Громкая держава. Страница 4

На египетских фресках, рельефах, в скульптуре женщины примерно того же размера, что и мужчины. Это свидетельство их равного статуса (рабы, слуги, побежденные враги — все, как правило, меньше нормальных людей). На этом рельефе изображены Анахсенамун и ее брат и супруг, знаменитый Тутанхамон.

Египетская жена и ее муж-иностранец со слугой. Иностранца легко узнать по облику и одежде. Он пьет пиво через соломинку.

Ну а в Древнем Египте-то что?

По сравнению с другими культурами древности, свадебные обычаи и традиции древних египтян кажутся крайне необычными. Был ли это результат африканского влияния (во многих традиционных африканских культурах у женщин уровень авторитета и независимости значительно выше, чем в других традиционных обществах) или признак того, что греки и римляне опасливо называли “египетской мудростью” — Древний Египет, похоже, был для женщин существенно привлекательнее, чем Греция или даже Рим.

Во-первых, египтяне были крайне семейственны. Свидетельства разного рода, от росписях в гробницах до любовной поэзии и бюрократических документов показывают, что египетские мужчины обожали — и уважали — своих жен. Лучшие браки организовывались внутри кланов, чтобы не рассеивать капитал. Писец Анахшешонк советует будущим свекрам: “Не жените своего сына на невесте из другого города, дабы не отнимать его у себя”. Древнеегипетский инбридинг нашим современникам кажется шокирующим: брак между двоюродными братом и сестрой или даже между дядей и племянницей был совершенно приемлем. Про более тесные виды инцеста, впрочем, не все так ясно: фараоны иногда женились на собственных сестрах или дочерях, но это был скорее династический трюк, а не средство размножения. Похоже, что у нормальных людей такие причудливые браки распространения не получили. Дело несколько осложняется тем, что слова “брат” и “сестра” часто используются в древнеегипетском просто для выражения теплых чувств.

Другой важный вопрос — многоженство. Опять-таки, за исключением фараонов, большинство египтян были довольно моногамны. Когда завещание мужчины или надписи в его гробнице указывают на нескольких жен — это с большой вероятностью те жены, с которыми он развелся или которых пережил.

Египтяне пользовались довольно большой свободой при выборе партнеров: у них не было запретов на брак с иностранцами (есть изображения явно смешанных и при этом счастливых пар), не было даже запрета на брак хозяина и рабыни (или наоборот). Конечно, современной, 21st-century style свободы у египетских женщин не было: о браках договаривались родственники брачующихся (мужчины) или, скажем, жених и отец невесты. При этом свидетельств о том, что кого-то выдавали замуж против воли, практически нет.

Возможно, самая удивительная черта египетского брака заключается в том, что это было дело крайне неформальное и непафосное, и в этом египтяне отличались не только от древнего мира, но и от наших современников. Государство и религиозные институции не проявляли к свадьбам никакого интереса; вообще никакой единообразной церемонии “бракосочетания” не существовало. Даже слово “свадьба” в древнеегипетских источниках отсутствует. Не было колец, не было торжественной одежды, не было перемены имени, ничего этого не было. Есть свидетельство о том, что жених с невестой ели ритуальное блюдо (возможно, с солью) — но даже оно основано на единственном плохо сохранившемся документе. Очевидным свидетельством брака был лишь переезд невесты из родительского дома в дом семьи мужа. Брак представлял собой совместное проживание двух людей в общем хозяйстве — по всем признакам он был, так сказать, гражданским.

Нет, конечно, какие-то бюрократические особенности у всего этого мероприятия имелись; египтяне обожали бюрократию, и при переходе под греческую, а позже под римскую власть эта тенденция только усилилась. Но это была именно бюрократическая формальность, как поход в мэрию. Типичное соглашение о браке заверялось шестнадцатью свидетелями; помимо прочих положений, оно содержало обещание мужа выплачивать жене ежемесячное пособие. В другом сохранившемся документе жена выдает мужу займ под 30% годовых. В других древних культурах такая экономическая свобода женщин была невиданной; неудивительно, что греческие историки обвиняли египтян в том, что они слабаки, которые не могут управлять своими женщинами.

