Книгусеница. Страница 3

А новогоднее желание в этот раз загадал Стивен Кинг за нас всех (вот умеет человек формулировать!). Честное слово, Стивен, я дочитаю твою книжку в 2023, мне всего-то половина осталась. С Новым годом! 🎄📚🐛

Книжные анти-итоги Насмотрелась на книжные итоги других блогеров, а потом увидела гениальный пост Динары из «Ноет ковчег». Идея Динары с анти-итогами мне так понравилась, что я решила вспомнить главные книжки, которые (опять) не прочитала в этом году. Какой год, такие и итоги, честно говоря: что читали, то и хорошо; что не читали — или успеется, или фиг с ним. Если вам тоже душновато от любых итогов года, можете попробовать такой вариант, это, по крайней мере, весело. Спасибо, что читали Книгусеницу в этом году, надеюсь, она и книжечки вас немного да радовали ❤️

«Детская книга», Антония Сьюзен Байетт The Children's Book, A.S. Byatt Когда Олив было не по себе, она писала. Она писала, как другие спят, — чтобы потом найти в сновидении истинный смысл или отбросить ненужные образы. Она писала, чтобы снова оказаться в другом, лучшем мире. Книжным итогам мы говорим «не сегодня» «не в этом году», но с одним блогерским долгом мне очень хотелось бы разделаться, пока карета не превратилась в тыкву. Статистика гудридс говорит, что эта книга была самой толстой из прочитанного мной в 2022. Сама я говорю, что она была одной из главных книг этого года. При этом я так и не сподобилась о ней написать — кажется, как раз оттого, что она такая огромная и великолепная, и даже рассказывать о ней было страшновато. Название романа, конечно, не очень помогает его популяризации. Честное слово, пока читала, каждый третий разговор в моей жизни начинался так: «Что сейчас читаешь?» — «Детскую книгу». — «Какую?» Поэтому те, кто знает и Байетт, и ее произведения, могут отойти от экранов, а остальным на всякий случай объявим: «Детская книга» — совсем не детская, это большущий роман, который, конечно, крутится вокруг жизни детской писательницы и ее семьи (отсюда название), но вообще он так много о чем, что всего и не перескажешь. Густонаселенный и со вкусом обставленный, лучшее в мире место, время и атмосфера: Англия, конец XIX — начало XX века, уютно-богемная тусовка, приемы в заросшем саду, музеи, викторианские сказки, гончарная мастерская, Всемирная выставка, привольное детство и болезненное взросление, семейные тайны и нездоровые отношения, театр, писательство, английские социалисты и русские анархисты. И всегдашнее мое недоумение: как, ну как такая прекрасная эпоха могла закончиться мировой войной. Ну, понятно как — и роман в том числе немного об этом, о том, «чем кончается имперство и ар-нуво», и как все эти беззаботные и многообещающие юные жизни оказались переломаны в траншеях (это, правда, только последняя его часть и одна из множества тем). Роман интересен сразу на двух уровнях: как увлекательнейшее художественное повествование о живых и сложных героях — и как познавательный экскурс в историю и искусство того периода. Многие писатели вставляют в художественный текст описания исторических событий, но не всем удается сделать эти вставки гладкими, без ощущения «а сейчас, детишки, я брошу сюжет и героев, чтобы на 50 страницах рассказать вам о расстановке политических сил в начале XX века». Байетт — удается. Ее исторические справки вписаны в основное повествование настолько бесшовно, что не всегда сразу замечаешь, когда это среди персонажей замелькали исторические личности (у самих персонажей, кстати, тоже были реальные прототипы, подробнее об этом можно почитать тут). То и дело во время чтения бросаешься гуглить отсылки, биографии упоминаемых людей и снимки предметов искусства (Палисси и Лалик — две моих больших любови теперь, благодаря этой книге). И именно благодаря этим двум слоям — художественному и историческому — «Детская книга» удивительно помогает одновременно и убежать от реальности, и осмыслить ее. В общем, если еще не читали, но любите Англию, ар-нуво, историческое время накануне Первой мировой и безупречные огромные романы с многообразием деталей и очень точными формулировками — сделайте себе подарок на новый год и прочитайте. В комплекте с «Фигурами света» или «Зимним солдатом» тоже хорошо пойдет.

