На канале я буду публиковать свои заметки, позволяющие непредвзято взглянуть на психологию и духовные практики. Делиться личным опытом психологического консультирования и преподавания медитации.
Празднующие и непразднующие, те, кто говорят, что праздника для них не существует, так или иначе оказываются к празднику причастны. Парадоксально, но в том числе своей непричастностью. И кажется, с этим ничего нельзя поделать. Так сложно игнорировать образовавшиеся за ночь снежные сугробы: радуемся мы им или нет, но они существуют.
Праздники создают смыслы. Они могут нам нравиться или вызывать раздражение, перекликаться с нашими личными смыслами или касаться их вскользь. Мне кажется, тут дело в том, насколько ясно и проявлено для нас собственное состояние и смыслы. Услышала недавно: «Ой, 8 марта, ну слава Богу, выходной, наконец могу свой пейзаж дописать». Бывает, что по сравнению с тем, что волнует прямо сейчас, праздник оказывается вовсе незначительным. И это нормально. Но иногда праздники обнажают старые раны, напоминая о том, что было раньше и чего уже не вернешь. Или о том, чего так хотелось, но оно так и не случилось. Обесценивание – прекрасная защита от того, чтобы не было больно. Часто понимание этого уже бывает целебным. Во всяком случае делать с ней что-то «вот-прямо-сейчас», на остроте момента, явно не стоит. Понимая это, мы можем сберечь многое не только в себе, но и в других. Не оспаривая, не пытаясь поднять настроение, но и не присоединяясь к настроению другого в знак солидарности.
В буддизме есть медитация любящей доброты – метта. По словам тех, кто много ее практикует, эта практика позволяет испытывать состояние глубокого сорадования, спонтанного, не зависящего от тех или иных убеждений. Радость заразительна. И тем, у кого это состояние подлинно, не приходится ничего доказывать и обесценивать. Радости всем нам и праздника тем, кто празднует!
Субботнее - досужее :)
«Время магов»… Вот уже неделю как, смакуя, медленно читаю эту книгу. Иногда смеюсь; едва ли не в голос. Хотя казалось бы чему тут смеяться – книга серьезная, вполне себе философская. Про Хайдеггера и Витгенштейна, Кассирера и Беньямина. Знаю, что многим эти имена мало что говорят. Да и в бытность моей учебы на философском мы проходили их труды вскользь – именно что проходили. Еще лет 15 назад мало что было переведено на русский язык. Признаюсь, что и сейчас читать Витгенштейна для меня ох как непросто…
«Время магов» - труд, удивительным образом сочетающий биографические факты и философские построения. Для меня как психотерапевта, чьим основным профессиональным инструментом является язык, конечно же очень интересен процесс появления и развития философии языка, во многом определивший развитие психоанализа и психотерапии. Удивительно, как подобно лучу света в воде, преломляются идеи о языке у разных мыслителей.
Иногда коллеги упрекают философию в том, что она все чаще становится наукой о текстах. Мне и правда почему-то казалось, что «Логико-философский трактат» был написан в тиши кабинета. Но нет, оказывается Витгенштейн написал его, находясь на фронте, будучи мобилизованным, Кассирер создавал «Философию символических форм» во время ежедневных многочасовых поездках в переполненном трамвае, а Беньямин, чтобы заработать на жизнь, занимался графологическим анализом. Как едко замечает автор, «сегодня он был бы консультантом по стилю и качеству жизни или по фэншуй». Ну да, для меня это про вечный поиск условий для творчества, то самооправдывающее состояние, когда что-то непременно мешает.
Книга конечно на любителя, но не удержусь от того, чтобы не привести несколько цитат:
📄…найти дорогу в городе — невеликая премудрость. А вот заблудиться в городе, как в лесу, — тут требуется выучка
📄Всё, что действительно наделяет смыслом жизнь и мир, в котором мы живем, находится вне пределов того, что может быть непосредственно высказано.
📄мы постигаем лишь непостижимость свободы
📄Нам нужно уметь ждать прихода мгновений высоконапряженной интенсивности наполненной смыслом жизни — и надо жить с этими мгновениями непрерывно, — не столько наслаждаясь ими, сколько встраивая их в жизнь, брать их с собой в нашу последующую жизнь и включать в ритм той жизни, что еще может наступить (Хайдеггер)
В издательстве Аввалон Ло Скарабео вышла моя книга. Она писалась в один из самых сложных периодов жизни, явившись одновременно вызовом и спасением. Теперь важно то, что книга вышла, и будет жить своей, независимой от автора жизнью. Я благодарна всем, кто был причастен к ее появлению, и в особенности Нине Макаровне Фроловой, ставшей ее крестной матерью, и Татьяне Викторовне Бородиной, подобно доброй фее чутко и бережно сопровождавшей процесс редактирования и издания.
tarocards.ru/knigi/k…106.html
И еще о терапии (по мотивам вопросов вскользь и разговоров с коллегами)
На терапию нужны силы, некий ресурс, пусть и небольшой, но все-таки находящийся в доступе. Недавно говорили с коллегами, что вот уже как год стало особо заметно, как сильно истощены люди. Если на одну-две сессии человек еще может собраться, с терапией все сложнее. «Нет времени, денег, вроде бы что-то разрешилось, подожду как дальше, на сэкономленное можно съездить отдохнуть». Иногда силы иссякают уже при мысли о том, что терапия может стать длительной.