Переход невесты в новый дом был делом радостным, несмотря на неофициальность обряда. Египтяне любили развлечься, и процесс был довольно картинным — в конце концов, невеста должна была взять с собой всякие “женские вещи”: кровать, зеркала, украшения, музыкальные инструменты, дорогую одежду… Процессию сопровождали все местные жители, которые пользовались случаем попеть, потанцевать, поесть и выпить.

Несмотря на равнодушие египтян к свадебным церемониям, назвать их неромантичными было бы сложно. Лучшее свидельство тому — многочисленные любовные письма, подобные письму времен Нового Царства, где женщина говорит о своем муже: “Если меня изгонят в Сирию, в Нубию, в пустыню — я не откажусь от него”.

Невеста, окруженная свадебными гостями и эротами (эти греческие крылатые боги любви на греческих вазах часто указывают именно на свадьбу) держит на руках паис амфиталес.

(окончание)

После этого начинался главный ритуал дня — из дома невесты в дом жениха выступала процессия. Ее часто называют колесничной, но колесницы для боевых и любых других действий не использовались уже несколько веков, так что их изображения на керамике, вполне возможно, тоже художественное преувеличение. Поскольку важный элемент процессии составляли факелы, происходило дело, скорее всего, после наступления темноты. Факелы несли матери брачующихся; невеста держала кастрюлю или решето — символы домовитости.

В доме жениха невесте предлагали съесть спелый плод; на жениха и невесту гости обрушивали ливень мелких предметов — фиников, монет, сухофруктов, орехов. Оба обычая, опять-таки, были призваны привлечь плодородие. (Разумеется, имелось в виду только женское плодородие. Греки не считали, что у мужчин тоже есть какая-нибудь фертильность, а Аристотелю представлялось, что женщина — это просто сосуд для выращивания плода, в то время как вся наследственная “информация” передается через отцовское семя. Что, кстати, думали древнегреческие философы и ученые про детей, которые представляли собой вылитых матерей, неясно.)

Затем наступал очередной важнейший этап церемонии — снятие покрывала с невесты. Разумеется, это символическое действие было сексуально заряжено, и именно после него невесту наконец отводили в брачные покои и оставляли наедине с женихом. Празднование придолжалось; у дверей опочивальни на страже стоял друг жениха — проследить, чтобы невеста (или жених, мало ли) не сбежали, а остальные гости громко распевали непристойные песни и громко стучали в двери спальни, чтобы отвадить злых духов.

Третий день празднеств назывался эпаулия; в этот день происходил обмен дарами. Отец невесты дарил ей разные косметические товары типа мыла и благовоний; сама невеста передавала новоиспеченному мужу предмет одежды, вероятно, связанный ей самой — как знак ее экономической состоятельности (не забудем, что слово экономика происходит от греческого οίκος, ‘дом’).

Завершающим ритуалом трехдневных свадебных празднеств был пир, на который собирались исключительно мужчины, но готовила его (или, по крайней мере, участвовала в его приготовлении) молодая жена. Потом эта самая молодая жена отправлялась, чтобы посвятить свой лутрофорос нимфе. В Афинах это святилище находилось непосредственно на южной стороне от Акрополя, и там потом нашли много фрагментов посвященной посуды.

Лутрофорос с мифологическими мотивами. Снизу изображено соблазнение Леды Зевсом в виде лебедя (немножко странно для свадебного сосуда, но ладно).

(продолжение)

Если вы смотрели Мою большую [толстую] греческую свадьбу, вас не удивит, что афинская свадьба продолжалась три дня. Самые важные ритуалы были впихнуты во второй день, но дни рамочные были не менее важны. Обычно организация свадеб приходилась на месяц гамелион (корень тут тот же, что и в слова “свадьба”: моногамия, полигамия, гамета), который примерно соответствует январю; именно в гамелионе отмечали свадьбу Зевса и Геры, и в этом празднестве как в общегосударственной годовщине принимали участие все супружеские пары. Если вы знакомы с историей этого брака, вы можете задуматься, так ли уж стоило там что-то отмечать.

Первый день назывался проавлия; в этот день приносились жертвы, и невеста, в частности, приносила локон своих волос, свой пояс (сексуально заряженный элемент одежды), иногда — свои игрушки богам (с упором на Артемиду). К этому моменту девственная богиня успешно препроводила девочку до важного рубежа, и жертвенная церемония была призвана ее отблагодарить; роль Артемидиной защиты для будущего деторождения была не менее важной. Невеста должна была провести ночь перед свадьбой в доме будущего супруга, но не с ним. С ней в комнате спал мальчик, оба родителя которого были живы; он назывался паис амфиталес, и этот странный обычай, как и многие другие, был направлен на фертильность невесты — которая, в сущности, и была единственной целью законного афинского брака.

