство сразу с тремя моими любимыми книгами.

Сердце мое бьется в предвкушении от чтения, а значит совсем скоро я и мои 30 слонов станцуем об этом.

Новый обзор будет завтра днем. Спасибо, что читаете “Синие занавески”.

Ричард Морган “Видоизмененный углерод” (2002)

Сообщения о том, что “Видоизмененный углерод” - отличная штука месяц назад посыпались на меня со всех сторон. Их было столько, что невольно подумал, будто меня все-таки возьмут в школу магии и чародейства. Тогда я решил сделать ход конем и прочитать сначала книгу, а потом посмотреть сериал, чтобы доебывать всех фразой “а книга лучше!”.

Человечество прогрызло себе путь в бессмертие. Физическое тело больше не проблема. Можно купить любую оболочку и загрузить в нее сознание через десятки световых лет. Окончательная смерть все еще возможна, но за такое преступление следует весьма строгое наказание. Освоение космоса идет полным ходом. Обитаемые планеты, такие как родина главного героя, зачастую видятся рукотворным Эдемом, в отличие от Земли, куда переносится действие после элегантной завязки.

В жанре киберпанк всех авторов принято подводить к холодильнику, где оставили свои засечки по росту Уильям Гибсон и Филип Дик. Видно, что Морган старается выглядеть самобытным автором, но по факту крепко сидит на достижениях более старших коллег и привстает на носки, чтобы показать, как вымахали его идеи и стиль за лето.

Но как бы нет.

Не может быть ничего хуже, чем литература про попаданцев. Да, это лайт-версия, а не “Эльфы на полях Второй Мировой”, но от того, что главный герой 10 раз скажет, что он не местный, мир интереснее не становится.

В книге вообще нет детектива, хотя некоторые даже называют произведение “нуаром”. Если бы главного героя оставили в покое и не нападали на него каждые 50 страниц, он бы не сдвинулся с места в своем расследовании. Абсолютно все ниточки появляются в руках Ковача, когда он героически убивает врагов, которые нападают удобными волнами по 2-3 человека. Сам экшен описан неплохо, но слабо подходит как метод удержания читателя при нулевом напряжении сюжета.

“Видоизмененный углерод” - это влажная фантастика. Почти каждого персонажа женского пола автор рецензирует реакцией члена главного героя. Книга вообще гораздо ниже среднего в плане языка: “Нянча бокал” и “щедрыми полными губами” - это самое милое, что может вам встретиться в этих графоманских джунглях.

Героя часто переклинивает на воспоминания о мертвых друзьях, что вполне логично и понятно, учитывая что он элитный боец с промытыми мозгами, только нет. Все эти машины убийств с романтичными скелетиками в шкафу - такое очевидное желание усидеть на двух стульях, что в щель можно кабачок просунуть.

У Моргана проблемы с описаниями. Он вдается в подробности вещей, которые никак не влияют на сюжет и не помогают представить город XХVIII века. Автор вклинивает отвлеченные мысли и воспоминания прямо в диалоги, так что читатель забывает прошлую реплику.

Сериал в этом смысле даже лучше книги, хотя по первой серии у меня тоже ряд вопросов. Особенно по части убийц в отеле. Тем не менее экранизация лучше заостряет социально-религиозные проблемы, связанные со сменой оболочек.

3 из 10

Привет! Долго думал, стоит ли писать оффтоп к последнему посту, но чтение “Видоизмененный углерод” идет туго, поэтому обзор задержится до выходных.

Хоть канал о художественной литературе, сейчас я расскажу о 3 исторических книгах, которые стоит прочесть, чтобы понимать где вероломно спиздел Фоллет, описывая Первую Мировую войну.

1. Бэзил Лиделл Гарт “Правда о Первой Мировой” (1930).

Судя по названию, можно решить, что Гарт расскажет сенсационную правду: пришельцы подарили немцам передовые технологии, японцам хентай, а британцы сделали огромного зефирного морячка и так победили на море, но нет. Всратое название - изобретение местного издателя.

Гарт был участником битвы при Сомме - одного из крупнейших побоищ в истории (более миллиона убитых и раненых), а потом написал книгу о том, как важна человеческая жизнь.

В книге как бы существует два Гарта. Первый проводит мощную аналитическую работу каждого хода. Второй получает кайф от самого искусства войны. Ему одинаково приятны красивые планы союзников и врагов. Гарт кристально объективен и кислотно критичен, когда командиры теряют людей.

2. Барбара Такман “Августовские пушки” (1962)

У Такман потрясающее чувство языка. Она буквально пишет “Первая мировая для чайников”, но это поистине глубокое произведение. Представьте доску с кучей прибитых полароидных фото. Все они связаны между собой красными нитями - примерно таким паучьим стилем стягивает такман Историю. Каждый факт и решение персонажей выглядят настолько логичными и закономерными, будто мы собираем войну из цветных кубиков по схеме.

