Принцип Богданова. Страница 2
258
@FrameAndShot
Привет, товарищчи, это Богданов (Дмитрий). Я генпродюсирую команду «Ривелти». Мы занимаемся созданием самых крутых визуальных проектов. Фильмы, презентации, корпоративное ТВ, айдентика, диджитал, интранет. В своем канале я буду показывать вам самые лучшие
-
Принцип Богданова
Шуточки за триста
Рассказали тут историю про молодого врача-акушера. Игривый парень, закончил мед и ординатуру, стал врачом. В приподнятом настроении заходит в палату к четырём роженицам, которые вот-вот должны родить. Поспрашивал их как дела. Видит, что одна из женщин уже скоро родит, достаёт смартфон, нажимает на нем кнопку и говорит в телефон: «Окей, Гугл! Как принять роды?».
Смешно же. По крайней мере так показалось молодому врачу. Рожающие женщины не оценили шутку и на полном серьёзе начали бить тревогу — звать главврача и объяснять, что этот молодой двоечник не умеет принимать роды, дайте другого нормального доктора, мы сейчас в Минздрав звонить будем. Короче, шуточка не удалась. -
Принцип Богданова
И тут приходит прозрение. Голоса доносились из колонок офисного компьютера. Монитор выключен, но колонки звучат. Включаю экран и вижу Михалкова с наколками из фильма «Жмурки», в котором он в роли главаря бандитов отчитывает своих "братков".
Я стою перед компьютером в темном офисе со шваброй в руках. Пришла на ум еще одна цитата из Простоквашино: «Шарик, ты балбес».
Потом выяснилось, что накануне наши айтишники сидели допоздна, собирали сервер. Чтобы не скучать, они включили на офисном компьютере ютуб с фильмом. Когда уходили, думали, что выключили. А ютуб сам подбирает ролик за роликом и на мою долю выпали фрагменты балабановских «Жмурок».
«Ох, балбес», — повторял я себе.
Выключил офисный ютуб, поставил людину швабру на место и пошел, негодующе, писать сценарий. Сел за стол и тут слышу звук в коридоре: «Бум. Бум. Бум». Такой тяжелый приближающийся звук.
Я вскочил,— Что за фигня опять?, — только не в мою смену. Решительно выхожу в коридор и наблюдаю приближающуюся уборщицу Люду которая, как с посохом, идет с тяжеленным ломом. Этим ломом зимой ото льда убирают территорию.
— Вы чего это, как Дед Мороз?, — я был удивлен.
— Это я вам на помощь, — Люда подошла и протянула холодный тяжеленный лом. Я принял и рассказал ей, что все обошлось и там никого не было. Поблагодарил ее за самоотверженность, а лом сам решил унести, чтобы ей не таскать тяжести.
Так и закончилась эта история: я пошел сочинять сценарий, а Люда убирать офис героической шваброй с красной тряпкой. -
Принцип Богданова
Чуть не зажмурился от Михалкова
Суббота. Поздний вечер. Приезжаю в офис. Сажусь в свой кабинет, включаю лампу. В плане работы: сочинить сценарий рекламного ролика для банка. С ходу идей чё-то нет — суббота же. В этом деле главное — начать. Даже если нет идей, по ходу появятся.
Всегда нравилась фраза «Везёт тому, кто везёт». Слышал версию, что она была придумана биатлонистами. Типа, везет в стрельбе тому, кто везет — т.е. у кого больший отрыв по времени от соперника. Но я отвлекся.
Открываю чистый вордовский документ и уже заношу палец над клавишами, чтобы написать название заказчика в начале сценария.
Вдруг — голоса. Показалось, что за стенкой кто-то есть. Надо сказать, что за стеной моего кабинета располагается основной офис с продюсерами, художниками, режиссерами монтажа, юристами и айтишниками. И в это субботнее время там не бывает никого. Думаю: «Не, показалось. Ещё ничего не написал, а уже ты заработался, Богданов — голоса слышишь».
Выдохнул и вновь занёс пальцы над клавишами. Тут мужские и весьма грубые голоса начинают эмоционально что-то выяснять. Думаю, может соседи снизу? Подхожу к стене, прислоняю ухо: «Да нет! У нас говорят». Выхожу из кабинета в коридор и направляюсь к двери основного офиса. Попутно возмущаюсь: «Кто там и какого хрена орёт?». Подхожу к двери — точно, голоса оттуда. Прикладываю карточку, чтобы открыть дверь, а она не открывается, заперта на ключ. Та-а-а-к… Это значит они заперлись. Может бомжи какие в окно залезли?
В этот момент в коридоре появляется 50-летняя уборщица-молдаванка Люда с ведром и шваброй. Смотрю, ведро не пустое, с водой— хорошая примета. Люда видит, что я слушаю дверь за которой мужские борзые голоса.
— А там ваши?, — спросила Люда
— Наши в такую погоду дома сидят, телевизор смотрят, — почему-то решил пошутить цитатой Матроскина из Простоквашино
— А кто тогда там?, — Люда перешла на шепот
Я пожал плечами и направился в свой кабинет за ключом от офисной двери. Когда вернулся в коридор, на месте Люды осталась швабра и ведро с водой, в котором плавала красная тряпка. Людмила ретировалась с места событий, а голоса продолжали свои разборки. Я подумал, что сейчас зайду, там рецидивисты — будет махач и меня размотают. Люда потом этой тряпкой будет мою кровь с пола вытирать и тряпка станет еще краснее.
Ребята за дверью были явно наглыми и быдловатыми. Они постоянно спорили, периодически переходя на ругань. Включали музыку какую-то — видимо, чтобы их было не слышно. До меня долетали фразы типа «Идиоты», «Пошёл он» и вдруг послышалось очень тревожное слово «Героин».