Иногда спрашивают: «Как же так: вроде бы терапия должна способствовать тому, чтобы силы вернулись, появились новые смыслы и цели, отпустила депрессия, но вы говорите, что на терапию нужны силы?» Да, силы будут возвращаться, но процесс этот, увы, не столь прост: в нем будут откаты, разочарования. И чтобы пройти их, нужны не только силы, но и некий кредит доверия – как самой терапии, так и специалисту. По моему опыту, этот кредит может быть вполне измеримой величиной. Я иногда прямо на этом фокусируюсь: насколько вы верите в то, что наша терапия полезна, есть ли ощущение стагнации или, напротив, отката. Ответы бывают разными. Кстати, порой неожиданными. И это повод для обсуждения. Потом советую время от времени задумываться самостоятельно, в том числе спрашивать себя, возникает ли ощущение того, что на терапию жалко денег, стало ли больше сил или, напротив, они убавились.
Но что делать, если сил мало, почти совсем нет, а терапия нужна? Во-первых, непременно обговорить это с терапевтом. Далее можно договориться о формате четырех сессий. Формат хорош тем, что формирует некоторый контейнер определенности; процесс имеет законченность, после чего можно подвести итог и принять решение либо об окончании, перерыве или о продолжении. Так в пешем походе мы предварительно рассчитываем, когда и где остановимся на привал. Почему четыре? Конечно их может быть и любое другое число. По моему опыту, для нашей психики четверка связана с ощущением некоторой завершенности.
Когда может помочь расстановка или просто единичная сессия? Разве можно за раз разобраться с целым обвалом накопившихся вопросов? Расстановочные сессии позволяют прощупать направление, сдвинуться с мертвой точки и позволить энергии течь в верном направлении, высвобождая ресурс для позитивных изменений. И еще обрести некоторую ясность. В этом плане я очень люблю расстановки на Симболон. Кстати, совсем не обязательно после такой сессии должны появиться ресурсы на терапию. Но новые горизонты явно откроются! Стихнет боль, кто-то поймет, что пора взять абонемент в бассейн или на танцы, другой запишется на курсы живописи, а кто-то просто ощутит наступление весны и проблеск надежды. Главное помнить, что у всего – даже самого большого страдания и застоя – бывает завершение. Иногда достаточно сделать маленький шаг.
Вспомнилась цитата Энн Ламотт: «Маяки не бегают по всему острову, выискивая, какую бы лодку спасти, они просто стоят и светят». Цитата пришла на ум в том контексте, что все чаще в попытке привлечь внимание к себе (своей персоне, продукту или услуге) подчеркивается ценность и эксклюзивность информации – будь то канал, социальная сеть, а то и просто дружеский разговор. Так возникает информационный шум, захватывающий внимание в плен, манящий ложным светом обещаний спасения. Счастливы те, кто умеет отличать огни маяков от фальшивого света блуждающих огней. Такое различение приходит лишь с опытом и пониманием того, что маяки всегда пребывают в неподвижности, а не в суетливых поисках тех, кто нуждается в спасении.
В продолжение предыдущего поста. Об атрибуции.
Так случилось, что последние несколько месяцев спектр вопросов, которые мы затрагиваем на сессиях, расширился настолько, что я призадумалась, о чем это для меня лично и что в этом может быть ценного для меня как терапевта. Не то, чтобы раньше люди шли с одними и теми же запросами. Меня всегда удивляет, когда слышу от коллег что-то типа «в наше время все у всех одно и то же» - такого в своей практике не припомню. Но вот чтобы за два дня в моей практике были и расстановочные сессии, и сессии с Симболон, и глубинная психотерапия в аналитическом ключе и консультативный формат, связанный с вопросами смены профессии, не припомню.