Такман много рассуждает о причинах столь затяжного конфликта и проводит параллели между событиями тех лет и тем, во что превращается мир с ядерным оружием, кхе-кхе.

3. Альфред Нокс “Вместе с русской армией. Дневник военного атташе. 1914-1917”.

Это как держать руку на пульсе вскрытой вены. Сначала пишешь какой широкой души эти пухленькие пьяненькие генералы, а потом захлебываешься кровью.

Книга примечательна тем, что кроме дипломатических блоков и статистики здесь есть место ряду исторических фигур. Мы как будто убегаем по портретной галерее на костылях и плохим снабжением, но дневник - это именно тот формат, в котором события предстают в своей изначальной форме, а не под редакторскими фильтрами. Особенно круто наблюдать за рождением штабных решений: мы все присутствуем при историческом моменте: разбиваем бутылку о борт корабля, что идет на большую войну. Корма трещит по швам.

Кен Фоллет “Гибель гигантов” (2010)

Подтвердите, что вам есть 18+
Что показывает небо Аустерлица?

Есть такой вид извращения - романы-эпопеи. По статистике каждый третий россиянин хотя бы раз был застукан с “Война и мир” или “Тихий дон”. Неутешительная статистика, но много ли мы знаем авторов, которые занимаются этим сейчас?

Кен Фоллет задумал в трех книгах рассказать всю историю XX столетия. Пропустить ключевые события века через несколько семей, чтобы показать эволюции характеров, интриги и войны с разных сторон.

Из книги можно узнать, чего стоит братская любовь, как подкатить на такси прямо к передовой, считается ли война главным сутенером истории, кое-что о правилах поведения в шахтах и с богатыми пижонами, за что боролись британские женщины и как все герои потеряют невинность, потому что Курт прав.

Отправляясь в такое содомированное путешествие (900+ страниц), всегда нужно проверять стиль автора. Осилить подобный материал с отступлениями в духе “Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена”* залупно чуть более, чем полностью. К счастью, Фоллет хорошо переведен и пишет простыми предложениями. Это немного вредит диалогам: зачастую они выглядят так, будто собеседники параллельно залипают в телефоны. Тем не менее, автор в ладах с ритмикой и умеет создавать атмосферу.

Отмечу, что быт российских семей показан мелко. Видно, что для автора это минное поле, потому что не получилось нагуглить чего-то достоверного, а к специалистам идти было западло. Но даже это не вызывает раздражения, потому что Фоллету удается поймать некий поток, в котором все персонажи смешиваются в едином усилии толкать сюжет вперед.

“Гибель гигантов” проводит черту между человеком XIX и XX века, потому что теперь он умеет убивать в промышленных масштабах. Мы понимаем, что отныне будем иметь дело с новым видом и, затаив дыхание, ждем 40-ых.

Не могу рекомендовать всю трилогию, потому что автор явно подсуживает некоторым странам. Например, Германия 26 лет готовила план Шлиффена, который полностью предсказывал вооружение противников с пророческой точностью, оказалась невинно втянута в Великую Войну. Видно, что в историзм книги стреляли. Из обеих его ног хлещет кровища, вряд ли он еще станцует чечетку.

В следующих книгах таких сомнительных вещей становится больше, они все сильнее лезут на передний план, отодвигая человеческие истории куда-то далеко и надолго. Страшное время требует страшных мер.

7 из 10

*В книге «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена» 9 томов. 3 тома уходят на истории и воспоминания, которые проносятся в голове отца главного героя, пока он поднимается к жене, чтобы ну вы поняли, ну это.

Лео Перуц “Мастер страшного суда” (1922)

Постыдно рассказывать о таких авторах и книгах без контекста. Камера отдаляется, прожектор выхватывает из тьмы Эдгара По, Густава Майринка, еврейский вопрос, эмиграцию из Австрии и Умберто Эко.

Роман “Голем” (1914) Густава Майринка называют первым бестселлером, тираж около 100 тыс. экземпляров. Почему история о глиняном чудище обрела такую популярность в военное время? Майринк был истинным знатоком каббалы, каждое его слово источало непостижимую магию. Не такую, как в случае с Лавкрафтом, менее осязаемую и без тентаклей.

В своем творчестве Перуц мешает потусторонний ужас и вполне бытовые проблемы. Его герои прыгают в другие миры и замечены в плащах на голое тело в общественных местах.

Ровно в тот момент, когда талант Майринка падает на снег с красной дырой в пузе, известность приходит к другому “австрияку”. Лео Перуц подхватывает традицию мистической литературы и несет ее через реку, словно Певцова в “Бандитском Петербурге”.