Следующий день был главным: он назывался гамос (см. выше про месяц гамелион). Утром женщины из дома невесты ритуально обмывали ее водой из особого источника. Для этого ритуала использовалась особая емкость — лутрофорос — и на греческих вазах, а также в литературе, это был главный символ свадьбы и брака. После обмывания невесту одевали в самые дорогие и роскошные одежды; процесс этот был так сложен, что иногда семейство нанимало эксперта (женского пола). Мы часто представляем античность белоснежной, но это позднейшая иллюзия; классическая античность была яркой и пестрой. Жених, впрочем, и правда был одет в белое — тоже в одежды самого высокого качества — но невеста, вокруг которой, безусловно, вращалась вся церемония, была одета в пурпурное платье с покрывалом шафранового цвета; оба колористических решения были связаны с сексуальными коннотациями. Невеста также была надушена, а на голову ей водружали венок.

Церемонии этого дня продолжал пир — бурный и радостный, с обилием музыки, песен и танцев. Все это веселье, впрочем, было жестко сегрегировано по половому признаку; даже жених и невеста пировали за разными столами. Мальчик с живыми родителями — тот, который провел минувшую ночь в спальне с невестой — расхаживал вокруг и пел “Я избежал дурного, я нашел хорошее”.

(окончание следует)

Свадебная процессия. Изображение на лекифе. Музей Метрополитен, Нью-Йорк.

Книжный критик Галина Юзефович пожаловалась на книжку Мэрилин Ялом “История жены”: вся часть до Нового времени написана с закрытыми глазами, вплоть до того, что римлянам приписывается свобода гомосексуальных браков (с примером в виде, конечно, Нерона).

Это серьезный бич исследований, которые в силу тематики должны охватывать более или менее всю историю человечества. В принципе можно попытаться прочитать еще пару книг и не делать таких ошибок. С другой стороны, время — деньги, и недосмотры в такого рода вещах очевидны и почти неизбежны. Я читал недавно очень хорошую книжку Саймона Дженкинса “Краткая история Европы: от Перикла до Путина” (отдельное ему спасибо, что Россию он не вывел за скобки) — она действительно прекрасна как краткое введение в историю Европы, а что у него Нерон кого-то мучает в Колизее (и наверняка еще порядочно таких же блох) — это, в сущности, ничего страшного, мелочь. А вот с браком не мелочь, нехорошо.

Поэтому несколько слов сначала про греческий брак — точнее, скорее даже про свадьбу.

Когда речь заходит про свадьбы в древних культурах, мы всегда сталкиваемся с одной и той же проблемой. Свадьба — это событие, в центре которого (вдруг!) оказывается женщина. У мужчин в тех цивилизациях много других дел, а для женщины супружеская жизнь и ритуал ее инициализации, свадьба — это, может быть, самое важное событие в жизни. При этом все (или почти все) письменные и изобразительные источники, дошедшие до нас от древних цивилизаций, созданы мужчинами, которые иногда плохо понимали суть происходящего, а иногда плевать на все это хотели.

С Грецией есть еще другая проблема. В отличие от Древнего Египта или Древнего Рима, Древняя Греция (пока она не стала колонией того же Рима) никогда не была единым государством. Единство Греции обеспечивалось некоторым непрочным родством религии и языка, но вообще-то греки постоянно друг с другом воевали, и их объединение против какого-то третьего врага (типа Персии) — событие редчайшее. У каждого города (полиса) были свои законы, обычаи, культы, ритуалы; даже месяцы считались в каждом государстве по-разному. Поэтому никакое описание любого важного ритуала не будет относиться ко всем грекам сразу (исключения тут надгосударственные, типа святилища в Дельфах или спортивных игр в Олимпии или, опять же, в Дельфах). Большая часть того, что мы принимаем как “типически древнегреческое” на самом деле афинское: по болтливости и саморекламе афиняне существенно превосходили граждан всех остальных городов-государств. Поэтому нам тоже придется ограничиться описанием типической афинской свадьбы примерно V века до н. э.