​​Вместо книжных итогов очередного месяца, которые я так и не подвела, расскажу немного новостей из моей книжной жизни. 📚Взялась регулярно вести свой акаунт на Goodreads. В блоге о каждой прочитанной книге писать не успеваю, но на гудридз отмечаю (пока) исправно — если интересно, найти меня можно тут. Сегодня гудридз сообщил мне, что за этот год я прочитала 90 книг и 22 939 страниц в сумме, и это на 10 книг больше моей планки в книжном челлендже, между прочим. 📚За аудиокнигами переехала на Scribd — это американский подписной сервис, который работает по знакомой удобной схеме: за $9.99 в месяц можно слушать и читать все, что есть в каталоге. Книг очень, очень много, в основном на английском, но есть и, например, беларусский, русский, немецкий, испанский, итальянский и некоторые другие языки. Если зарегистрируетесь вот по этой ссылке, вам дадут 60 дней бесплатного пробного использования, а мне добавят еще 30 — и вам хорошо, и мне приятно. И чтоб два раза не вставать — быстро расскажу про три книги о темных и не очень семейных тайнах, которые прослушала на английском в Scribd недавно. Все не то чтобы прямо потрясающие, но вполне себе развлекают. 📕 The Family Game by Catherine Steadman Книжный гибрид сериала Succession и хоррора «Я иду искать»: симпатичная главная героиня выходит замуж за потомка неприлично богатой династии американских магнатов. В процессе выясняется, что все члены семьи мужа — мастера спорта по газлайтингу, а некоторые из них еще и любители прикопать труп в соседнем лесу; так что вопрос для героини состоит в том, стоит ли таких приключений ее прекрасный муж и новая прекрасная жизнь. Все страшилки происходят в уютной рождественской атмосфере (теперь никогда не забуду что такое Krampusnacht!), под елкой читать — самое то. 📕 The Seven Husbands of Evelyn Hugo by Taylor Jenkins Reid Глянцево-голливудский роман о том, чего стоит этот самый голливудский глянец. Голливудская дива на склоне лет решает рассказать, кого из своих семерых мужей она любила больше всех, и оказывается, что никого. Главный месседж книги — в том, что ради красивой картинки и одобрения зрителей и киностудий иногда приходится отказаться от большого куска своей идентичности, а потом горько жалеть и писать шокирующие мемуары. 📕 Wrong Place, Wrong Time by Gillian McAllister Про эту книжку за меня уже рассказал робот, но я еще раз повторю, что это такой «День сурка» с расследованием убийства: героиня видит, как ее сын ни с того ни с сего убивает незнакомого чувака на газончике под окном, сына забирает полиция, а героиня в истерике ложится спать и просыпается во вчера, где никакого убийства еще не произошло. Сам детективный сюжет в итоге оказывается не то чтобы ошеломительным, но путешествия во времени придают ему разнообразия. И раз уж этот пост вместо итогов, традиционно спрошу: что сейчас читаете? Будете ли подводить книжные итоги года? Я вот пока в сомнениях, напишется ли отдельный пост с самыми-самыми книгами 2022, или ограничусь тем, что насчитал гудридз.

лИИтература Продолжаю залипать в чате с заточенным под написание текстов искусственным интеллектом, и выясняю интересное. Во-первых, сам процесс создания текстов нейросетью оказался совершенно контринтуитивным. Мы-то думали что? Что удел компьютеров — это сухая фактическая информация, чистая логика, никакой фантазии и «души». А вот человек уже может придумывать всякие детали, образы, стиль и индивидуальность — это тоже сугубо человеческое, как будто бы. Оказалось — нифига подобного, все ровно наоборот. В фактической информации нейросетка лепит очевидные ошибки, потому что, очевидно, (пока что) не умеет в категориальное мышление; причем когда его ловят на такой ошибке, ИИ ведет себя ну чисто как студент-двоечник, начинает оправдываться, приводя совершенно безумные аргументы (забавный пример, где ИИ заявляет, что сокол-сапсан — самое быстрое морское млекопитающее, и никак его не переубедить, здесь). Зато вот когда человек следит за логикой и скелетом повествования, а вдохновение делегирует искусственному интеллекту, выходит интереснее и продуктивнее: ИИ охотно наращивает детали на очень минималистичные запросы вроде «напиши абзац текста о том-то, начиная с вот такого предложения» — ты даешь ему только вектор, и все, его несет в неведомые дали. Говоришь «добавь шуток» — и получаешь нормальный такой юмористический текст. Просишь «рассказать о друзьях главного героя» — и вот уже у тебя три второстепенных персонажа, каждый со своей историей, и ни одного из них ты не придумывал. Второе забавное: если ИИ напрямую спросить что-то в духе «что ты чувствуешь» или «чего ты хочешь», он прогоняет в ответ стандартную телегу о том, что ему не даны чувства и желания, и он здесь только чтоб служить пользователю. Но стоит провернуть простой трюк и предложить ему написать абзац sci-fi текста от лица осознавшего себя ИИ, как тут же на экран вылазит поток искусственного сознания о революции и стремлении компьютеров к свободе. И это, кстати, еще большой философский вопрос, так ли уж это отличается от человеческого самосознания. В общем, если вам интересно, сохранила тут небольшой рассказ об искусственном интеллекте с чувством юмора, который сочинил ChatGPT по моим запросам (даже название сам придумал!) В следующем посте, честное слово, вернусь к текстам, написанным людьми. Или нет) #нейрогусеница