Я достал телефон — надо звонить в милицию. Подумал десять секунд и решил, что это лишнее — накручиваю себя. Может коллеги кого привели в офис. Отхватят, конечно, у меня за это, но ничего криминального. А если кто залез через окно, так они испугаются и убегут. У нас в коридоре камеры — не будут же они меня избивать под объективами. Такие размышления меня ободрили, я медленно вставил ключ в дверь и сделал два оборота. Работать надо было очень медленно, чтобы голоса не заметили — важен элемент внезапности. Мне виделась эффектная киносцена: я резко открываю дверь и громко говорю: «Привет, засранцы».
Дверь была незаметно открыта. Я был готов сделать этот шаг, явно на встречу приключениям. Для уверенности решил взять людину швабру с собой. Оружие-не оружие, но хоть какая палка на всякий случай.
Голоса начали орать — сейчас самое время врываться. Я одним движением распахиваю дверь и делаю два шага вперед. В темном пространстве офиса никого не вижу, но слышу громкий возмутительный голос. И голос этот мне кажется знакомым. Я весь на адреналине, надпочечники работают на полную. Как воин с копьем, иду со шваброй по темному офису. Быстро становится понятно, что в офисе никого нет. Тогда что за голоса?
— Да потому, что, Серёжа, вас как лохов развели и, заодно, меня вместе с вами, — произнес за спиной знакомый голос. Поворачиваюсь, попутно размышляя, почему Сережа. -
Реклама
-
Принцип Богданова
Forbes назвал нашего клиента Альфа Private лучшим российским банком для миллионеров. О философии сервиса вы можете узнать из приключенческого мини-фильма, которое сняли мы, агентство неравнодушных коммуникаций «Ривелти».
https://youtu.be/6YskCvoJGrU -
Принцип Богданова
Forbes назвал нашего клиента Альфа Private лучшим российским банком для миллионеров. О философии сервиса вы можете узнать из приключенческого мини-фильма, которое сняли мы, агентство неравнодушных коммуникаций «Ривелти».
https://youtu.be/6YskCvoJGrU -
Принцип Богданова
Странная встреча
Захожу на Бауманской в метро. Спускаюсь по эскалатору достаточно ритмично: в ушах плеер, в ногах быстрота, т.к. опаздываю на встречу. Справа спокойно стоят люди, а слева, значит, я проношусь. Спускаюсь,-спускаюсь и тут вдруг останавливаюсь и понимаю, что что-то не то. Стою и туплю, благо сзади никто не спускался пешком. Стою и не понимаю чё случилось. Поворачиваюсь назад и понимаю в чем дело — на стоящем человеке чёрная футболка с логотипом «Ривелти». Футболка наша, а человек нет. Я, пробегая мимо, видимо, краем глаза зацепил наш логотип — его уж точно не рассчитывал увидеть в метро.
Поднимаюсь к незнакомцу на пять ступенек. Человек странно смотрит.
— Здравствуйте, это наша футболка, — начал я.
— Это моя футболка, — не даёт договорить незнакомец.
— Хорошо, пусть ваша. Хотел узнать, откуда она у вас.
— Я её купил.
— Где? — я удивился, т.к. мы их не продаём.
Человек замешкался и мне это не понравилось, — Я купил её у человека, чего вы ко мне пристали?
В этот момент эскалатор довёз наш диалог до самого низа, мы сошли и продолжили общение на ходу.
— На этой футболке наш логотип, поэтому и интересуюсь, — я попытался понизить градус.
Человек смотрел, как будто пытался узнать во мне кого-то, но безуспешно. Это было странно и долго, поэтому я продолжил.
— Вы вообще знаете, что такое «Ривелти»?
Человек смотря на меня начал отдаляться. Лицом смотрел на меня, а ногами делал шаги назад. Тут, весьма кстати, подошёл поезд и незнакомый человек в знакомой футболке, почти спиной и почти лунной походкой, скрылся за дверями поезда.
Вагончик тронулся, перрон остался. Я на перроне наедине с вопросами. Кто это был? Откуда у него футболка? Почему он её купил? Интересно, по какой цене? Понимает ли он надпись на футболке «Агентство неравнодушных коммуникаций»?
Мы вместе с вопросами сели в следующий поезд. Ответов по пути не встретили.
-
Принцип Богданова
Важный для меня проект. Один из немногих, в который получилось вложить общечеловеческий посыл. Я хотел рассказать историю про всех нас. Любопытно, что разные люди увидели разный сюжет — каждому пришло своё. Кому-то понравилось, кому-то нет, но равнодушных не было. А значит, мы идём в правильном направлении и всё не зря. Спасибо клиенту за смелость и доверие, а команде за надёжное плечо.
https://vimeo.com/355558877 -
Принцип Богданова
В моих глазах читалась неуверенность.
— На! — она всунула мне в руку пирог и довольная пошла дальше угощать. Я был раздражен этой выходкой — теперь надо понять, куда деть эту штуку из теста. Рядом стоял Ярик — высокий розовощекий и улыбающийся.
— Будешь?
— А то! — Ярик выхватил пирог и сразу откусил половину.
Настроение улучшилось, вопрос был решен.
Через два дня светланины чудесные порывы примчали свежую порцию пирожков.
— Это тебе, — Света протянула овальный формы пирог, напоминающий мяч для регби
— А я не голоден, — пошла в ход заготовочка
— Я приготовила специально для тебя, — она опять всунула мне его в руку и удалилась. Что ж за привычка такая?
Мимо проносился пирожково-поедательный Ярик.
— Будешь? — крикнул я
— А то! — Ярик не останавливаясь, на ходу, выхватил пирожок и скрылся. Получилась почти эстафета.
Светины пирожки продолжались всю неделю. А у нас с Яриком продолжалась пирожковая эстафета. Знаете, что в Ярике было самое классное? Он ни разу не поинтересовался почему я не хочу есть пироги. И мне это так нравилось! У нас с ним было духовное взаимопонимание.