В отличие от римских или тем более древнеегипетских женщин, у греческих женщин свободы в общественной и личной жизни было очень мало. Все их существование определялось мужчинами; у каждой женщины должен был быть kyrios (хозяин, господин) — сначала отец, после муж. Если ни отца, ни мужа у женщины не было, она переходила во власть ближайшего родственника-мужчины. Переход молодой женщины от одного кюриоса к другому и составлял основную суть и смысл греческой свадебной церемонии.

Свадьбе предшествовала помолвка, которая была довольно неформальной и вообще не касалась будущей невесты: ее отец или иной законный представитель и будущий супруг (или, реже, его опекун) заключали сделку. Ритуальная формула была такова: “Я предлагаю ее тебе как жену для рождения законных детей”. Производство законных наследников и было самой важной целью любого греческого брака.

Перед свадьбой невеста должна была попрощаться со своим детством (невесты были обычно довольно юны, лет 13-14). Церемония охватывала оба пола, но в случае мальчиков она не имела никакого отношения к браку; вышедшие из детского возраста молодые люди могли вести активную сексуальную жизнь (с наложницами, рабынями, а молодые люди чуть старше — также с мальчиками) вне брака.

(Продолжение следует.)

Прошу прощения за образовавшийся отпуск. С понедельника возобновим.

Ну Марию (ударение на первый слог) почему бы не прислать повестку. Понятно, что с таким именем должен быть человек военный.

В 301 году, сразу после бурного, разрушительного и кризисного третьего века, император Диоклетиан подписал декрет о замораживании цен (Edictum De Pretiis Rerum Venalium) -- чтобы остановить инфляцию и не дать населению умереть с голода. Почти в тот же момент сельскохозяйственное производство в Италии, и без того подорванное субсидиями и войной, схлопнулось. Целые города прекратили что-либо производить, а поскольку заработки тоже были ограничены, а цены на черном рынке взлетели, людям стало нечего есть. Рынки опустели.

Когда четыре года спустя Диоклетиан впервые в истории Римской империи отрекся от должности и отправился в Далмацию выращивать капусту, от декрета не осталось и следа: формально он не был отменен, но ни один из его пунктов не выполнялся. Историкам-экономистам он очень пригодился: это самый обширный из дошедших до нас бюрократических документов тетрархии, по нему можно прикидывать порядок цен и заработков.

Ссылка на статью про это в британской газете The Telegraph ("early days of Western civilization" это довольно дикое определение, но не судите строго). Чтобы прочитать статью целиком, можно бесплатно зарегистрироваться на сайте.

https://www.telegraph.co.uk/news/2019/06/08/herculaneum-scrolls-sent-dentist-virtual-unwrapping-decipher/

В Геркулануме — небольшом городе рядом с Помпеями, который тоже был погребен извержением Везувия (долго считалось, что люди оттуда, в отличие от Помпей, успели сбежать, но совсем недавно, лет сорок назад, на бывшем морском побережье нашли десятки скелетов) — среди прочих чудес есть вилла, где нашли целую библиотеку. Она так и называется “Вилла папирусов”, Villa dei Papiri; именно папирус (а не пергамент) был в это время самым популярным материалом для книг. Все папирусы были свернуты и страшно обуглены; некоторые попытались развернуть сразу же как нашли — в середине XVIII века — отчего те просто развалились, а прочесть на них, обгоревших, все равно ничего не получилось. Кое-какие идентифицировать удалось, но ничего совсем сенсационного, типа неизвестных пьес Софокла, пока не нашли.

Сейчас три свертка из Помпей приехали в Лос-Анджелес, где на вилле магната Гетти, которую тот выстроил в помпейском духе, идет выставка под названием Buried by Vesuvius: Treasures from the Villa dei Papiri. Но до этого их отвезли в университет UCLA, где компьютерный томограф из зубоврачебной лаборатории тщательно их отсканировал. Изучение результатов займет еще много времени, но не исключено, что именно такой способ неинвазивного изучения сможет что-нибудь сказать о содержании этих свитков — или, если повезет, даже прочитать их.

Помпеи в Ашмолеане

https://www.ashmolean.org/pompeii

My girlfriend went to Rome

Вот этот стилус с четырех сторон.