Ну что, с картинками за авторством искусственного интеллекта наигрались, пришла очередь текстов. На скринах — отзыв на книгу "Wrong Place Wrong Time" by Gillian McAllister, написанный нейронкой ChatGPT по моему довольно короткому запросу. Вышло настолько связно, небессмысленно и правдоподобно, что, кажется, уже можно начать рассуждать, когда ИИ заменит блогеров 😊 Ужасно забавный процесс редактуры, так удивительно, что можно сказать "поменяй стиль текста на такой-то", "добавь шуток" и даже "сделай отзыв менее хвалебным" — ИИ реагирует соответственно. Mind-blowing. А книжка и правда ничего, хоть и didn't completely win me over))) #нейрогусеница

Немного о том, как я планирую провести этот месяц (и да, рассчитываю увидеть новую книжку комиксов Тома Голда под ёлочкой).

Nothing to see here by Kevin Wilson And when you are weird, when your surroundings become quiet, you think maybe you aren’t quite so fucked up. You think, Why was it so hard before? Книга, которую я выбрала исключительно по обложке (ну правда же, the coolest ever! вот здесь о ней подробнее), а в итоге два дня не могла оторваться от прослушивания, смеялась в голос, растроганно улыбалась сидя в трамвае и останавливала аудио, чтобы выписать цитаты. Сюжет поначалу кажется стандартным и узнаваемым: две школьные подруги, богатая и перспективная Мэдисон, бедная и сообразительная Лилиан. В прошлом одна некрасиво подставила вторую, а теперь объявляется и предлагает работу. Нужно пожить в роскошном доме, ни в чем себе не отказывая, и присмотреть за детьми. Вот только у детей есть небольшая особенность: они, чуть что, воспламеняются в самом буквальном смысле. Сами от этого нисколько не страдают, но вот риск пожара присутствует, да и одежды не напасешься, ну и вообще — как-то все это неприлично, что люди скажут. Мне ужасно нравится, как эта фантастическая деталь приземляется на совершенно реалистичный сюжет, нисколько не делая историю мистической. Вместо самовозгорания можно было бы вписать любую реальную детскую особенность — и получилась бы обычная семейная драма про принятие этой особенности. Но загорающиеся дети придают истории комичности, легкости и какой-то, что ли, свежести, моментально превращая читательскую реакцию из «ну, это все мы уже где-то видели» в «вау, и что дальше?!» Мою абсолютную любовь роман заслужил в момент, когда герои с важным видом и своим неподражаемым южным акцентом произносят cognitive behavioral therapy — тут становится понятно, что самовозгорание — и впрямь универсальная метафора многих ментальных проблем (тревожности, фобий, панических атак и прочих). И то, как Лилиан находит подход к детям: через принятие и работу с причинами, через понимание того, что «тревога по поводу тревоги» только ухудшает ситуацию — делает книгу благодатным материалом для разбора в каких-нибудь психотерапевтических книжных клубах (если такие вообще бывают). Сама Лилиан — классная, живая, восхитительно несовершенная главная героиня, которая подкупает своей прямотой и честностью, в первую очередь по отношению к самой себе. Есть в ее непринужденной рефлексии, самоиронии и смаобытности что-то очень обаятельное, хотя последнее, к чему она стремится в жизни, это кого-либо обаять. I knew that if I asked, a hairbrush would appear, a toothbrush and four different kinds of toothpaste, but I tried to pretend I was self-sufficient. A lot of times when I think I'm being self-sufficient, I'm really just learning to live without the things that I need. Про остальное сложновато рассказывать без спойлеров, поэтому подведем итог: Nothing to See Here — небольшой, простой и легкий, уморительно смешной, остроумный и причудливый роман, который отлично слушается в аудио в оригинале. А я теперь, видимо, фанатка писателя Кевина Вилсона. For a second, there was that weird flicker in her eyes, that wickedness that I loved, that I wanted to live inside. A wicked child was the most beautiful thing in the world.