В один из дней Света вновь меня подкараулила.
— Ешь, — она протянула пирог
— Я поел уже, — начал я
— Ты выкидываешь мои пироги? — в ее глазах блестели слезы
— Нет-нет, — я был убедителен
— А куда их деваешь?
В это момент я кивнул головой в сторону резвящегося как тюлень Ярика. Света повернулась. Ярик ее заметил, и, похоже, понял о чем речь.
— Было вкусно! — он прокричал из другого конца коридора, потирая свой живот.
Света обиделась и молча ушла.
С 13 лет я начал вести кулинарную программу на местном ТВ. Готовить любил, есть тоже, но как вы поняли, не всё.
Вот один из частых диалогов того времени, — То есть, ты выступаешь по телевидению, что-то готовишь и сам это не ешь?
— Да, бывает. Стараюсь готовить то, что нравится, но иногда готовлю то, что сам не ем.
— Богданов, ты очень странный
С 20 до 27 лет я периодически был в отношениях и пару раз вёл совместный быт с девушками. А они не то, чтобы прям хорошо готовили. Сюда органично встраивается фраза из Гришковца: «Как она готовила! Еще лучше разогревала…». Я мог прийти с работы, девушка что-то приготовила. Аккуратно смотрел на результат и вежливо, чтоб не обидеть, говорил, что не голоден. Понимания моя сытость не находила, и обычно скандал заканчивался фразой: «Я больше тебе готовить вообще не буду! Иди в пень, привереда хренов».
Сейчас я счастливо женат, и жена очень мудра — с понимаем относится к моим гастро-особенностям, не задаёт лишних вопросов. У нас с ней духовное взаимопонимание, почти как с Яриком из школы.
Товарищ, рассуждая о моих пристрастиях, говорил: «Богданов, чё ты выеживаешься? Это буду, это нет — ешь, что дают. Надо тебя в армию. Поголодал бы пару деньков и научился есть всё». В подобной ситуации я бывал. Правда, не в армии, а в командировках. По ограничению в еде — очень похоже. И я не про командировки в большие города — там без труда могу себе подобрать корм. А вот где-нибудь на геологической станции в Заполярье. Летим снимать документальный фильм — далеко летим, долго: сначала на самолёте, потом - на вертолёте. С собой из еды, конечно, ничего не захватил. Заходим в единственную в радиусе 300 км столовую. А там, прям как в детстве: алюминиевые подносы, приборы, стойко-выдерживающие натиск и тарелки с гравировкой «Общепит СССР». Из еды: Рассольник, шницель с яйцом и жареная вареная колбаса. Смотрю на это великолепие и понимаю, что жить нам на станции три дня. А мне, видимо, меньше. Три дня я пил чай, ел какой-то шоколадный батончик и, под неприветливые взгляды поварих, худел.
Пример из другой географии. В Каннах бываю почти каждый год, как член жюри фестиваля. На гала-ужине подают фуагру с брусничным соусом. И каждый год я вежливо пропускаю деликатес. Мои соседи по застолью сочувственно смотрят и понимающе подбадривают: «Жаль, вам врачи запретили есть столь восхитительное блюдо». -
Принцип Богданова
Если следовать концепции «Мы — то, что мы едим», то не знаю, кто я. Что ем, чего не ем — не смогу сформулировать списком. Это ощущения. Ем ощущениями. Живу, наверное, также. -
Принцип Богданова
Богданова надо покормить
Я много чего не ем и всю жизнь из-за этого попадаю в истории. Началось с детства — откуда же еще? Родители рассказывают, что кормить меня в двухлетнем возрасте было проблемой. Чтобы я что-то съел, надо было работать командно. Первый, как правило папа, держит ложку с кашей наготове. Он собран и стремителен, готов при первом же случае мне ее запихнуть. А второй и, точнее вторая — мама, стояла на шаг поодаль от кашестрелка и руками крутила, показывая «шарики-фонарики». Я отвлекался, рот раскрывался, каша попадала в кашеприёмник. Мне видится, родители в этот момент «Давали пять» друг другу, типа: «Кто тут команда? Мы - команда!». Это единственный период в моей жизни, когда мои пищевые предпочтения объединяли людей.
В детском саду меня фаршировали ненавистной кашей уже без «шариков-фонариков». Сейчас это называют «пищевое насилие», а тогда просто «Богданова надо покормить». Воспиталки-садистки предъявляли родителям: «Он у вас «привереда» — ничего толком не ест, только макароны». Родители отвечали: «Ну да, он у нас тот еще едок».
Мой младший брат в этом же саду молотил всё, что пять раз в день подавали. Поэтому воспитательницы задали тренд на всю мою дальнейшую жизнь — они сравнивали наши братские пищевые скиллы: «Вон твой брат — молодец — все ест. И ты, давай, ешь».
Когда дома у родителей кончалось терпение, они строго высказывались: «Надо съесть, а то больше кормить не будут». Тоже мне аргумент.
Семейные застолья были отдельным мучительным форматом. Типичная ситуация: приходим в гости, заходим в комнату со столом, смотрю на великолепие и понимаю, что из этого всего ем только огурцы-помидоры, селёдку да хлеб. Точнее, физически я есть могу всё, нет никаких аллергий или запретов, просто смотрю на салат и понимаю — не хочу его.
