В моих глазах читалась неуверенность.

— На! — она всунула мне в руку пирог и довольная пошла дальше угощать. Я был раздражен этой выходкой — теперь надо понять, куда деть эту штуку из теста. Рядом стоял Ярик — высокий розовощекий и улыбающийся.

— Будешь?

— А то! — Ярик выхватил пирог и сразу откусил половину.


Настроение улучшилось, вопрос был решен.


Через два дня светланины чудесные порывы примчали свежую порцию пирожков.

— Это тебе, — Света протянула овальный формы пирог, напоминающий мяч для регби

— А я не голоден, — пошла в ход заготовочка

— Я приготовила специально для тебя, — она опять всунула мне его в руку и удалилась. Что ж за привычка такая?

Мимо проносился пирожково-поедательный Ярик.

— Будешь? — крикнул я

— А то! — Ярик не останавливаясь, на ходу, выхватил пирожок и скрылся. Получилась почти эстафета.

Светины пирожки продолжались всю неделю. А у нас с Яриком продолжалась пирожковая эстафета. Знаете, что в Ярике было самое классное? Он ни разу не поинтересовался почему я не хочу есть пироги. И мне это так нравилось! У нас с ним было духовное взаимопонимание.

В один из дней Света вновь меня подкараулила.

— Ешь, — она протянула пирог

— Я поел уже, — начал я

— Ты выкидываешь мои пироги? — в ее глазах блестели слезы

— Нет-нет, — я был убедителен

— А куда их деваешь?


В это момент я кивнул головой в сторону резвящегося как тюлень Ярика. Света повернулась. Ярик ее заметил, и, похоже, понял о чем речь.

— Было вкусно! — он прокричал из другого конца коридора, потирая свой живот.

Света обиделась и молча ушла.


С 13 лет я начал вести кулинарную программу на местном ТВ. Готовить любил, есть тоже, но как вы поняли, не всё.


Вот один из частых диалогов того времени, — То есть, ты выступаешь по телевидению, что-то готовишь и сам это не ешь?

— Да, бывает. Стараюсь готовить то, что нравится, но иногда готовлю то, что сам не ем.

— Богданов, ты очень странный


С 20 до 27 лет я периодически был в отношениях и пару раз вёл совместный быт с девушками. А они не то, чтобы прям хорошо готовили. Сюда органично встраивается фраза из Гришковца: «Как она готовила! Еще лучше разогревала…». Я мог прийти с работы, девушка что-то приготовила. Аккуратно смотрел на результат и вежливо, чтоб не обидеть, говорил, что не голоден. Понимания моя сытость не находила, и обычно скандал заканчивался фразой: «Я больше тебе готовить вообще не буду! Иди в пень, привереда хренов».


Сейчас я счастливо женат, и жена очень мудра — с понимаем относится к моим гастро-особенностям, не задаёт лишних вопросов. У нас с ней духовное взаимопонимание, почти как с Яриком из школы.


Товарищ, рассуждая о моих пристрастиях, говорил: «Богданов, чё ты выеживаешься? Это буду, это нет — ешь, что дают. Надо тебя в армию. Поголодал бы пару деньков и научился есть всё». В подобной ситуации я бывал. Правда, не в армии, а в командировках. По ограничению в еде — очень похоже. И я не про командировки в большие города — там без труда могу себе подобрать корм. А вот где-нибудь на геологической станции в Заполярье. Летим снимать документальный фильм — далеко летим, долго: сначала на самолёте, потом - на вертолёте. С собой из еды, конечно, ничего не захватил. Заходим в единственную в радиусе 300 км столовую. А там, прям как в детстве: алюминиевые подносы, приборы, стойко-выдерживающие натиск и тарелки с гравировкой «Общепит СССР». Из еды: Рассольник, шницель с яйцом и жареная вареная колбаса. Смотрю на это великолепие и понимаю, что жить нам на станции три дня. А мне, видимо, меньше. Три дня я пил чай, ел какой-то шоколадный батончик и, под неприветливые взгляды поварих, худел.


Пример из другой географии. В Каннах бываю почти каждый год, как член жюри фестиваля. На гала-ужине подают фуагру с брусничным соусом. И каждый год я вежливо пропускаю деликатес. Мои соседи по застолью сочувственно смотрят и понимающе подбадривают: «Жаль, вам врачи запретили есть столь восхитительное блюдо».