Задумалась: от чего зависит выбор метода? И можно ли сказать об этом что-то помимо того, что подсказывает интуиция? Пожалуй, да. Вопрос здесь также упирается в атрибуцию. В разные периоды жизни мы решаем разные задачи, и человек с запросом на глубинную психотерапию, в процессе ее прохождения может столкнуться с проблемами здоровья, отношениями с родителями в возрасте, подростковыми кризисами детей. Иногда на передний план внимания выходят родовые динамики. Если же в период турбулентности терапевт будет настойчиво придерживаться выбранного курса на глубинную терапию или те же полевые процессы, энергии на ситуативное решение текущих вопросов может просто не хватить. Ведь не секрет, что терапия требует немалого ресурса внимания. В то же время прямая попытка заглушить, сгладить симптом, не особо разбираясь в его природе, может окончиться весьма печально: симптом может оказаться несущей конструкцией личности со всеми вытекающими последствиями. Кстати, с этих позиций бывает полезно взглянуть и на причины пресловутого сопротивления в терапии. Иногда оно про то, что энергия внимания человека какое-то время просто не может быть направлена в прежнее русло терапевтического метода.
И еще одно немного печальное замечание. Порой кажется, что у нас впереди вечность. Да, у бессознательного свои отношения со временем, отношения нелинейные, с отличной от формальной логики причин и следствий. Но эти отношения не исключают важности присутствия в моменте здесь и сейчас. Ведь жизнь не останавливается и требует активного присутствия. В терапии, думаю, такое присутствие предполагает различение, ту самую атрибуцию, о которой я писала. С этим во многом и связан выбор метода. То, что болит сегодня, может быть весьма косвенно связано с тем, что мы обсуждали на прошлой неделе. Может и наоборот быть его продолжением – любые обобщения здесь бесполезны. А потому именно атрибуция ( психодиагностика с этим, увы, справляется слабо) и представляет возможность всякий раз взглянуть по-новому на то, что уже кажется очевидным. И выбрать нужный метод.
В психологическом смысле атрибуция это механизм объяснения причин – поведения, возникновения симптома, тяжелых либо каких бы то ни было чувств. В помогающей практике атрибуция очень тесно связана с тем подходом, в котором работает специалист. Так, если мы хотим разобраться в собственной тревожности, когнитивный терапевт обратит внимание на поведение, в то время как психоаналитик будет фокусироваться на подавленных желаниях в личной истории, сторонники биомедицинского подхода обратят внимание на высокий уровень кортизола, а те, кто работает в системном ключе, обратятся к межпоколенческим историям. То, помогает или не помогает работа со специалистом в конкретном подходе, во многом зависит от правильной атрибуции. Недавно на одной из сессий клиентка высказалась в том плане, что успех терапии зависит от того, правильно ли тот, кто обращается за помощью, понимает, что проблему можно решить в этом подходе. Я задумалась: но ведь сама атрибуция – уже вполне определенный навык, и вероятность, что далекий от психологии человек им обладает, не так уж велика.
Я подписана на десяток психологических и психоаналитических каналов. Иногда, просматривая их, ловлю себя на мысли о том, как причудливо освещается та или иная тема. Невольно примеряю на себя: а как в своей практике провожу атрибуцию, зависит ли это от этого выбор подхода и мишеней терапии. Ключевым для атрибуции является вопрос: а в чем еще может быть причина. Если возникает ощущение, что уже все ясно, и остается только разгрести завалы травмы или найти исток в предэдипальной фазе, что-то явно пошло не так. Обманчивая ясность в лучшем случае приведет к пробуксовыванию терапии, в худшем – к ретравматизации. Еще одна ловушка кроется в том, что вроде «все хорошо», «и терапевт хороший, и говорить с ним интересно», но как-то ничего не меняется». Причиной может стать невидимая клиенту ригидность терапевтической позиции: «ясно же, что он( она) нарцисс, и меняться не хочет» или «давно пора сепарироваться от мамы, но сколько не подводи к этому, а воз и ныне там». За этой ригидностью, как правило, стоит ловушка атрибуции.
Пока мы затрагиваем эту тему в индивидуальных занятиях, которые я провожу для помогающих специалистов. У меня сложилось несколько практик. И вот думаю о том, чтобы сделать небольшой курс по атрибуции – не только для психологов, но и для всех, кто хочет разобраться в теме и как-то систематизировать свои представления. Напишите в комментариях, вызывает ли тема интерес – с точки зрения помогающего специалиста или человека, задумывающегося о терапии, отдельных сессиях или самостоятельной работы. Я пойму, стоит ли делать или ограничиться несколькими постами по теме.
Лирическое в конце рабочего дня…
Завтра Сретение… Время перехода... На мой взгляд, один из самых загадочных христианских праздников. У Иосифа Бродского есть чудесное стихотворение со строками о времени, утратившем звук – путь в Безвременье. Приведу фрагмент ниже. А вообще переход – это всегда про неизвестность. Ту самую, которая не бывает без тревоги. Ту самую, которая требует смелости. Ведь мы едва ли не единственные живые существа, знающие о неизбежном и неизвестности. Мы предвосхищаем ее и помним. Тяжелый груз. Но светильник горит…
Он шел умирать.
И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками,
шагнул,
но в глухонемые владения
смерти.
