Concepture Club. Страница 2

250

Ну и снова о маргиналиях.
Картинка о том, как коварны могут быть женщины. Взята она из знаменитого Псалтыря Маклсфилда и это не порно.

Согласно легендам, когда Александр Великий покорял Азию, он влюбился в красивую женщину Филлис и проводил с ней всё время, пренебрегая своими обязанностями покорителя мира. В ужасе его подданные призывают Аристотеля, учителя Александра, вмешаться. Он вмешивается, Александр опять становится крутым, а Филлис решает отомстить Аристотелю. И начинает его соблазнять, а потом говорит одурманенному философу, что не будет ему отдаваться, пока он не позволит ей кататься на нем, как на лошади. Надеясь, что это такая прелюдия, Аристотель соглашается, начинает её катать, Александр видит, требует объяснений, и тут Аристотель отвечает: «Разве я не говорил вам, насколько она опасна? Если она может сделать дураком такого старого и мудрого человека, как я, то представляете, что она бы сделала с вами?!»
Так что, как я уже сказал, это не порно. Хотя на Аристотеле и было надето только седло.

Как написал Сергей Ушакин, прочтя аннотацию ее книги «Прошлое нас не вылечит» — sounds right.

«В этом новаторском исследовании Леа Дэвид критически исследует связь между правами человека и памятью, предлагая вместо нормативного понимания прав человека рассматривать права человека как идеологию.

Концептуализация прав человека как идеологии дает нам полезные теоретические и методологические инструменты, чтобы понять как на самом деле права человека работают в конкретных условиях. Давид прослеживает возникновение глобального феномена — деятельности по мемориализации нарушений прав человека, получившей название „Моральная память“, и исследует, что произойдет после того, как эта деятельность будет реализована.

Основываясь на опыте Балкан и Израиля/Палестины, она утверждает, что деятельность по мемориализации нарушений прав человека не ведет к улучшению дел с правами человека, а, вопреки ожиданиям, служит лишь укреплению национальных чувств, разногласий и враждебности по этническому признаку и ведет к новым формам социального неравенства, которые тесно связаны с различными формами коррупции».

В общем, херней типа «кривого горя» и прочими постколониальными исследованиями надо поменьше заниматься — это не «работа с травмой», а инвестиции в гражданские конфликты.

Что такое нефилософия, откуда она взялась и чем занимается? Философия для человека или человек для философии? При чем тут Ленин и Единое? Книги по этим и другим важным вопросам советует нефилософ Артем Морозов.

http://amp.gs/wxiu

А вот это остроумно

В следующем тексте мы вернемся к этой форме записи, чтобы детально все прояснить. Пока же отмечу, что подобный подход сразу же порождает две проблемы. Во-первых, как распознавать дискурсы в реальной живой речи? Во-вторых, как пользоваться этой теорией, то есть как интерпретировать тот или иной дискурс, если мы уже смогли его распознать? На оба этих вопроса мы попытаемся дать ответ постепенно в этом цикле текстов
Теория дискурсов на первый и даже второй взгляд представляется весьма сложной, то ли эзотерикой, то ли высшей математикой. Однако единственная серьезная проблема для их понимания – это отсутствие привычки мыслить структурами, а не проявлениями. Как только вы схватите логику этих схем, то вы запросто найдете множество примеров и иллюстраций, которые упрочат понимание. Именно поэтому я решил разбить введение в дискурсы на несколько текстов. Наверное, рассказ о дискурсах можно было попробовать уместить в неприлично большой лонгрид (по крайней мере, если рассчитывать текст на тех, кто практически не знаком с идеями Лакана). В русскоязычном интернете вообще сложно найти что-то про четыре дискурса и дискурс капитализма, за исключением довольно удачного и относительно лаконичного описания, сделанного Диди Мати (переведенное на русский Глебом Напреенко). Однако по ряду причин я решил сделать эту работу заново.