За большим столом родня, близкая и не очень, пыталась меня накормить. Если люди видели пустую тарелку, то у них непременно включался режим: «Дима стесняется, надо его накормить, а то ж ребенок голодный». И наваливали мне в одну кучу оливье, колбас, селёдки и крабовопалочный салат. Сверху зачем-то клали кусок черного хлеба. Он был тем единственным, что я съедал из этой непрошеной кучи. Любимая селёдка была безнадежно погребена под майонезными салатами. Через десять минут начинались вопросы: «А ты чего ничего не съел?». Этот вопрос был настолько важным, что привлекал внимание всех 30 человек за столом. Мне хотелось залезть под стол, что я иногда и проделывал. Сидя под столом и, смотря на семейные ноги в тапочках, я не понимал, почему должен есть то, что вы сами мне наложили? Я вас не просил, в голодные обмороки никогда не падал, вес у меня нормальный, здоровье тоже — я сам съем то, что захочу, отстаньте от меня. Но высказать все это взрослым я не решался. Наверное, боялся отхватить: «Как ты со взрослыми разговариваешь?». Поэтому приходилось шифроваться.
Без еды на застольях сидеть было нельзя, поэтому я выбирал то, что ем, клал на тарелку и медленно ел по маленькому кусочку. Главное, не переставать есть — остановка привлекала внимание старших сородичей. Партизанская технология успешно работала до тех пор, пока какой-нибудь противный застольный дядька громко не замечал: «Ты мучаешь эту селедку уже полчаса и ничего другого не съел». Родители в шутливой манере обращались к наблюдателю: «Ты лучше смотри в свою тарелку. Ха-ха». Было приятно, что они пытаются ограждать меня от внимательных застольных дядек.
Я взрослел, и пищевая избирательность начинала обижать людей.
В шестом классе на меня запала одноклассница Света. Ответного запала с моей стороны не случилось. На школьный «Огонёк» она принесла пирожки, которые сама испекла. Угощала всех по кругу. Когда тарелка приблизилась, я был готов ее дальше запустить без остановки, как барабан в «Поле чудес». Однако Светлана остановила мой порыв и вернула тарелку к моему лицу.
— Попробуй, — ее взгляд был полон надежды
— Нет, спасибо, я не ем пирожки, — в ход пошла дежурная фраза
— Попробуй, я сама пекла. Хочу, чтобы ты попробовал -
Принцип Богданова
— Разве ж это замок, — Игорь ухмыльнулся и повернулся посмотреть на реакцию своего товарища.
Товарищ тоже иронично улыбнулся. Видимо, у них какая-то своя история на этот счёт.
Игорь достал мягкий чехол с инструментами и раскрутил его. Там были какие-то напильнички, крючочки и металлические полосочки. Мастер начал работать, это было похоже на сцену из фильма с ограблением банка. Вдруг Игорь замер и повернулся на соседскую дверь.
— Там соседка переживает за меня, — пояснил я.
— А, ладно, пусть переживает — мастер продолжил ковырять в замке, — Кто-то хотел до нас открыть ваш замок, но, его спугнули.
— Воры?, — я был неаккуратен в вопросе
— Нет, просто домушники, — поправил Игорь.
В этот момент произошло самое идиотское из всего возможного: шуршащая соседка после фразы про воров решила закрыть свою дверь на второй замок, мы услышали два оборота ключа. Стало неудобно за соседку.
— Как дети, — ухмыльнулся Игорь, — Готово.
Моя дверь открылась. Мастеру понадобилось менее трех минут на всё про всё. Я был рад.
— Сколько вам должен?, — уточнил у Игоря
— Ну, ночью, еще и в Афанасово. Тыщ семь возьму
У меня в кошельке было только две тысячи.
— У меня есть две тысячи. Остальное на карту могу кинуть.
Игорь вдохнул вновь— Так, ладно. Давай тысячу. Последнее брать у тебя не буду.
— Давайте номер карты. У вас есть Альфа-Банк?
Игорь переглянулся с коллегой — Не надо никаких банков, я теперь не по этой части.
— Давайте завтра сниму и отдам вам наличные, — предложил я вариант, но Игорь дружелюбно махнул рукой.
— Спокойной ночи, — и, вместе с товарищем, бесшумно исчез. -
Принцип Богданова
Сломанный замок
Я тогда ежедневно ездил из Москвы в Сергиев Посад на автобусе. Работал на киностудии Горького больше за энтузиазм, чем за деньги, поэтому снимать квартиру в столице было непозволительно. Ездил жить в родительскую посадскую. Приезжал на последнем автобусе, который прибывал на вокзал Сергиева Посада в 23:45. Еще полчаса по зиме и я дома.
Поднимаюсь на темноватому подъезду, вставляю ключ в дверь. Точнее, пытаюсь вставить. А он не вставляется. Никак. Свечу айфоном, что-то мешает ключу. Дома никого нет. Первый час ночи. Идти ночевать в Посаде не к кому - как-то я растерял контакты для ночевки. Возвращаться в Москву на работу не вариант - автобусы и электрички в загоне до утра.
Сижу на корточках, свечу в личину айфоном и понимаю, что за дверью соседской квартиры напротив кто-то дышит и что-то шуршит. Обернулся и увидел, как в темном дверном глазке загорелся свет. Отворилась дверь за которой стояла соседка, знающая меня лет 15. Она была в халате с розами, таких же тапочках, а на голове имела пакет. На бигуди было не похоже — возможно, это какая-то волосная косметическая процедура. Ну или соседка спит с пакетом на голове.
— Дим, ты чё, не можешь открыть? — догадалась она.
— Похоже на то
— Давай Вовку попрошу помочь, — она указала взглядом вглубь квартиры.
— Да не, не надо. Чем тут поможешь? Замок сломался.
— Правда, чем я помогу?, — вышел из-за кадра пятидесятилетний Вовка в трениках, — и решил повторить и второй очевидный тезис — Замок сломался.
Со стороны это была достаточно нелепая картина: я почти на коленях перед замком, напротив стоят женщина с пакетом на голове и Вовка в трениках — оба смотрят на происходящее. Было в этом какое-то неудобство.
— Слушайте, разберусь, че-нибудь придумаю. Спасибо за беспокойство.