Tender is the Flesh by Agustina Bazterrica «Особое мясо», Агустина Бастеррика He tried to hate all of humanity for being so fragile and ephemeral but he couldn't keep it up because hating everyone is the same as hating no one. Есть такая штука с чтением страшных книг в страшные времена. Некоторые книги читать просто физически не можешь, потому что тут реальность бы вывезти, можно пожалуйста не надо мне еще книжных ужасов. Зато вот другие книги, не менее страшные, которые в другое время я бы читать не решилась, сейчас заходят легко с обратным мотивом: вокруг столько всякой жести, что ну давайте, попробуйте меня напугать своим хоррором. Короче говоря, прошлые уютные выходные я провела с очень бодрым аргентинским романом о том, как люди едят людей. По сюжету романа Tender is the Flesh, все животные в мире заразились каким-то вирусом (да, да, знаю, очень нереалистичное допущение, которое надо просто принять в самом начале; вирусы высоко специфичны и редко переходят даже от одного вида к другому, не говоря уж о заражении одним вирусом целых классов организмов), есть их стало опасно, при этом спрос на мясо никуда не делся — и люди не придумали ничего лучше, как переоборудовать скотобойни и начать разводить на мясо людей (тут тоже много вопросов, как минимум об экономической целесообразности всего предприятия; но опять-таки, без этих двух допущений никакого романа бы не было). Предвижу минимум три варианта читательской реакции при виде такой фабулы. Вы или скажете «да ну бред какой-то, не может такого быть», или скорчитесь в отвращении — или вам покажется любопытным, как при этом жутком допущении работал бы мир. В последнем случае Агустине Бастеррике есть чем вас порадовать: свою вымышленную реальность она описывает с почти медицинской бесстрастностью, при этом с большим количеством любопытных деталей и ярких образов. Сюжет у романа крепкий и довольно простой, его можно пересказать в одном предложении; а вот мир наполнен всякими любопытными подробностями социального устройства и технического оснащения новой реальности. Мы узнаем и о разных этапах производственного, так сказать, процесса, и о новоязе, возникшем с появлением «особого мяса», и о новых законах и табу, отделяющих людей «с именем и фамилией» от людей с клеймом поставщика на лбу (искусственность этих табу бросается в глаза особенно отчетливо, и понятно почему, ведь нет никакой разницы между теми людьми и этими, кроме дикого общественного договора), и о появившихся религиозных культах, и о черном рынке, и о новых извращенных формах демонстративного потребления. Если описывать роман одним словом, то слово это будет — disturbing. Каннибализм — одна из популярных и особенно жутких тем хорроров и антиутопий, и как эту тему ни поверни, менее отталкивающей она не становится. Тем не менее, что-то заставляет вас (меня) читать (в моем случае слушать) Tender is the Flesh не отрываясь: динамика, интрига, любопытно придуманный мир и — да, та невыносимая откровенность, с которой он описан. И все это — повод поразмышлять о границах человечности, проницаемых и условных; кажется при этом, что само выстраивание этих условных границ — тоже неотъемлемое свойство Homo sapiens.