Итак, начнем с общих контуров теории. По Лакану существует четыре дискурса: дискурс господина (он же дискурс мэтра, dM), дискурс университета (dU), дискурс истерика (dH) и аналитический дискурс или дискурс (психо-)аналитика (dA). В своей сути они очень близки к ключевым функциям человеческой коммуникации, а также к «невозможным профессиям» по Фрейду (управлять, обучать, делать психоанализ). Дискурс капитализма (dC) выделяется отдельно, так как строится на нарушении логики, лежащей в основе предыдущих четырех. Каждый дискурс описывает одновременно и организацию конкретного высказывания, и ту социальную связь, которая соответствует ему и вырастает из него. Более того, важно сразу отметить два момента. Во-первых, наиболее привычным и широко распространенным в повседневе является дискурс господина: он является дискурсом «по умолчанию» и без него по сути была бы невозможна культура. Во-вторых, все дискурсы, кроме дискурса истерика, историчны, поэтому дискурс мэтра с необходимостью породил университет и аналитика, но впоследствии обнаружилась возможность иных способов организации. Поэтому число дискурсов не ограничено четырьмя или пятью, скорее существуют четыре дискурса, основанных на привычном бессознательном вытеснении, и определенное количество вариаций (в основном неустойчивых), опирающихся на генерализированную форклюзию, то есть на нарушениях логики вытеснения.
В сущности, для начала достаточно просто принять идею о том, что речь (в отличие от языка как формальной системы) – это всегда мотивированная деятельность, поэтому в том, как она организована неизменно присутствуют как формальные элементы, так и индивидуально-содержательные. Под формальными элементами в данном случае я имею в виду речевые роли и идентификационные признаки, формулы этикета, общие высказывания (содержащие знания или социальные конвенции) и т.п. А под индивидуально-содержательными – те самые «мотивы», а если быть точным желания и ожидания, которые могут сильно отличаться от индивида к индивиду. По этой причине четыре дискурса – это не попытка обобщить и описать все речевое многообразие, а всего лишь попытка дать вспомогательный инструмент для понимания эффектов речи (да и то возможно не всех). Однако не будем забывать, что субъект в лакановской теории – это тоже эффект речи, поэтому доминирование того или иного дискурса в значительной степени поясняет и тот тип субъекта, которого мы встречаем в данном обществе.
Более того, раз дискурсы – это структуры, то они могут быть записаны и выражены в знаках и отношениях. Базовые четыре дискурса записываются вот так:

Часть #1. Что такое дискурсы и зачем они нужны?
Понятие «дискурс» плотно вошло в философский обиход в 60е годы ХХ века, оно обычно ассоциируется с работами Мишеля Фуко, однако, использовалось многими авторами (причем, некоторыми задолго до Фуко). В самом широком смысле «дискурс» означает определенным образом организованную речь или способ говорения/мышления о чем-либо. То есть в сущности это некие правила, подходы и конвенции, которые можно выделить из серии (дискурсивных) практик, возникающих на определенной основе – например, на основе работы медицинских или пенитенциарных учреждений, в определенной социальной группе или субкультуре, в рамках нестрого ограниченных сфер жизни (например, мода, кухня, беседы о политике и т.д.). Не прошел мимо этого понятия и Жак Лакан, который представил свою теорию четырех дискурсов в XVII семинаре, прочитанном после событий 1968 года.
Безусловно, Лакана заинтересовало то, что организация (или порядок) дискурса – это то, что существует по большей части бессознательно. Что бы мы по этому поводу не думали, наши языковые привычки и наши социальные связи не перестают воспроизводиться по определенным структурным правилам. Исключения, конечно, существуют, но они малочисленны и обычно непринципиальны; впрочем, об одном таком исключении нам и хочется поговорить – а для этого придется более обстоятельно войти в теорию. Под исключением я имею в виду дискурс капитализма, который позднее выделит сам Лакан. На волне идеи о форклюзии самой невозможности, он пересмотрит схему дискурсов и признает, что есть дискурс, который нарушает прежние правила.
И в этом собственно ключевой интерес данного мини-цикла о лакановских дисурсах. Как мне кажется, именно дискурс капитализма является довольно удачным способом для описания и понимания целого ряда явлений современности. Капиталистический дискурс в его лакановском понимании – это в сущности комментарий к фрейдовскому Das Unbehagen in der Kultur, актуализирующий вопрос о культуре для сегодняшнего состояния дел. Лакан не просто обнаружил некоторые исторически складывающиеся типы говорения, но он также попытался показать каким образом наслаждение привходит в речь. Дело в том, что в учении Лакана существует два типа связей – «социальная связь» (это и есть дискурс) и «сексуальная связь», и несмотря на то, что вторая не может быть записана подобно первой, отношения между ними весьма сложны – они никогда не могут быть строго разделены. В определенном смысле, как заметил Глеб Напреенко каждый из дискурсов – это также способ как-то по-своему обойтись и восполнить тот факт, что «сексуальная связь не записывается». И поэтому для современности, столь озабоченной удовольствием, сексуальность, моральным комфортом и справедливостью, теория дискурсов как нельзя более кстати.