Он шел по пространству,
лишенному тверди,
он слышал, что время
Утратило звук
И образ Младенца
с сияньем вокруг
пушистого темени
смертной тропою
душа Симеона несла пред собою,
как некий светильник,
в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил,
и тропа расширялась.
Семинары, тренинги, фестивали помимо радости общения с коллегами так или иначе подталкивают к тому, чтобы по-новому взглянуть на то, чем и как занимаешься в профессии. Вот и вчера случилось.
После первого дня фестиваля, где мы представляли «Тропы Мнемозины», вспомнила высказывание Хайдеггера, писавшего о закрытости измерения священного. По его мысли, для того, чтобы получить доступ к глубинным переживаниям подлинного, нужно быть готовым признать относительность и ограниченность любого описания, любых концепций. В терапевтической практике сделать это бывает непросто: живая ткань опыта непрестанно стремится обрасти все новыми описаниями – изощренными и сложными. Вместе с тем и каждое направление психотерапии формирует собственный язык описания, язык, структурированный определенным образом. Так появляются и развиваются школы и направления.
Человеку, обращающемуся к помогающему специалисту, чаще всего все равно, в каком подходе он работает. Им движет желание получить помощь - смягчить боль, найти выход из мучающего внешнего или внутреннего конфликта, обрести новый смысл. По возможности быстрее. И когда внутренняя готовность терапевта позволяет найти выход за пределы описания, войти в область опыта чистого переживания, может случиться чудо исцеления. Поэтому вопрос об эффективности метода или подхода отходит на второй план. Кстати, несколько десятилетий назад проводилось социологическое исследование, в ходе которого изучалась эффективность (с точки зрения клиентов) разных терапевтических подходов. Результаты оказались довольно неожиданными: в среднем все направления имели весьма сходный коэффициент успешности.
Похоже дело и впрямь не в обоснованности и теоретической базе того или иного подхода. Хотя она, без сомнения важна как условие формирования специалиста в рамках школы. И даже не в полимодальности как умении сочетать разные направления и подходы разных школ. Речь скорее о способности дать место и движение живому переживанию обратившегося к тебе человека. В том числе тогда, когда приходится отказаться от кажущихся неоспоримыми принципов, представлений и концепций. Это бывает непросто, но если случается, приоткрывается то измерение, в котором становится возможным исцеление.
«Что делает вас живой (живым) ?» - этот вопрос я иногда задаю людям, перенесшим потери или испытывающим сильные внутренние страдания. Воспринимается он часто с удивлением. Но мы начинаем вместе смотреть в эту сторону, и что-то проясняется. Раскрошенный голубям батон по пути на работу, сеанс массажа, пирожное буше в кафешке на углу, короткое сообщение от одноклассника, с которым не виделить уже лет 20. Иногда мы говорим про путешествия в тропические страны, прогулки с любимым на яхте в лунную ночь, уютный вечер с друзьями у костра. Порой с грустью – это то, что в прошлом, и сейчас повториться уже не может. То, что делает нас живыми сейчас, порой неожиданно: «Я оживаю только на наших сессиях – здесь я могу говорить о подлинном». Или: « Я оживаю лишь на несколько минут, когда поливаю цветы: они без меня не выживут». Иногда сделать что-то, чтобы быть живым, стоит денег ( бывает, что немалых). Но случается, что– лишь усилия для того, чтобы преодолеть инертность. Размер вложений в то, чтобы ощущать себя живым, не измеряется деньгами. Животворящий шопинг может помочь почувствовать себя живым лишь при условии, что увесистые пакеты принимаются чем-то внутри нас как дар радости. Стремление заместить ощущение жизни исключительно внешним ресурсом по-человечески вполне объяснимо. Но часто такие ресурсы лишь попадают в бездонную воронку травмы, не оставляя места для позволяющего почувствовать себя живым импульса. О чем-то подобном, о резонансе между внутренним и внешним миром писал Юнг в «Красной книге»:
"Вы должны знать, что ваша внутренняя жизнь не становится богаче за счёт вашей внешней жизни, а наоборот беднее. Если вы не живёте снаружи, вы не станете богаче внутри, вам и внутри будет тяжелее. Ограничивать себя во внешней жизни не служит вам на благо: это начало зла. И так же ваша внешняя жизнь не станет богаче и красивее за счёт вашей внутренней, но только беднее и беднее. Тут нужен баланс. Без приключения во внешнем мире, которое произойдёт с вами, не случится и внутреннего приключения. Человек живёт в двух мирах. Дурак живёт тут или там, но никогда и здесь и там."