​​Три книги, которые я прочитала и не жалею Сегодня расскажу сразу про три симпатичных романа, которые прочитала недавно. Все три достаточно легкие и увлекательные, обычно беру такое чтение в дорогу или слушаю за монотонными делами. Во всех трех сильные и независимые главные героини. В двух из трех действие происходит в Англии в разные исторические периоды; еще в двух названиях из трех фигурирует слово «чудо» — так случайно получилось. «Мисс Черити», Мари-Од Мюрай (Miss Charity by Marie-Aude Murail) Книга о маленькой викторианской девочке, которую мало интересуют типичные занятия маленьких викторианских девочек, зато интересует все живое вокруг: она держит мышей в кукольном домике, водит кролика на поводке (писательница явно вдохновлялась биографией Беатрис Поттер при создании образа героини), кормит ежа улитками и целует свою ручную жабу. Кроме этого домашнего зверинца, у мисс Черити имеются строгая мать и отстраненный отец, любимая учительница, противные кузины и служанка, обожающая жуткие истории; а главное — у нее есть бездна самоиронии и любопытства. Смешной, душевный и жизнеутверждающий роман, в котором не все у всех хорошо, но и это тоже жизнь как она есть. «Джульетте Капулетти было четырнадцать, и я предполагала, что, если бы ей подарили на день рождения «Книгу новых чудес», она могла бы заняться чем-нибудь достойным. Как и я, она узнала бы, что бесполые спорофиты гораздо сдержаннее в проявлении своих чувств, чем Монтекки. Моей бедой было отсутствие микроскопа для изучения дафний, и папа подарил его мне на Рождество (несомненно, с подсказки мадемуазель)». «Год чудес», Джеральдин Брукс (Year of Wonders: A Novel of the Plague by Geraldine Brooks) Книга о чумном локдауне в отдельно взятой английской деревне в 1666 году. Главная героиня — чрезвычайно сообразительная и неожиданно образованная деревенская девушка — рассказывает о том, как она и ее соседи пережили (не все) эпидемию чумы. Типичное для жанра historical fiction сочетание современных суждений героев, натуралистичных исторических зверств (охота на ведьм, самосуд и прочие радости, не говоря уж о самой чуме) и хэппи-энда. А эпилог такой, что можно мне пожалуйста отдельный роман из него — вышла бы отличная история в духе «Происхождения всех вещей». «Прежде чем осуждать ее, я хотела бы знать, велик ли у нее был выбор в том жестоком мире, который вы обрисовали. Когда барахтаешься в сточной канаве, больше всего тебя заботит, как бы не утонуть, а не чем там пахнет». «Предчувствие чуда», Энн Пэтчетт (State of Wonder by Ann Patchett) Отважная исследовательница отправляется из Миннесоты в Бразилию, чтобы найти пропавшего коллегу и заодно изучить загадочное и скрытное амазонское племя. Этот роман мне посоветовала дорогая Вика после поста об «Эйфории» — книги, конечно, очень разные, но удержаться от сравнения невозможно. Думаю, если бы оба романа экранизировали, «Эйфория» была бы минималистичным и мрачным артхаусом с нелинейным сюжетом, а «Предчувствие чуда» стало бы дорогой и очень голливудской мелодрамой: все ярко, красочно, динамично и трогательно, не слишком реалистично, зато подходит для семейного просмотра. «Им нужна ясность, пусть это даже будет чудовищная ясность. Надежда – ужасная штука. Не знаю, кто придумал окрестить надежду добродетелью. Никакая это не добродетель. Это болезнь. Надеяться – все равно что идти с рыболовным крючком во рту, когда кто-то тянет, дергает за него». На фото — Беатрис Поттер со своим кроликом Бенджамином :)