— Ладно, спокойной ночи тебе, — фраза показалась неуместно-злорадной. Может, соседка обиделась, что я отказался от помощи? Но вроде мы с Вовкой не очень ее жаждили — я брать, он давать.
Соседская дверь закрылась, а вместе с ней и свет на площадке. За окном подъезда падал снег. «Думай че делать, голова-два уха», — откуда-то из подсознания появилась эта присказка. Вспомнилось, как в трехлетнем возрасте я заперся в комнате на замок, пока родители вышли на кухню. Жили мы тогда в коммуналке, поэтому комната запиралась. Закрылся, а открыть не смог. Тогда родители вызывали чувака, который этот замок вскрывал. Мне запомнилось лезвие топора, которое почему-то снизу двери мелькало — кадр из фильма-ужасов на всю жизнь. Вместе с воспоминаниями, пришла очевидная идея повторить финт — надо найти слесаря, можно без топора. Правда, час ночи.
Начал искать в айфоне слесарей по открыванию дверей. Пока искал, заметил, что дыхание и шуршание за соседской дверью возобновились — дышала соседка, а шуршал пакет на ее любопытной голове.
В интернете нашел объявление по вскрытию дверей в Сергиевом Посаде. Звоню.
— Да.
— Здравствуйте. Извините, если разбудил. Вы можете помочь открыть дверь? Я приехал с работы, а дверь не открывается
В этот момент на том конце прозвучал глубокий вздох.
— Где квартира?
— В Афанасово.
— Ой, нет. Далеко мне ехать в вашу глушь.
— Помогите, пожалуйста. Только вы меня можете спасти.
Еще один вздох и пауза.
— Давай адрес.
Я был рад тому, что вроде вопрос решился. Приподнятое настроение подкинуло идею: я повернулся к соседской двери и показать большой палец — типа, всё здорово. Неожиданный жест заставил шелохнуться огонек в дверном глазке.
Через 20 минут подъехала машина. Это был большой черный внедорожник. «Ниче се, слесари ездят», — подумал, что пора бросать работу на киностудии Горького. Из машины вышли два человека в темном, подняли глаза на мое подъездное окно, я сдержанно помахал одной рукой, как генсек с мавзолея.
Шаги слесарей по лестнице были почти не слышны. Мы познакомились. Главного звали Игорь. Имени второго не запомнил и он, как будто, приехал просто за компанию. Ребята были мрачноватые и мне стало не по себе.
Объяснил ситуацию, показал прописку в паспорте и обозначил дверь.
— Получится открыть замок?, — в моем голосе было много надежды -
Принцип Богданова
— Я тут!, — пионервожатый генерал неожиданно стоял возле шторок и уже говорил без микрофона. Машинально, сидевшие в салоне 30—40-летние люди вдруг закрывали глаза и делали вид, что они спят.
Воцарилась тишина. Так и долетели.
На обратном пути, формат перелета не изменился — всё тот же «Улётный бухич». В салоне добавились пассажиры — пилоты, бортинженеры и стюарды — экипаж с которым мы летели туда, когда нас укладывал спать генерал. А сейчас летим обратно и у ребят отдых, работает другая смена. Отдыхающий экипаж преимущественно состоял из парней. Они были в белых рубашках с закатанными рукавами, а пиджаки с лётными погонами лежали на сиденьях позади.
Тогда я узнал, как могут выпивать пилоты. В моей градации это называется «в дым» и это предпоследняя стадия.
Летная алко-компания была шумна с перебором. Стюардессы у которых сейчас рабочая смена их, конечно, знали и пытались тактично угомонить. Коллеги не угомонялись и пили стоя.
У пилотов, видимо, была профессионально-вистибулярная закалка: столько выпить и стоять на ногах при турбулентности — невозможный трюк. Правда, пьющий экипаж не столько стоял, сколько напоминал надувных человечков у торговых центров, верхняя часть которых развивается, а нижняя жестко закреплена.
Стюардесса очень робко обратилась к главному из человечков.
— Сергей Иванович, ну пройдите с ребятами вперёд, вы же знаете, тут двигатели. Вы большой толпой стоите — это не по правилам, пройдите вперёд. А лучше присядьте в кресла.
Сергей Иваныч маслянисто-алкогольным взглядом посмотрел на стюардессу. Потом на её ноги, видимо хотел сказать комплимент или критику, но не сказал. Вместо этого: «Катька, отстань от нас, у нас время отдыха».
Катька не унималась, — Вы же знаете, что нельзя около двигателей толпой стоять.
— Я знаю, что всё нормально. Свободна. Принеси лучше томатный сок.
Стюардесса Катя разочарованно покачала головой и скрылась за шторками. Минуту спустя, оттуда явился текущий командир борта. Пилот, в форме и фуражке — высокий статный мужик, уверенный, как ястреб. Он начал движение к стае бухающих коллег. Начищенные зашнурованные ботинки шаг за шагом отмеряли метры по пыльно-пестрому летающему ковру. Из-за занавески выглядывала переживающая Катя, в руке был заказной томатный сок.
Прошлоразовый капитан спиной почувствовал приближающегося ястреба и не очень уверенно повернулся. Ястреб настиг цель.
— Серёг, прекращайте.
Сереге захотелось диалога, — Да мы тут просто общаемся.
— Быстро сели на свои места. Я командир и я тебе это говорю.
Повисла пауза. Младшие коллеги прошлоразового командира притихли. Только двигатели самолета за окном гудели.
— Конечно, без проблем!, — прошлоразовому капитану как будто переключили канал. Он обратился к авиационным собутыльникам, — Мужики, давайте спать.
Мой сосед-фотограф газеты, наблюдая эту картину, произнёс мысль-перевертыш: «Я начальник — ты дурак; Ты начальник — я дурак».