Те, кто уже некоторое время читают канал, знают, что время от времени я пишу о ритуалах. Ценность ритуала мне видится в возможности контейнирования психической энергии. А если проще, ритуал предоставляет шанс перезагрузки: усиления нового процесса или прекращения того, что отжило. Календарные праздники всех религий так или иначе сфокусированы на особых точках колеса года, придающих ритуалам новое качество. Вне зависимости от традиций эти качества времени просматриваются в календарном цикле. (В качестве примера - вряд ли найдутся те, кто не слышал о святочных гаданиях). Есть, впрочем, те, кто считает такие сопоставления святотатством – ну что общего может быть у Дня Всех Влюбленных 14 февраля с христианским праздником Сретение, празднуемым 15 февраля? Я уже давно не спорю на подобные темы. Думаю, наше стремление отпраздновать определенные события отнюдь не ограничивается желанием отдохнуть или встретиться с близкими и друзьями. Речь о потребности быть включенным в определенный ритм, сонастройке. Не секрет, конечно, что удается это далеко не всем. Но правильно выбранное время существенно облегчает эти процессы.
В первой половине февраля я делаю письменные расклады-ритуалы на Симболон, направленные на гармонизацию и соединение. Порой нам необходимо привнести в жизнь новое качество энергии, доступ к которому затруднен или мы просто его не видим. Я могу взять Ваш запрос (вся работа в переписке), иногда задать уточняющие вопросы, поработать с оракулом Симболон и прислать вам фотографию и описание того, что получилось. Вопросы могут быть любыми. Стоимость практики в эти дни – 1,5 тыс. Возьму 7 запросов по 10 февраля включительно. Время выполнения – до двух суток в зависимости от занятости. Ну а если вдруг вам нужна классическая полная сессия-расстановка на Симболон с видеосвязью, на будущей неделе у меня есть время в 18-30 в четверг 9 февраля.( Ну или если очень нужно пишите, придумаем что-нибудь)Стоимость такой работы 7 тыс.
Психотерапия и раненый целитель
«…врач! исцели Самого Себя», - мы нечасто вспоминаем о том, что эта фраза впервые встречается в Евангелии от Луки. Не буду останавливаться на особенностях контекста. Я о том, что нередко подобный посыл обращается к помогающим специалистам. Может ли быть эффективен семейный психолог, не имеющий опыта близких отношений? Эффективен ли коуч, чей доход сопоставим со средней по области зарплатой? Насколько этично для психотерапевта, пребывающего в фазе острого горя работать с клиентами? На подобные вопросы не найти общих ответов.
Одной из моих излюбленных мифологем является образ кентавра Хирона, который, согласно преданию, был ранен отравленной стрелой Геракла. Будучи бессмертным, Хирон не умер от яда, но испытывал страшные мучения от незаживающей раны. В поиске исцеления кентавр испробовал множество средств, что позволило ему достичь совершенства в искусстве врачевания. После длительных поисков кентавр стал учителем бога врачевания Эскулапа-Асклепия, легендарного целителя. Через века храм медицины в Эпидавре предстал миру в качестве портала, соединяющего мир сна и мир яви, а стекавшиеся в Эпидавр страждущие получали исцеление во сне. Двойственная природа кентавра отразила возможность исцеления как связи между разными состояниями сознания.
Кстати образ мудрого кентавра Китовраса встречается и в апокрифическом сказании о царе Соломоне, вошедшем в число так называемых отреченных книг, бытовавших на Руси с 14 века. В образе Китовраса, впрочем, почти не выражен аспект целительства..
Если задуматься о том, как архетип раненого целителя соотносится с деятельностью наших современников - помогающих специалистов - приходит на ум, что раненость терапевта не является ни условием того, что человек получит реальную помощь ни тем, что будет ей препятствовать. А потому утверждения «я помог себе, и теперь знаю, как помогать другим» или «тот, кто не имеет подобного опыта, не может оказать помощь» в равной степени лукавы. Дело скорее в особом состоянии сознания, позволяющим одновременно находиться на полюсах страдания и исцеления, олицетворением которых является кентавр Хирон. Как понять, что раненый целитель способен исцелять или, напротив, почувствовать опасность того, что он лечит лишь себя? Честно говоря, я затеяла писать этот пост после того, как в течение месяца то и дело натыкалась на статьи коллег, посвященных тому, как выбрать специалиста, понять что терапия идет на пользу и т.п. В итоге показалось, что они еще больше запутывают в этой и так непростой теме. Раненый целитель, способный на помощь, вряд ли будет говорить о своих ранах равно как и демонстрировать то, как их удалось вылечить. Он не станет обесценивать чужие страдания и мотивировать «оставить все в прошлом». И не предложит волшебный эликсир, способный излечить от всего на свете. Чувство, возникающее рядом с ним, более всего напомнит надежность. И еще он будет присутствовать. По-настоящему. Как Кентавр – одновременно рядом и в самом себе. Возможно – это и есть самое главное.