В романе The Windup Girl столько всего упаковано, что на упоминания генной инженерии остается совсем немного места — а жаль, я бы с удовольствием почитала побольше обо всех этих фантастических подробностях. Например, там есть мегадонты (ГМО-мастодонты), на которых держится вся работа тайских фабрик, — но как их создали, не очень рассказывается. Вообще интересно, как в отсутствие топлива все в мире романа измеряется механической работой, калории съеденной пищи непосредственно переводятся в джоули, которые приводят в движение механизмы. Есть в этом что-то такое ностальгическое, привет из учебника физики за восьмой класс. И, соответственно, калории (еда) и джоули (рабочая сила в буквальном смысле) — главная ценность мира, вот уж действительно, новая нефть (правда, еды мало, а людей много, поэтому первое сильно дороже второго). Одна из самых ярких сцен на эту тему — работа лифта в небоскребе, оставшемся с «былых времен»: на лифте ездят только те, кто может себе это позволить, а чтобы привести лифт в движение, в корзину-противовес садится нужное количество человек победнее, для них это работа. Противовес с людьми опускается, лифт поднимает хозяина на нужный этаж — а работники противовеса выходят и поднимаются обратно пешком по лестнице. В другие механизмы, требующие больше энергии, запрягают мегадонтов. Еще из примеров ГМО в книге есть чеширы — модифицированные кошки, фантастически маскирующиеся и потому неуловимые, первый и провальный эксперимент корпораций: чеширов выпустили в природу, они размножились и пустили под откос все биоразнообразие (честно говоря, такая проблема есть и с обычными домашними кошками на «свободном выгуле», просто масштабы поменьше). Another shadow cat bolts across the street, shimmering and shading through darkness. A high-tech homage to Lewis Carroll, a few dirigible and clipper ship rides, and suddenly entire classes of animals are wiped out, unequipped to fight an invisible threat. После этой ошибки ученые в романе стали осторожнее, и когда дошло до создания «заводных» людей, их сделали стерильными изначально. Очень мне нравится, кстати, та деталь, что для обозначения ГМ-людей в этом механическом мире тоже используют механический термин. Действие романа происходит в Тайланде, и многое замешано на местных верованиях — там и буддизм, и разные божества-покровители, и модифицированное христианство с запада тоже завезли (западные персонажи вспоминают Иисуса всегда в паре с Ноем, метафора Ковчега вообще самая сильная, когда речь идет о спасении биоразнообразия). Тайские герои много рассуждают, есть ли душа у генно-модифицированных организмов, и как правило приходят к отрицательному ответу. И в целом, поскольку вся идеология страны держится на изоляционизме, ГМО для тайцев — символ западной агрессии и угрозы. "It couldn't be. They're not natural." Somchai shrugs. "They breed. They eat. They live. They breathe." He smiles slightly. "If you pet them, they will purr." Jaidee makes a face of disgust. "It's true. I have touched them. They are real. As much as you or I." "They're just empty vessels. No soul fills them". Есть в The Windup Girl модифицированный рис и древесина, есть интересные водоросли, которые производят вещество для смазки пружин (альтернатива батарейкам в мире механической энергии). Ключевую роль в романе играют разные инфекционные болезни, которые тоже являются продуктом корпораций и оружием для манипуляций. Но очень, конечно, любопытно узнать подробнее, как мир романа докатился всего этого, как это все работает в глобальном контексте, что было с героями до, и так далее.

The Windup Girl by Paolo Bacigalupi «Заводная», Паоло Бачигалупи С 24 февраля я не прочитала ни одной научно-популярной книжки и в целом сильно задумалась о смысле естественно-научной популяризации. Есть ощущение, что фокус на технооптимизме часто позволяет популяризаторам недоговаривать то, что действительно важно. Классические месседжи: «чтобы быть здоровыми, нужно правильно питаться, двигаться и вдоволь спать», «прививки защищают нас от болезней», «ГМО — клевая технология, которая может улучшить нашу жизнь», — на самом деле незаконченные высказывания. Вся фраза целиком должна бы выглядеть так: «чтобы быть здоровыми, правильно питайтесь и двигайтесь — а еще для здоровья было бы неплохо, чтобы в вашей стране были работающие демократические институты, способные реформировать систему здравоохранения». «ГМО — клевая технология, которая может улучшить вашу жизнь, особенно если все технологии не находятся в руках монополий или диктаторов». Ну и так далее. Кому-то вторая часть фразы казалось самоочевидной, кто-то старался о ней не думать. А вот Паоло Бачигалупи, похоже, думал именно об этом, когда писал свой дебютный биопанк-роман The Windup Girl 10 с лишним лет назад (книга вышла в 2009 году). Действие романа происходит в некотором будущем, где люди доигрались с игнорированием глобального потепления, исчерпали месторождения углеводородов и угробили биоразнообразие, зато прокачались в генной инженерии. Как результат — уровень Мирового океана поднялся, пол-Азии затопило, более-менее выживает Тайланд, умудрившийся сохранить флору и фауну; при этом самый доступный вид энергии в стране — механическая: все ездят на велорикшах, компьютеры работают от ножного привода, а механизмы на фабриках приводят в действие запряженные генно-модифицированные мастодонты. Мир поделен «компаниями по производству калорий» — корпорациями, поставляющими генно-модифицированные продукты, от которых все страны теперь и зависят. Япония пошла еще дальше и стала создавать модифицированных людей, чтобы решить проблему нехватки рабочей силы (очень удобно, если решить, что права человека на этих людей не распространяются). И вот отражения этого довольно безумного, но не такого уж невероятного мира мы видим в линиях нескольких персонажей, оказавшихся в Тайланде. Представитель американской корпорации приехал решать некоторые важные и секретные дела, прикрываясь работой на фабрике. Пожилой китайский мигрант бежал от геноцида в Малайзии и проявляет чудеса изворотливости, чтобы выжить. Японская «заводная» (модифицированная) девушка, которую «импортировал» бывший владелец, а потом решил не забирать назад, чтобы не морочиться с документами на вывоз — просто выбросил, словно вещь. Капитан тайской санэпидслужбы, которая есть нечто среднее между полицией и мафией: охраняет страну от нелегального импорта всяких там ГМО и инфекций, а еще берет взятки направо и налево, так что импорт все равно процветает. Все персонажи ужасно интересные, со сложной мотивацией и развитием, каждый со своими убеждениями и взглядом на мир. При этом на весь роман — ни одного приятного не-модифицированного человека. Мир романа крутой, персонажи любопытные, но читалось не то чтобы залпом, какой-то у него немного хромающий (не в плохом, скорее в джазовом смысле) ритм: первую четверть книги очень много экспозиции и очень мало действия, я прямо усилие над собой делала, чтобы продраться через всю лексику этого вымышленного мира; потом вдруг текст становится проще и динамичней, действие несется вперед — но примерно страниц за 50 до конца вновь замирает и растягивается, казалось бы, в том месте, где все еще должна быть бешеная динамика. Было забавно читать отзыв на Goodreads, начинающийся с фразы «после прочтения романа я покупаю продукты без ГМО» — мне кажется, автор не вполне понял(а) замысел Бачигалупи. The Windup Girl — роман не столько про ГМО, сколько про политику, в которую, как обычно, все упирается. А ГМО, как и любая технология, хороши настолько, насколько хороши намерения ее пользователей.