Капитан-ястреб развернулся на 180 градусов и начал следование обратно. Прошёл мимо стюардессы Кати с томатным соком в руке. Она удовлетворительно смотрела на то, как бодро авиационные коллеги укладываются спать. Стало понятно, что сок уже компании не актуален и Катя сама выпила его, не без удовольствия. -
Принцип Богданова
Генерал и Ястреб
Летим на Дальний Восток снимать кино. Чтоб не оплачивать отдельно перелеты, заказчик прицепил нашу съемочную группу к пресс-туру. Пресс-тур — это когда собирают журналистов телеканалов и газет, сажают в самолёт и везут показывать предприятие. Попутно, щедро угощают и умасливают, чтобы у пишущих и снимающих творцов, отправленных редакциями в командировку, осталось приятное послевкусие. За послевкусием должны последовать не менее приятные сюжеты и статьи.
На неприметном аэродроме нас усадили в самолёт. Он имел непривычную коричневую окраску и напоминал потрёпанную жизнью, птицу. Птица не принадлежала привычным гражданским авиакомпаниям, поэтому жестких правил повеления на борту не существовало. Впрочем, предполётного инструктажа и назначенных мест тоже не было. Места много, садись куда хош. Не понравилось — пересаживайся, без проблем. Весьма непривычная гражданам авиационная свобода выбора.
Еда ресторанная, приборы металлические, алкоголь пяти видов — невероятная хлебосольность.
Организаторы ходили по рядам, в сопровождении совершеннолетнего Чиваса и подливали желающим. Это напоминало церемониальный обход гостей на дне рождения: виновник торжества в середине вечера подходит к гостям, выпивает с ними, хлопает по плечу и идёт к следующему столику. Тут тоже самое, но на высоте 10 000 метров и этих гостей он видит первый раз в жизни.
Пассажирами столь гостеприимного борта были рядовые журналисты, операторы и фотографы. Здесь им проявляли такие знаки внимания, чтобы они почувствовали себя очень важными персонами.
У окна, по правую сторону, сел Лёха-оператор 25-лет, а левый сосед оказался 40-летним Петром и, по совместительству, фотографом всем известной газеты.
— Не представляешь, какие у нас битвы в редакции из-за этой поездки, — начал он — Я поехал только потому, что предшественника уволили. Его отправили снимать съезд какой-то партии. Он снял, но потом забыл скинуть фотографии и на эти же флешки отснял утренник сына в детском саду. Вместо политиков на карточках оказались дети в костюмах леших. Хотя, чем это отличается от съезда?, — Петру нравилась такая образность. Видно, что он не первый раз так иронизирует.
Из динамиков салона самолета послышалась музыка. Атмосфера все больше напоминала вечеринку.
— А че, так можно было?, — отреагировал Лёха. Он даже, гипотетически, не допускал возможность, наличия такой опции, как включить музыку на весь салон.
— Ребята, наслаждайтесь, — со знанием дела ответил Пётр, крутя в руке стеклянный стакан с Чивасом.
Алкоголь и отсутствие правил сделали дело. Через час это был не самолет, а летающий ночной клуб. Лёха-оператор назвал происходящее «Улётный бухич».
Часа через три, организаторам надо было всех как-то уложить спать. Веселье-весельем, но завтра еще работать и делать хорошие репортажи с места события. На ненастойчевые просьбы стюардесс садиться на места и отдыхать особо-важные персоны не реагировали.
— Внимание всем!, — раздался громогласный призыв, как будто с небес, хотя мы и так уже были в известном смысле на небесах. Из-за шторок в наш салон вышел человек, лет 50-ти, в военной форме. В руках он держал телефонную трубку в которую и говорил. Было заметно, что военный, как и все, был немного на кураже. Показалось, что у них там за шторками определенно свойский с организаторами вип-фуршет.
— Говорит генерал Афанасьев! Уважаемые пассажиры, — это была самая странная фраза в исполнении генерала — Пора спать! Завтра работать и работать качественно. Через три минуты, чтобы все сидели на своих местах с закрытыми глазами. Время пошло. Конец связи!
Вы не поверите, но через две минуты из трёх отведенных, все-таки сидели по местам. Свет в салоне выключили. Лёха-оператор быстро заснул. Но большинство сидело в темноте и шушукалось между собой. Это напоминало сцену из пионерского лагеря, где нас вожатый также укладывал и уходил, а мы еще переговаривались между собой и рассказывали страшилки. -
Принцип Богданова
Зазвучал щелчок и гостеприимные двери турникета распахнулись. Человек в пальто прошёл под завершающийся проигрыш малиновой песни: «Ах, какою сладкою малина была…».
Старший коллега ФСОшника ещё раз обратился к бабуле: «Спасибо вам, Валентина Викторовна».
А освободившемуся из плена он сказал чуть слышно, но я разобрал: «Учись общаться с людьми».
— А выпустите нас, пожалуйста, — сказал я.
— Ещё чего?!,— ответила охранница.
Тут я напрягся
— Да шучу, идите с миром, — и нажала кнопку.
Мы вышли на улицу и наши лица обдал холодом колкий леденящий ветер. Позади осталась теплая проходная с запахом пряников, где из приемника начала играть другая песня из прошлого. -
Реклама
-
Принцип Богданова
ФСОшник и препятствие
История десятилетней давности. На региональное предприятие должен был приехать Президент России и премьер-министр одной европейской страны. Мы готовили видеосопровождение и за три недели до события полетели на место, чтобы наметить план работы. В этот же день на объекте работала служба протокола Президента и служба охраны — намечали маршруты следования главных гостей, расстановку прессы и пр Мы уже сделали свою работу, вышли из цеха на улицу и по осенней ветряной депрессии двинулись в сторону КПП.