Это первый текст из мини-цикла, посвященного теории дискурсов Жака Лакана. Попробую в 3-4 текста пояснить схемы 4х дискурсов, чтобы затем перейти к самому интересному - к дискурсу капитализма.

В то время как руководство ВШЭ проводит оптимизацию зачистку школ философии и культурологии, студенческое (тм) издание ДОХА (экс-ВШЭ) продолжает публиковать острые материалы о положении студентов в Мексике.

30 июня все сотрудники Школ культурологи и философии ВШЭ получили «письма счастья». Все они де-факто уволены. Кого вернут с 1 сентября на работу на объединенный факультет — не ясно. Ясно только, что сокращения штата будут существенные. Выживут начальники: г-жа Углева, г-н Порус, которым теперь, по меткому выражению одного из модных философов ВШЭ, придется не теоретически, а практически решать дилемму вагонетки, определяя список оставшихся и изгнанных.

На этот раз руководство ВШЭ учло негативный опыт зимней кампании по оптимизации политологов и, не заявив ничего заранее, решило вопрос не точечными сокращениями, а так, как решило: уволить вообще всех и набрать избранных. А своего Кынева, чтобы сорвать планы начальства публичным скандалом, у философов с культурологами не нашлось. Тогда, помним, ДОХА активно вписалась за обиженных великих ученых, которых Касамара выгоняла. И роль ДОХИ и студенческих протестов в том, что Кынева не выгнали, была велика. Хотя «ублюдков из АП» все-таки взяли. Г-н Арамян может поинтересоваться при случае у г-на Жукова Е. качеством предоставленных образовательных услуг оными «ублюдками».

Казалось бы, удивительно молчание ДОХИ в нынешней ситуации «неолиберального беспредела». Ведь защищающее права студентов издание не может не замечать, что руководство ВШЭ оптимизацией двух школ фактически нарушает договор об оказании образовательных услуг с обучаемыми: люди вообще-то поступали на одни факультеты и программы, а вынуждены будут заканчивать другие, и с неизбежным в случае как с сокращением штата ППС, так и переводом занятий онлайн, падением качества предоставляемых образовательных услуг.

Но ДОХА молчит. Почему?

У нас есть две версии. Первая, конспирологическая. ДОХА как создавалась, так и поддерживается руководством ВШЭ в качестве карманного медиапистолета в конкурентной борьбе с высшим руководством иных вузов, которые не входят в круг влияния ректора Кузьминова. И поэтому ДОХА с радостью продолжает топить РГСУ и МГУ, но резко заткнулась обо всех делах, связанных со ВШЭ.

Но мы скорее поверим в другую версию. Дело в том, что ДОХА почти полностью сформирована из учащихся, выпускников и преподавателей школ философии и культурологи ВШЭ. А они боятся — того, что они, высказав свое мнение по поводу образовательных реформ внутри ВШЭ, попросту окажутся на улице. Никакой «Антиуниверситет» им ставку не оплатит, не выплатит отпускные, не даст премию, не обеспечит пенсией и социальной защитой.