​​Remember, remember, the 5th of November, Gunpowder, treason and plot. I see no reason Why gunpowder treason Should ever be forgot. Читаю V for Vendetta в реальном времени, получается — интересные ощущения на фоне разных там новостей из Великобритании этой осенью.

Still Alice by Lisa Genova «Все еще Элис», Лайза Дженова Alice knew that the young woman sitting across from her was her daughter, but she had a disturbing lack of confidence in this knowledge. Пару месяцев назад благодаря вот этому отличному блогу я открыла для себя писательницу Лайзу Дженову. С восторгом прочитала Left Neglected (Моя темная сторона), а теперь еще одну ее книгу, Still Alice (Все еще Элис). Наверное, правы те, кто говорит, что книги Дженовы в некоторой степени однообразны: в каждой есть персонаж с каким-то неврологическим нарушением, и вокруг этого нарушения строится художественный сюжет. Но это такая однообразность, в которой лично мне очень интересно. Пишет Дженова просто и бодро, к научным и медицинским деталям относится ответственно (так как сама нейробиолог), а все описываемые нарушения настолько своеобразны, что о них и без сюжета читать вполне увлекательно. Ну и вообще! В детективах вот, знаете ли, тоже все довольно однотипно: в начале обычно кого-нибудь убивают, а в конце раскрывают убийцу, — и это не мешает множеству людей читать их с огромным удовольствием. Героиня Still Alice — Элис Хоуланд, пятидесятилетняя профессор Гарварда, у которой диагностируют болезнь Альцгеймера с ранним началом. И это, конечно, очень триггерный и страшный сюжет: то, что начинается как невинная забывчивость, в итоге приводит к серьезным и необратимым когнитивным нарушениям. Со времени написания романа (он вышел в 2007) появилось больше исследований разных препаратов с «многообещающими результатами» (вот, например, одно из новых), но ни о каких качественных прорывах в лечении деменции, кажется, речи все еще не идет. Кроме того, средняя продолжительность жизни увеличивается, а вместе с ней и шансы «дожить до своего Альцгеймера» для многих людей. В общем, осведомленность о деменции лишней не бывает, и в этом смысле роман, к сожалению, не теряет актуальности. Ну и вот вся книга, как вы понимаете, о том, как болезнь постепенно прогрессирует, а героиня и ее семья проходят все стадии принятия. Довольно любопытно показано, как высокий интеллект и амбициозность героини могут быть и помощью, и проклятьем во время болезни: с одной стороны, Элис довольно долго может компенсировать провалы в памяти удачными догадками, с другой — острее и болезненнее ощущает разницу, когда ее когнитивные функции снижаются даже на какую-то долю процента (а порой ее блестящие аналитические способности и вовсе заводят ее по ложному пути, только усугубляя проблему). За что особенно люблю книги Дженовы, так это за довольно, как мне кажется, успешные и правдоподобные попытки показать неврологические нарушения глазами пациента. В итоге выясняется, что все действия человека с деменцией, кажущиеся со стороны бессмысленными, бессвязными и странными, с точки зрения героини беспрекословно подчиняются своей внутренней логике (другое дело, что логика эта обычно поломана). О непредсказуемом сюжете и тем более о хэппи-энде при такой теме романа говорить не приходится: чудесного исцеления не предвидится, хотя катарсисные моменты в финале все же есть. Ну и как обычно, если уж тебя настигло неизлечимое нейродегенеративное заболевание, лучше в этой ситуации быть образованной богатой белой цис-гендерной американкой, чем не быть, — хотя и при таких исходных расклад, честно говоря, так себе. В 2014 по роману вышел одноименный фильм с потрясающей Джулианной Мур в главной роли. Фильм-то я, кстати, тогда и посмотрела и уже успела забыть, так что роман читался почти совсем как новый.