Честно говоря, еще несколько лет назад я не могла и предположить, что меня всерьез заинтересуют трансформационные игры. Но у жизни, по-видимому, были другие планы. Наша авторская трансформационная игра «Тропы Мнемозины» уже несколько лет как стала одним из направлений моей профессиональной работы. Уже совсем скоро ( надеюсь в феврале) в издательстве Аввалон Ло-Скарабео выйдет ее официальная версия. В какой-то момент мне понадобилось систематизировать свои представления о трансформационных играх, объяснить прежде всего самой себе, почему они действительно работают. Так и сложилась статья, которая вышла сегодня в журнале «Нож». Приятного чтения!
https://knife.media/transformation-games/
Трансформационные игры помогают познать самого себя и разобраться в своих проблемах. О том, как это работает, рассказывает Наталья Николаенко (Кайрос).
«Почему описанные в книгах техники не работают?» Время от времени этот полу-вопрос полу-сожаление возникает на наших сессиях. Рассказывают и другое: попадается книга или лекция, в которых объясняется, как устроен процесс, предлагаются алгоритмы, и человек начинает практиковать, в конце концов справляясь со своей проблемой. В моей личной библиотеке есть даже несколько книг, подаренных клиентами, захотевшими поделиться тем, что когда-то помогло.
Стремление поделиться тем, что оказало исцеляющее влияние и помогло справиться с болью очень естественно. В себе я его тоже знаю ( возможно отчасти поэтому и веду свой канал да и вообще пишу). Но мы – сложные существа, и для того, чтобы чужой опыт оказался целебным, нужно немало условий, совпадение множества тонких и, на первый взгляд, незначимых факторов. Психологи, кстати, говорят, что выбор направления или модальности, в которой работает специалист, во многом определяется тем, что когда-то это помогло ему самому. Я бы не стала абсолютизировать это утверждение, но такое бывает нередко. Но, увы, каждая медаль имеет две стороны: и порой неподходящая моменту или состоянию информация, теория или техника способна не только быть бесполезной, но и помешать.
Вчера на сессии в связи с этим вспомнила и рассказала клиенту суфийскую притчу. Она так и называется – «Время, люди, место и метод». Хочу поделиться и здесь.
"Один царь пригласил во дворец суфийского дервиша и попросил обучить его премудости, служащей вечным источником света. Дервиш молвил.
— Поскольку словами мудрость не передаётся, подождём, когда представится благоприятный момент для её передачи.
Дни сменяли месяцы, каждое утро дервиш являлся ко двору, но царь так и не получал никаких уроков.
И вот однажды подходящая волна незримого набежала на берег возможности. Среди присутствующих в тронном зале завязалась беседа, и кто-то упомянул о том, что Дауд из Сахиля — величайший на свете певец — остановился в городе. Царь загорелся желанием услышать его. Но певец передал посланникам царя, что станет петь лишь тогда, когда на него снизойдет вдохновение.
— Неужели нет средства заставить этого певца спеть для меня!?
Тут дервиш вышел вперёд и сказал:
— Ваше Величество, мы пойдём к этому певцу.
Царь велел принести ему простую одежду горожанина и переоблачился. Вдвоём с дервишем они отправились к певцу. Оказавшись у дома певца, они постучались. Из-за двери раздался голос Дауда:
— Я не пою сегодня. Идите своей дорогой.
Тогда дервиш сел на ступеньку и запел любимую песню Дауда. Царь был очарован мелодичным голосом дервиша и пришёл в восторг. Но дервиш нарочно в конце песни чуть-чуть сфальшивил, так, что царь даже не заметил. Дауду захотелось поправить его. Он открыл дверь и запел. Царь и дервиш застыли в изумлении, внимая сладкозвучному пению «соловья Сахили». Когда Дауд закончил петь, царь преподнёс ему щедрый подарок. Затем, обратившись к дервишу, сказал:
— О человек мудрости! Я восхищён тем, как ловко ты заставил «соловья» спеть для нас.
Дервиш ответил:
— Ваше Величество, Вы можете услышать песню только в том случае, если есть певец, если присутствуете Вы, и присутствует человек, который может создать условия, побуждающие певца петь. Время, место, люди и метод.»
Люблю эту притчу, и с грустной улыбкой вспоминаю всякий раз, когда слышу о "революционных методиках, помогающих всем без исключения".
О ПОЛЕВЫХ ПРАКТИКАХ И ИДЕЯХ ПОЛЯ
Несмотря на то, что я давно занимаюсь полевыми практиками в терапии и делаю индивидуальные расстановки, все же полностью удовлетворяющего меня объяснения принципов полевых практик до сих пор не могла сформулировать. Так случилось, что в психотерапии есть разные теоретические концепции поля. Они лежат в основе клинических подходов, которые могут отличаться весьма существенно. Существует – точнее было бы сказать – складывается представление о поле в расстановочной практике. В нем существенное место занимают законы, сформулированные Бертом Хеллингером. На них в основном и ссылаются те, кто говорит о поле. Опираясь на них, становится возможным обучать расстановкам.