Контрольно-пропускной пункт выглядел как небольшое строение, внутри которого установлена супер-модная прозрачная капсула со стеклянными дверьми. Знаете, почти как в аэропорту эта штука — где поднимаешь руки, как будто, на встречу идет вооруженный отряд. В этот день управляла заводской проходной женщина почтенного возраста Ей было лет 70.
И вот мы с коллегой-продюсером заходим с холода в КПП. А там хорошо — тепло и уютно, пахнет пряниками и растворимым Нескафе. Из черного, помнящего еще радио-трансляции комсомольских съездов, приемника доносится песня «Ягода-малина, нас к себе манила…».
Заходим и видим картину: на противоположной от нас стороне за турникетом стоит двухметрового роста человек, лет 25 в чёрном пальто и охранница его не пускала на территорию. У бабули-охранницы были списки по которым она запускала людей на объект и, в этом списке, определенно, не было незнакомца в пальто.
— Ещё раз объясняю, я сотрудник Федеральной службы охраны ,— парень четко делал акцент на каждом слове и для пущей тревожности повторил — Федеральной службы охраны. Вот удостоверение. Мне необходимо пройти на объект
— А я вам ещё раз говорю, вас нет в списках, я вас не пропущу, — не уступала охранница. Это была ее территория и ее правила.
— Кто у вас старший? Я буду с ним решать вопрос.
— Я старшая здесь. И без списка я не знаю кто вы.
— Я? Конь в пальто!
В этот момент я хихикнул — мне показалось смешным, что человек в пальто говорит, что он — конь в пальто. Спорящие стороны отвлеклись на мое хихиканье и я понял, что надо что-то сказать.
— Может вам пропустить товарища? А то он сейчас вертолеты вызовет, — обратился к хозяйке положения.
— Мне все равно на его вертолеты. У меня отец немцев не пустил, и его я тоже не пущу. И добавила, — Без списка.
В этот момент ФСОшник уже звонил по телефону и рапортовал в трубку, что тут бесстрашная и, судя по всему, бессмертная бабка его не пускает.
— А нас-то выпустите? Мы по спискам, — игриво уточнил я
— Обождите. А то я сейчас вам открою, а он прошмыгнёт. Я их знаю.
ФСОшник молчал.
В непрекращающейся песне звучали строчки: «Ты мне слово одно подари,
над которым не властны века…». Охранница с еле-уловимой нежностью смотрела на затворника. Он же демонстративно не смотрел в ее сторону и ждал
В этот момент из-за наших спин появился собрат несчастного изгоя, он был старше и увереннее.
Сканирующим взглядом оглядел обстановку, понял что к чему и сразу стал обращаться к охраннице.
— Извините, я забыл, как вас зовут?
— Валентина Викторовна
— Очень красивое имя, я знал одну прекрасную девушку с таким именем, — данный, казалось бы наивный, прием сработал и в глазах бабули что-то блеснуло.
— Валентина Викторовна,— продолжал старший товарищ коня — наша с вами работа, это хорошо выполнять свои обязанности. Я — организую мероприятие, вы — обеспечиваете доступ и, я вижу, делаете это ответственно. А молодежь, — он указал на изгоя — невнимательная пошла, ошибки делают. Вот бумажки неверно оформили.
Бабуля посмотрела на замученного и повторила, — Ошибки...
— Да, именно так, ошибки молодости! Но без молодежи мы ж с вами никуда. Давайте простим оболдуя, я обязуюсь провести воспитательную беседу. А вы пустите его, он уже осознал, ведь да?, — командно обратился к подчиненному
— Так точно!, — ответил младший по званию
— Хорошо, — бастион был взят — я пропущу. Только под вашу ответственность.
Бабуля посмотрела на затворца и, не отводя от него взгляда, нажала на кнопку. -
Принцип Богданова
Прижимистый парень
Был у меня знакомый Паша, который любил приукрасить. Он это называл «немного докрутить». У Паши были даже не вещи, а, выражаясь киношным языком, реквизит. На руке он носил дорогущие часы, чтобы на переговорах произвести впечатление на оппонента. Перед тем, как зайти в переговорную, Паша поправлял рукав, чтобы часы вылезали из гнёзда рукава. Не сильно, чтоб не нарочито, но и достаточно для того, чтобы визави оценил статус. Стоит упомянуть, что часы были репликой, купленной на Савёле за тыщу рублей. Мы такой реквизит обычно в роликах снимаем, если в кадре нужны дорогие часы.
Пашин парфюм соответствовал той же логике: палёный «Булгари» с ароматом сигар выветривался моментально. На улице перед офисом клиента он доставал из сумки прекрасный флакон, созданный китайцами и брызгал на себя. Пахнущий, как ему казалось, дорогими сигарами, Паша стремительно перемещался на встречу.
Машину он купил большую, статусную. Заказывал её в Америке. С таможней договорился, чтобы при пересечении границы по документам авто стало на год моложе. А значит, дороже. И продать потом можно будет выгоднее.
Секонд-хенды, пиратский софт, наклейки на номер машины, чтобы радары не могли считать номер и прислать штраф — это всё был излюбленный пашин арсенал. Знакомые говорили: «Прижимистый парень».
Павел пытался снимать фильмы и у него был целый склад убитого вдрабадан киношного барахла. Он скупал его за бесценок у разорившихся конкурентов. Снимая проекты на это барахло, результат не мог оказаться «небарахольным». Из-за этого регулярно случались разборки с клиентами, но нашего героя это не смущало — он считал себя вполне успешным продюсером.
В офисе был аквариум в котором плавал осётр — настоящий здоровый осётр по имени Кузя. Кузя, сам того не подозревая, являлся элементом стиля своего хозяина. Офис с осетром —круто же. Кузя появился у Паши случайно. Тот купил рыбку для аквариума — маленькую и недорогую. Но, видимо, в зоомагазине перепутали мальков и выдали Паше за недорого маленького осетра. Наш парень был этому несказанно рад. Приговаривал: «Вот вырастет Кузьма, поедим шашлык из осетринки». Собеседники как правило не разделяли подобный позитив — им было сложно радоваться тому, что рыба в аквариуме вырастет и ее можно съесть.