В основе “Мастера” лежит детективный сюжет. Автор когтистой лапой вытягивает опыт Эдгара По и убивает без свидетелей. Идеальное преступление без замочной скважины. Перуц пользуется ограниченным наборов инструментов: у него нет суперсыщика, особой методики или воскрешающих зелий для любимых персонажей, потому что он не нацелен на серийность, как Конан Дойл или Агата Кристи. Его текст - это такой минимал, но проведи по нему скальпелем - брызнет желудочным соком и зальет всю комнату!

“Мастер страшного суда” нельзя назвать поворотной книгой в творчестве Лео Перуца. Она назревала. Оставив работу, Перуц смог сфокусироваться на литературе настолько, что выдал одну из 100 лучших книг всех времен по версии Борхеса.

Весь экспрессионизм уперся башкой в “Мастер страшного суда”, как Атлант в небосвод, и пророс сквозь него чернющими татуировками. “Мастер” настолько аккумулирует в себе это течение, что предвосхищает Умберто Эко, но обойдемся без спойлеров.

Политические события 30-ых годов вынудили Перуца с семьей уехать в Израиль, где его писательская деятельность надломилась. В Австрию ему удалось вернуться, спустя 20 лет, после чего вышла еще пара бесцветных книг на околорелигиозную тематику.

В последнее время обзоры стали больше, и хочется верить, что интереснее. Их удобно читать или кому нужны эти простыни?
anonymous poll

Все норм. Удобно – 63
👍👍👍👍👍👍👍 86%

На словах ты Лев Толстой! Зачем так много текста? 4-5 абзацев потолок! – 5
👍 7%

А на деле Алексей – 5
👍 7%

👥 73 people voted so far.

Шейн Джонс “Остаемся зимовать” (2009)

Мы в казино. Ночь покера.

Еще карту. Еще. Эту жадность ничем не унять. Руки спокойны, но ЕЩЕ секунда и глаза потекут из-под очков от напряжения.

Вскрываемся?
Признаю, в прошлом посте я блефовал! Одноименная песня Сплина появилась много раньше сказки Шейна Джонса, но сейчас пришло время сбросить маски и выложить карты на стол. Сказать, что общего у вечной мерзлоты и воздушных шаров с азартными играми, и почему вы чертовски рискуете пройти мимо этой книги.

“Остаемся зимовать” довольно мрачная сказка, внутри которой зреет магическое пламя. Путь к очагу близок, в моем издании 140 страниц, но в такую метель пройти по прямой к самой Идее не так просто. Чтобы чтение попало в нужное горло, нужно довериться автору, даже если по ощущениям его фантазия везет вас в багажнике ночью в лес. И не бояться олицетворений, да*.

Февраль совершенно особенный месяц. В нем столько предвкушения! Кажется, стоит сжать зубы, потерпеть ЕЩЕ немного и начнется мистический праздник жизни. О, весна без конца и без краю - без конца и без краю мечта! Но вдруг мир застревает в этом состоянии, Февраль жив и отказывается уходить. Самые робкие надежды бычкуют прямо об тело. Примерно к сотому февраля рубцуется новое небо, что пахнет океаном. По нему больше не летают воздушные шары, и герои вмерзают в свои разломанные жизни.

Февраль живой “человек” со своими маленькими радостями, вроде похищения детей или кофе. Местные жители пытаются с этим бороться, но постепенно сходят с ума. Книге удается рассказывать о довольно жутких вещах так, будто пламя не угаснет и это вовсе не снег, а конфетти.

“Остаемся зимовать” удивительным образом сплетается с “Перебои в смерти” Жозе Сарамаго. Обе эти работы остановили мгновение, и оно не оказалось прекрасным. Обе эти истории выдирают из вечности зуб мудрости, и как он блестит на солнце!

Шейн Джонс рискнул. Он не просто придумал интересную самобытную историю и нашел нужные слова, чтобы рассказать ее людям. Чувствуется, что автор вложился в каждую страницу, будто у него не хватало денег на важную операцию, а теперь они превратились в фишки. Он сидит за игорным столом с одной парой и не знает, как будет жить, если нам не понравится. Джонс буквально летает снаружи всех измерений, показывая условному Нилу Гейману, что его путь в литературе не единственный, что сказки могут быть разными, и в жанре далеко не все сказано.

*Пока писал обзор, встретил в сети довольно много комментариев по типу “автор точно что-то курил”. Очень жаль людей, которые думают, что единственный способ писать необычно - вещества.

Привет! Новый пост будет или сегодня вечером, или нет. Расскажу про самую ФЕВРАЛЬСКУЮ книгу, воспетую группой Сплин. Нагнетаю интригу как могу.

ААААААААААА