Недавно наткнулась на принципы теории поля, предложенные Малькомольмом Парлеттом. Но прежде небольшая предыстория. Представления о поле стали распространяться благодаря гештальт-подходу. Фриц Перлз, говоря о поле, предлагал рассматривать человека и окружающую среду как единый гештальт. В силу этого основной акцент психотерапии переносится на границу контакта. По сути, это и явилось тем, что вывело терапию за рамки индивидуалистического подхода.
А теперь пара слов о принципах поля, предложенных Парлеттом:
1. Все взаимосвязано, и свойства объектов определяются контекстом их использования.
2. Событиям прошлого не приписывается определенного особого статуса причин. ( И об этом я как-нибудь напишу подробно) Психологическое прошлое и психологическое будущее одновременно являются составляющими психологического настоящего.
3. Каждая ситуация уникальна, каждая личность уникальна. Вследствие фокусировки на сложных элементах и стремлении к обобщениям можно потерять из вида особенности реальной ситуации.
4. Поле постоянно меняется, и невозможно дважды пережить один и тот же опыт. Нельзя точно предсказать, каким образом развернется реальность.
5. Все в поле является частью общей организации и потенциально значимо, хотя может казаться не относящимся к дело. Интерес гештальт-терапиии сфокусирован на том, чтобы обнаружить ставшее автоматическим и самим собой разумеющимся.
Из этих принципов вытекают те положения полевой практики, выразить которых до сих пор мне казалось довольно затруднительным, но которые отчетливо проявляются в практике. Во-первых, восприятие ясных объектов (событий) – лишь один из способов восприятия. В процессе работы (например, расстановки) можно говорить о возникновении поля феноменов – того, что появляется между нами и вокруг нас в процессе контакта. В определенный момент времени каждый из нас удерживает и актуализирует собственные поля, способы присутствия и отсутствия. Во-вторых, актуализирующееся во время практики поле не статично. Его способность меняться актуализирует и формирует будущий опыт. Поэтому, по всей видимости, во время такой практики или в ходе консультирования возникают процессы, воспринимаемые едва ли не как магические. Ну и в-третьих, в такой практике мы отходим от позиции, в которой клиент является носителем патологии. Фокус внимания смещается на полевое движение, ведущее к избавлению от страдания.
На прошлой неделе едва ли пара сессий обошлись без того, чтобы мы не затронули тему усталости. Отсутствие сил, апатия, вялость, солнце, кажется совсем позабывшее о том, чтобы хотя бы время от времени проглядывать на безликом горизонте…
Думаю: иногда усталость – это просто усталость. Особенно тогда, когда сил на то, чтобы преодолеть дистанцию между ее причиной и проявлением критически не хватает. Ну вот правда поиск причин – штука довольно энергозатратная. Да и нужная далеко не всегда; и терапия тут не исключение. Вспомнила цитату из письма Чехова. Долго копалась в папках, не могла найти, и вот: «Я пошёл со своими часами к мастеру, хотел отдать в починку. Мастер заглянул в часы и, повертев их в руках, улыбнувшись, сказал: — Вы, месье, забыли их завести… Я завёл, — и часы опять пошли. Так иногда причину своих бедствий ищешь в мелочах, забыв о главном.» (Антон Чехов. Письмо E. M. Шавровой-Юст, 1898 г.)
Кстати, вполне терапевтическая метафора: мастер-то не стал сам заводить часы, чтобы проверить неисправность – был уверен, что дело в оплошности. В общем я тоже подумала, что нужно проверить, не в том ли проблема, что мы порой забываем что-то в себе завести. Проверишь, и чинить ничего не нужно. И вот дрогнут стрелки, и почувствуешь себя живым – вроде бы без всяких на то причин.
ВРЕМЯ ТЕРАПИИ
Честно говоря, я долго сомневалась по поводу названия этого поста. И все-таки оставила то, что первым пришло в голову. Несмотря на несколько пафосное звучание. Вместе с тем это всего лишь заметки из практики - как и любые заметки весьма субъективные. Итак, о времени терапии.