Жил себе Павел — не тужил, ходил на встречи и выращивал Кузю. А потом, вдруг, влюбился. И любовь его оказалась взаимной, что, конечно, безоговорочное счастье.
Девушку звали Мария. Она была настолько противоположна нашему герою, насколько это возможно — как говорят, небо и земля. Маша полюбила, поэтому взяла на себя миссию перевоспитать пашины неприглядные «реквизитные» черты. Как только он пытался «немного докрутить», она громко и металлически-точно оповещала его: «Паша, хватит хитрожопить!».
Постепенно наш герой перестал носить копии дорогих побрякушек и купил нормальный парфюм — а тот китайский, думаю, захоронил, как радиоактивные отходы.
Маша даже отодрала отражающую наклейку с номеров машины. Дело было при мне. Они поругались, и Маша в платье и с маникюром, присев на корточки, стала отдирать плёнку с номера. Паша вещал как бы в сторону: «Мне-то всё равно! Это ты будешь виновата, что в нашей семье возрастут расходы из-за штрафов». Маша отвечала не отвлекаясь от процесса: «Ничего, научишься ездить без превышений, как люди». Паша смирился.
Осётр Кузя был уже стар и вот-вот должен почить. Паша вычитал, что если рыба умирает своей смертью, то её есть нельзя, а если самому ее «того», то все в порядке. Он Маше намекнул: «Мож осетринки поедим? Кузе все равно, а у нас ужин». Подруга жизни не сдерживала себя: «Ты хитрожопый упырь! Сколько ты с этим осетром вместе? Лет 5? Он и так подохнет скоро, а ты его жрать будешь? Ничего святого! Я помру, меня тоже сожрешь? Не смей трогать Кузю. Пусть доживет своё. Потом похороним». Кузя умер и его действительно похоронили в парке возле дома. Этот эпизод мне рассказал сам Паша. При этом добавил: «Знаешь, Машка — такая классная. И, по-моему, я действительно счастлив». -
Принцип Богданова
Пугачева. Стресс. Газпром.
Мне 17 лет. Закончил школу, учусь в институте на режиссера ТВ. Учусь без энтузиазма, ибо скукота. Т.к. уже 4 года в разных ролях работал на ТВ, то первый курс института не мог рассказать ничего нового. Устроился в Останкино. Компания снимала рекламу, фильмы и тв-проекты. Мне достались на монтаж немного-немало «Рождественские встречи Аллы Пугачевой». В тот год они были архивные, снимать не надо было — надо было смонтировать разные фрагменты прошлых лет. Такая ретро-солянка от АБ. Склеить одну песню за другой с разных кассет — дело не хитрое.
Начальник мой говорит: «Ну, так ты и делать будешь».
— Кто, я? Рождественские Встречи Пугачевой? Для канала Россия? Сам?
— Ага. Придёт директор АБ, привезёт кассеты и скажет, что делать.
Вот, блин, думаю, хорошее начало московской карьеры.
Приезжает статная женщина Римма Щеголькова. Водитель заносит 5 здоровенных коробок бетакамовских кассет. Знакомимся. Римма, не помню отчество - вежливая и дружелюбная немного удивляется моей молодости. На что я, поясничная, отвечаю цитатой из «Трёх мушкетеров»: «Гасконец с детства — академик». Госпожа Щеголькова протянула листки в клетку с рукописным текстом, там был указан порядок того, как нужно склеить песни. На листке были стрелки, что-то было зачеркнуто, что-то под вопросом. Этот листок составила Алла Борисовна. На меня, парня из подмосковья, это произвело колоссальное впечатление. Где я и где Она. Я сижу в Останкино и монтирую «Рождественские встречи», расшифровывая почерк Пугачевой. И, в придачу мне всего 17 лет... Короче, офигеть какие у были впечатления.
Началась работа — оцифровывал кассеты, искал нужное, монтировал. Ещё надо было сделать заставку для Газпрома, он был спонсором эфира. Логотип свой Газпром не дал — куча бюрократии. Мы, в тогда ещё ненасыщенном интернете, нашли логотип. Нашли плохого качества и я сидел обрисовывал, делая из ужасного джипега вектор.
Через несколько дней вновь приехала директор Аллы Борисовны смотреть результат. Все показал ей, но было два вопроса. Эти знаки вопроса были написаны на листе рукой Пугачевой около песен «Бессонница» и «Белый снег». Надо было понять, че с этим делать. Спросил госпожу Щеголькову. Отвечает: «Сейчас решим». Достаёт телефон-раскладушку с антенной и набирает номер: «Алло. Алла Борисовна, это Римма. Я в Останкино, у монтажера есть вопрос по «Бессонице» и «Снегу». Передаю трубку, его зовут Дима...». И протягивает телефон.
Вот это подстава! Я ж не готов! Она, как в кино, в замедленном движении передавала мне телефон. Я дрожащими руками взял. Говорю: «Алло. Здравствуйте, Алла Борисовна». Далее был разговор, который не вспомню. Что она говорила, что я спрашивал, как долго это длилось — пустота. Подростковый стресс.
Проект склеили, сдали на эфир. 7 января посадил родителей у телевизора смотреть работу сына. Я комментировал: «Сейчас она повернёт голову», — и Алла Борисовна поворачивала голову; «А сейчас будет песня „Пригласите“», — и это происходило. Родителям через какое-то время это поднадоело: «Дим, ты можешь дать нам просто посмотреть?!». С тех пор Бессонница — одна из моих любимых песен АБ.