Генерал и Ястреб

Летим на Дальний Восток снимать кино. Чтоб не оплачивать отдельно перелеты, заказчик прицепил нашу съемочную группу к пресс-туру. Пресс-тур — это когда собирают журналистов телеканалов и газет, сажают в самолёт и везут показывать предприятие. Попутно, щедро угощают и умасливают, чтобы у пишущих и снимающих творцов, отправленных редакциями в командировку, осталось приятное послевкусие. За послевкусием должны последовать не менее приятные сюжеты и статьи.

На неприметном аэродроме нас усадили в самолёт. Он имел непривычную коричневую окраску и напоминал потрёпанную жизнью, птицу. Птица не принадлежала привычным гражданским авиакомпаниям, поэтому жестких правил повеления на борту не существовало. Впрочем, предполётного инструктажа и назначенных мест тоже не было. Места много, садись куда хош. Не понравилось — пересаживайся, без проблем. Весьма непривычная гражданам авиационная свобода выбора.
Еда ресторанная, приборы металлические, алкоголь пяти видов — невероятная хлебосольность.

Организаторы ходили по рядам, в сопровождении совершеннолетнего Чиваса и подливали желающим. Это напоминало церемониальный обход гостей на дне рождения: виновник торжества в середине вечера подходит к гостям, выпивает с ними, хлопает по плечу и идёт к следующему столику. Тут тоже самое, но на высоте 10 000 метров и этих гостей он видит первый раз в жизни.

Пассажирами столь гостеприимного борта были рядовые журналисты, операторы и фотографы. Здесь им проявляли такие знаки внимания, чтобы они почувствовали себя очень важными персонами.

У окна, по правую сторону, сел Лёха-оператор 25-лет, а левый сосед оказался 40-летним Петром и, по совместительству, фотографом всем известной газеты.
— Не представляешь, какие у нас битвы в редакции из-за этой поездки, — начал он — Я поехал только потому, что предшественника уволили. Его отправили снимать съезд какой-то партии. Он снял, но потом забыл скинуть фотографии и на эти же флешки отснял утренник сына в детском саду. Вместо политиков на карточках оказались дети в костюмах леших. Хотя, чем это отличается от съезда?, — Петру нравилась такая образность. Видно, что он не первый раз так иронизирует.

Из динамиков салона самолета послышалась музыка. Атмосфера все больше напоминала вечеринку.
— А че, так можно было?, — отреагировал Лёха. Он даже, гипотетически, не допускал возможность, наличия такой опции, как включить музыку на весь салон.

— Ребята, наслаждайтесь, — со знанием дела ответил Пётр, крутя в руке стеклянный стакан с Чивасом.
Алкоголь и отсутствие правил сделали дело. Через час это был не самолет, а летающий ночной клуб. Лёха-оператор назвал происходящее «Улётный бухич».

Часа через три, организаторам надо было всех как-то уложить спать. Веселье-весельем, но завтра еще работать и делать хорошие репортажи с места события. На ненастойчевые просьбы стюардесс садиться на места и отдыхать особо-важные персоны не реагировали.

— Внимание всем!, — раздался громогласный призыв, как будто с небес, хотя мы и так уже были в известном смысле на небесах. Из-за шторок в наш салон вышел человек, лет 50-ти, в военной форме. В руках он держал телефонную трубку в которую и говорил. Было заметно, что военный, как и все, был немного на кураже. Показалось, что у них там за шторками определенно свойский с организаторами вип-фуршет.

— Говорит генерал Афанасьев! Уважаемые пассажиры, — это была самая странная фраза в исполнении генерала — Пора спать! Завтра работать и работать качественно. Через три минуты, чтобы все сидели на своих местах с закрытыми глазами. Время пошло. Конец связи!

Вы не поверите, но через две минуты из трёх отведенных, все-таки сидели по местам. Свет в салоне выключили. Лёха-оператор быстро заснул. Но большинство сидело в темноте и шушукалось между собой. Это напоминало сцену из пионерского лагеря, где нас вожатый также укладывал и уходил, а мы еще переговаривались между собой и рассказывали страшилки.