Привет! Долго думал, стоит ли писать оффтоп к последнему посту, но чтение “Видоизмененный углерод” идет туго, поэтому обзор задержится до выходных.

Хоть канал о художественной литературе, сейчас я расскажу о 3 исторических книгах, которые стоит прочесть, чтобы понимать где вероломно спиздел Фоллет, описывая Первую Мировую войну.

1. Бэзил Лиделл Гарт “Правда о Первой Мировой” (1930).

Судя по названию, можно решить, что Гарт расскажет сенсационную правду: пришельцы подарили немцам передовые технологии, японцам хентай, а британцы сделали огромного зефирного морячка и так победили на море, но нет. Всратое название - изобретение местного издателя.

Гарт был участником битвы при Сомме - одного из крупнейших побоищ в истории (более миллиона убитых и раненых), а потом написал книгу о том, как важна человеческая жизнь.

В книге как бы существует два Гарта. Первый проводит мощную аналитическую работу каждого хода. Второй получает кайф от самого искусства войны. Ему одинаково приятны красивые планы союзников и врагов. Гарт кристально объективен и кислотно критичен, когда командиры теряют людей.

2. Барбара Такман “Августовские пушки” (1962)

У Такман потрясающее чувство языка. Она буквально пишет “Первая мировая для чайников”, но это поистине глубокое произведение. Представьте доску с кучей прибитых полароидных фото. Все они связаны между собой красными нитями - примерно таким паучьим стилем стягивает такман Историю. Каждый факт и решение персонажей выглядят настолько логичными и закономерными, будто мы собираем войну из цветных кубиков по схеме.

Такман много рассуждает о причинах столь затяжного конфликта и проводит параллели между событиями тех лет и тем, во что превращается мир с ядерным оружием, кхе-кхе.

3. Альфред Нокс “Вместе с русской армией. Дневник военного атташе. 1914-1917”.

Это как держать руку на пульсе вскрытой вены. Сначала пишешь какой широкой души эти пухленькие пьяненькие генералы, а потом захлебываешься кровью.

Книга примечательна тем, что кроме дипломатических блоков и статистики здесь есть место ряду исторических фигур. Мы как будто убегаем по портретной галерее на костылях и плохим снабжением, но дневник - это именно тот формат, в котором события предстают в своей изначальной форме, а не под редакторскими фильтрами. Особенно круто наблюдать за рождением штабных решений: мы все присутствуем при историческом моменте: разбиваем бутылку о борт корабля, что идет на большую войну. Корма трещит по швам.