ДОХА просто зассала.

Ведь обозвать публично человека, который не имеет над тобой никакой власти, ублюдком ничего не стоит. Но, кажется, немного трудно сделать тоже самое в отношении того, кто решает прямо сейчас вопрос о твоей и твоих друзей карьере и твоем и твоих друзей благосостоянии.

И не говорите о том, что якобы под сокращениями зимой у политологов были политические причины, а здесь их нет и это исключительно «оптимизация». Касамара тоже так говорила.

Если ты за Black Lives Matter, то иногда лучше встать на колено и помолчать. Но Михаил Ямпольский решил нас немного поучить. Вот что он пишет в свежей колонке на богомерзком ресурсе Colta: «Начну с самых тривиальных вещей, которые никогда не вредно повторить. Белый человек, колонизатор, считавший себя представителем „цивилизации“, идентифицировал свою культуру с самой сущностью человеческого, с универсально антропологическим. Всем группам, которые не соответствовали идее этой всеобщности, отказывали часто в человечности как таковой: они трактовались как варвары или дикари».

Существует масса расизмов и колониализмов. Японцы считали дикарями китайцев, китайцы — тибетцев, тибетцы — вообще всех. Русские — среднеазиатов, немцы — русских, англичане — немцев и так далее. То, что пишет о бремени белого человека Ямпольский — это описание вполне конкретного типа расизма, который является оборотной стороной колониализма — а именно британского.

И именно отсюда возникает самый расистский тезис Ямпольского: «В наибольшей степени преодоление расизма ощущается в молодом поколении, активно вовлеченном в протесты. Трудно дать оценку расовому составу и возрасту участников множества демонстраций, но очевидно, что важная роль в них принадлежала белой молодежи — школьникам и студентам, к счастью, проявляющим радикальную нетерпимость к любым формам расизма. Именно их массовое участие позволяет верить в будущее».

В переводе на язык WWII: освобождение евреев зависит от немцев. На языке постколониальной теории: субалтерн не может спасти себя сам, слава богу, что в его спасении участвуем мы, белые.

Чему нас учит Жижек, который, как известно, всегда во всем прав? Вот что он пишет о стратегии белых по отношению к борьбе чернокожих за свободу и равенство. «В фильме „Малькольм X“ Спайка Ли есть замечательная деталь: после выступления Малькольма в колледже к нему подходит белая студентка и спрашивает, что она может сделать для борьбы чернокожих за освобождение; он хладнокровно отвечает ей: „Ничего“. И уходит… Когда я использовал этот пример несколько десятилетий назад, меня критиковали за то, что мы, белые, не должны делать ничего, чтобы поддержать борьбу чернокожих; но моя (и, я думаю, Малкольма) точка зрения была более тонкой. Белые либералы не должны вести себя так, как будто они освободят чёрных, они должны поддерживать чёрных в их собственной борьбе за освобождение, рассматривая их как автономных агентов, а не просто как жертв обстоятельств».

Это кроме того, что "мы не белые, мы — русские" (с).

Студенты ВШЭ подготовили письмо на имя ректора Кузьминова Я.И. с просьбой не переходить на дистанционный формат обучения

Из текста письма:

«…мы, студенты, на чьих плечах оказалась ноша онлайн-формата в данной чрезвычайной ситуации, смогли непосредственно прочувствовать и осмыслить большое количество минусов, которые влечет за собой данный формат обучения. Мы просим Вас, дорогие и уважаемые коллеги, пересмотреть концепцию цифровизации образования в сторону уменьшения количества онлайн-формата. И мы просим в этом пересмотре учесть мнение нас, студентов».

Подписать можно здесь.

Поддерживаем. Дистанционное образование - зло и профанация.