О том, что динамичность, возрастающая непредсказуемость нашего времени влияют на ход терапии, написано немало. Подвижность происходящего порой напоминает эффект домино: сбившиеся договоренности меняют планы, в которых задействованы и другие люди. С одной стороны, вопрос расстановки приоритетов, с другой – стирающиеся представления о том, что считать форс-мажорными обстоятельствами. В своей терапевтической практике уже давно заметила одну особенность: те, для кого вопросы непредсказуемости и опасности мира и окружающих являются актуальными и болезненными, гораздо чаще просят перенести время сессии, а то и вовсе отменяют ее за пару часов до начала. Для меня, как терапевта, это хоть и вызывает определенные неудобства, все же не является сильно заряженным: если есть возможность, предложу другое время. Наверное потому, что мне в свое время повезло с преподавателями: нам хорошо поставили навык как удержания внимания в процессе длительной терапии, так и отпускания клиента, в силу тех или иных причин не готового к регулярной работе. Проблема, думаю, в том, что разница между терапией и консультированием очевидна не для всех. Одно дело, когда человек изначально не настроен на терапию, предполагая решить проблему за 1-2-3 сессии. Такой формат, кстати бывает довольно эффективен. И у него есть ряд преимуществ: так могут выстраиваться более четкие фокусы запроса, заранее оговариваться количество сессий (что в длительной терапии довольно затруднительно). В формате расстановок или стратегической сессии мы именно так и работаем: чаще, чем раз в 2 месяца я расстановки провожу редко. Через полгода - вполне хороший срок. Другое дело, когда условившись о длительной терапии, кто-то после 2-3 сессий предлагает перейти к формату раз в две недели, «по необходимости» или вернуться «после отпуска и как разберусь с делами». В таком случае я понимаю, что речь о глубинной терапии уже не пойдет. Это не хорошо и не плохо – просто цели и задачи разные. В этом случае человек оказывается более уязвим: терапевт уже не держит постоянное внимание на процессе ( хотя бы потому, что держать внимание без выстроенных временных рамок достаточно затруднительно и энергозатратно). Да и места в расписании может не оказаться.
Если деятельность человека не предполагает скользящего графика или объективно меняющихся обстоятельств, связанных с близкими, фиксированное время терапии создает особый фокус внимания, способствующий более эффективной работе. Психика настраивается на исцеление, выделенное на терапию время создает своего рода контейнер для изменений. Конечно же я прекрасно понимаю, что часто именно финансовые вопросы оказывают едва ли не решающее влияние на решение отменить сессию: «Можно и отменить встречу, если я неплохо себя чувствую; приберегу деньги, а уж если действительно понадобится…» По моим наблюдениям, при всей кажущейся разумности, такой подход работает из ряда вон плохо – происходит неосознанное обесценивание процесса терапии, и психика теряет еще одну точку опоры в нашем и без того нестабильном мире. Думаю, что гораздо полезнее принять решение о регулярной терапии на пару месяцев или количестве сессий, включиться в процесс, а потом при необходимости перейти к поддерживающему или консультативному режиму. Ну или как-то по-другому: главное, чтобы не относиться к собственному душевному благополучию по остаточному принципу.
Напишите, а как у вас с договорённостями о терапии🧐
Когда Юнг писал о том, что невроз – это неспособность выносить неопределенность, он, скорее всего, и не предполагал, что неопределенность мира спустя несколько десятков лет многократно умножится благодаря росту информации. Парадоксально, но вроде бы информация как раз призвана внести определенность. Увы, невротичность лишь возрастает.
В последнее время меня все больше поражает самоуверенность тех, кто называет себя экспертами – аналитиков и прогностиков. Если приглядеться, в густом информационном поле, колышущемся в такт все новым и новым событиям, прогнозы стремительно утрачивают свою весомость. Львиная доля их не сбывается, и о них забывают. Влекомые новыми идеями, люди продолжают поиск все новой и новой информации. В хаосе информации теряются смыслы.
Да, я вновь пишу пост, заводя патефон со своей заезженной пластинкой – о психогигиене, умении фильтровать и ограничивать поступающую информацию, необходимости отслеживать источник того, что мы читаем и смотрим , о том, как легко можно заразиться чужим аффектом. На этой неделе наткнулась на цитату Нассима Николаса Талеба из знаменитой книги «Черный лебедь». Она как раз о масштабе ошибочных прогнозов.
«Удивителен не масштаб наших неверных прогнозов, а то, что мы о нём не подозреваем.
Это особенно беспокоит, когда мы ввязываемся в смертельные конфликты: войны непредсказуемы по самой своей природе (а мы этого не знаем)».
Конечно же у меня нет рецептов о том, как обращаться с информацией, соблюдая личную психогигиену. Да и откуда бы им взяться. Эволюция выработала механизмы, позволяющие отличать свободную пищу от несъедобной. С информацией все сложнее. Думаю, такие механизмы отбора лишь формируются. И вот тут-то как-то можно себе помочь. Внимание к своим реакциям, эмоциям, чувствам, умение отличать токсичное от здорового - уже сама мысль о том, что такое различение возможно, может стать первым шагом к психологическому равновесию. И еще неплохо помнить о том, что аналитики и прогностики – такие же как мы живые люди, со своими неврозами и особенностями, которые порой очень существенно влияют на характер прогнозов. Кстати, такое понимание может здорово снизить уровень нашего раздражения – реакции, забирающей немало психических сил.