PS: сопутсвующие материалы
1. Джорджо Агамбен. Реквием по студентам.
2. Результаты социологического исследования отношения профессорско-преподавательского состава к переходу в дистанционный формат обучения.
3. Зиба Джафарова «Почему онлайн-образование умирает».

Врановые — одни из самых умных птиц, и возможно, дело в долгом детстве под опекой заботливых родителей. Как и люди, они довольно долго развивают свои удивительные когнитивные способности и не отделяются от семьи, в то время как мамаша с папашей добывают еду и защищают потомство. Прежде чем создать собственную семью, птенцы могут жить неподалеку от родителей и частично сидеть на их шее до четырех лет, что в человеческом эквиваленте примерно 20 лет. Это позволяет врановым отращивать необычайно большой для птиц мозг, составляющий 2% от веса тела: довольно накладный в природе девайс — например, у людей он потребляет 20% ежедневной нормы калорий. Проживая с родителями, молодые птицы учатся у них хитрым трюкам по распознаванию хищников и добыванию пищи, а также готовят когнитивную базу для решения совершенно новых задач — посмотрите, как резво сойки решают пазлы, чтобы получить вкусных гусениц.
Люди и птицы эволюционировали отдельно друг от друга, но такое сходство наталкивает на мысль, что именно прочные семейные связи и спокойное, сытое удлиненное детство могут обеспечивать такой эволюционный успех видам, и увеличивать шансы на долгую счастливую жизнь для отдельных индивидов (по этой же причине дети из бедных районов, жизнь в которых уже стресс, реже строят успешную карьеру — а не потому, что они тупые).

Гениальное: Бэнкси предложил поставить памятник скидыванию памятников.
О невозможности предать что-то забвению.
Что происходит с историей, когда символ события стирается? Событие остаётся, и требует нового способна обхождения. И если на этом месте не возникает новый памятник, то приходится бесконечно скидывать, закрашивать, ломать... Хорошая иллюстрация фрейдовской теории травмы.
А ещё, можно ли что-то построить на постаменте отрицания?

Великолепный текст Глеба Бутузова, который я вспоминаю всякий раз, когда слышу про людей, для которых прошедший карантин оказался тяжелейшим психическим испытанием, после которого совершенно необходима реабилитация ценой в полтораста тысяч рублей, а так же всеобщее сочувствие, подкреплённое соответствующей материальной поддержкой.

* * *

Слово «карантин» происходит от quarantena, что на венецианском диалекте означает «40 дней» (столько времени не позволялось сходить на берег экипажу и пассажирам новоприбывшего судна во время эпидемий). Сорок дней постился Иисус в пустыне, искушаемый дьяволом; такова также длина философского месяца в алхимической традиции. Христиане восточного обряда отмечают сороковины после физической смерти тела – период, после которого душа умершего покидает пределы нашего плана бытия. Смысл карантина гораздо шире и глубже, чем медицинская мера предосторожности; однако позитивный аспект этого явления скрывает от нас наша собственная близорукость. «Бросить курить очень просто – я сам делал это множество раз», - гласит дождливый английский юмор. Так же просто бросить есть больше, чем нужно, пить больше чем нужно, говорить больше, чем нужно, и читать то, что совершенно не нужно.

Рутина обыденности, то есть последовательность дурных привычек, находит себе оправдание в огромном количестве социальных условностей, которые с лёгкостью заглушают голос разума, не говоря уже о тихих стенаниях нашего истинного «я», кое мы кормим всё теми же убогими «завтра», « в другой раз», и «время ещё есть». Но вот социум объявил карантин: все условности и уловки разом отпали перед объективной необходимостью изоляции. Нет больше оправданий: перед нами тот самый naked lunch бытия наедине с собой. С наших плеч упал огромный груз опасений за нашу общественную персону – страх показаться чудаковатым, асоциальным, замкнутым, «с психологическими проблемами». Мы получили лицензию на пребывание в пустыне: редкий случай аскезы, поощряемой государством. И что же мы делаем? О священный Интернет, ты позволяешь нам продолжать заботится о нашей личине, следовать всё тем же общественным условностям, набивать ими наш день, как тряпичную куклу опилками, и произносить вслух всё те же банальности с удвоенной силой – чтобы лучше было слышно в общем хоре благоглупостей, несущихся со всех виртуальных сторон.

«Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф 6:21). Где пребывает твой ум, там пребываешь и ты: мы есть то, во что погружены наши мысли – утверждает Традиция. Если с утра до вечера думать о деньгах, рано или поздно превратишься в кучку бумажных купюр. Если с утра до вечера думать о вирусе, превратишься в вирус. Если с утра до вечера обсуждать конспирологические теории, превратишься в «эксперта» с федерального телеканала (упаси, Господи). Почему бы не воспользоваться столь редким случаем, и наконец оторвать взгляд от экрана суеты сует, даже если он жидкокристаллический? Перестать думать о том, что от нас не зависит, обсуждать чужой бред, бояться, возмущаться, пугать, обнадёживать, и, вместо этого, обратить взгляд и мысли внутрь себя? Если не получится на сорок дней, хотя бы на сколько-нибудь... Ведь γνῶθι σεαυτόν, согласно Традиции, заключает в себе единственную цель нашего пребывания в этом царстве вирусов и дикой природы.

Американцы воюют сейчас со своими копами (и я от этого, конечно, в восторге! молодцы! нет картинки приятнее моему сердцу, чем горящая тачка ментов), но для всего мира они все сами – копы. Мы все общались с американцами и замечали их невероятную моральную самоуверенность, их постоянный моральный амерсплейнинг; и мы все постоянно натыкались на то, как в каждую страну экспортируется их моральность, как начитавшиеся "нью-йоркера" московские хипстеры поучают нас про буржуазный неолиберальный феминизм или слово "негр".

Это – часть американской милитаристской пропагандистской машины. Невозможно вторгаться рандомно во все страны подряд по "этическим" причинам, если не быть абсолютно уверенным в своем моральном превосходстве. То есть каждый американец, поясняющий за "культурную аппроприацию" на коктейльной вечеринке, это американский пропагандистский солдат, это часть (хотя бы воспитанник) той же самой системы морпехов и копов, что обучает, поддерживает и финансирует диктаторов по всему миру.

Совершенно удивительно, как страна, где типичная ситуация – пристрелить негра на пробежке просто за то, что он бежит, умудрялась выглядеть примером всему миру, самой прогрессивной страной на свете. Это действительно впечатляющий пропагандистский успех, убедить молодежь всех стран, что у США надо учиться. Ну, сейчас это противоречие совсем уж очевидно. И все равно все вокруг, кто к америке отношения не имеет, постит о том, что происходит великий моральный прогресс. Это моральный прогресс уровня нууу где-то 1945 года, ребята...

Несмотря на это, конечно, безусловная солидарность с их бунтом, я надеюсь, он к чему-нибудь у них приведет. Вряд ли к скромности в моральных вопросах, конечно, но я рад любому успеху наших морально-отсталых нарцистичных братьев.

В нашем новом лонгриде речь пойдёт о советской, американской и немецкой пресс-фотографии предвоенного и военного времени. Автор размышляет о специфике фотографии, влиянии идеологии и популярности некоторых известных фотографов того времени. Этот текст не призван дать однозначные ответы, но надеется заинтересовать читателя и мотивировать на дальнейшие поиски.

https://bit.ly/2ZG8FOy

Продолжение вирусологического ликбеза от le Shizo в котором мы увидим, как вместе с эпидемиологией родилась биополитика и дисциплинарное общество. О том, какие социальные практики и открытия принесла чума, почему модель «таблицы» становится идеалом властвования и как это всё вновь помешало возникновению концепта вируса — в новой статье из серии «Символы пандемии» на Insolarance.

https://syg.ma/@insolarance-cult/chuma-i-tablitsa