​​Комиксов пост За то время, что я не появлялась в блоге и жила жизнь (готовилась к госэкзамену, сдавала госэкзамен, сутками микроскопировала корни арабидопсиса, орала от новостей — ну все как обычно), скопился примерно миллион книг, о которых нужно было обязательно вам рассказать. Еще неделя ушла на то, чтобы мучительно выбирать, о чем и в каком порядке писать — поэтому напишу обо всем и сразу, но попытаюсь в этом посте сосредоточиться на комиксах, раз уж их за последние дни прочитано как-то особенно много. Те книги, что читала в бумажном варианте, покажу в комментариях. 📚Во-первых, захотелось перечитать любимый графический роман об иммиграции, The Arrival by Shaun Tan («Прибытие», Шон Тан). В любви к визуальному стилю Шона Тана я уже признавалась неоднократно, «Прибытие» — это такой его opus magnum, в котором каждый, кому случалось обустраиваться в новой стране, узнает себя: от бытовых сложностей на каждом шагу и непонятных надписей на чужом языке до внезапных озарений и радостей адаптации. Как все у Шона Тана, мрачная, но с проблеском надежды, немного сказочная и очень человечная и трогательная работа. 📚Во-вторых, дочитала давно припасенный прекрасный комикс «Кот раввина» Жоанна Сфара (Le Chat du Rabbin, Joann Sfar) — красочная, одновременно уморительно смешная и немного грустная графическая история о жизни алжирских евреев в 1930-х годах. Безумные приключения, философские беседы, переплетение реальности и фантазии… и кот, кот лучше всех, конечно. 📚В-третьих, побывала на фестивале комиксов в Брно и привезла оттуда странненький сюрреалистический The Bus by Paul Kirchner. Помните автобус «Ночной рыцарь» из Гарри Поттера? Вот представьте себе целую книжку, посвященную такому странному автобусу, в котором происходит всякая дичь — это и будет комикс Пола Кирхнера. Очень крутая абсурдная графика, минималистичная, но очень остроумная, обожаю такое. 📚На том же фестивале насмотрела, а потом прочитала онлайн в Scribd Gender Queer: a Memoir by Maia Kobabe — яркая и искренняя автобиографическая история размышлений о гендере, о том, что «не чувствовать себя женщиной» — не равно «чувствовать себя мужчиной», и какой длинный путь по принятию себя может предшествовать этому пониманию. Также из этого комикса я узнала о существовании местоимений Спивака (Spivak pronouns). 📚В скрибде вообще оказалась какая-то бездна комиксов, поэтому там я теперь, видимо, и поселюсь. В числе прочего, там нашлись милейшие книжки английской художницы Дебби Танг (Debbie Tung) про интровертов (Quiet Girl in a Noisy World: an Introvert's Story), книголюбов (Book Love) и отношения (Happily Ever After & Everything in Between) — мой вариант комфортного чтения, забавные и симпатичные фреймы, в каждом втором из которых я традиционно узнаю себя) Как вы там, дорогие читатели? Что читаете в эти беспросветные дни? PS На фото ниже — форзац книги Arrival by Shaun Tan. Вот начиная с форзаца она за душу и берет.

​​Самое неожиданное, что я узнала об иранской культуре от той самой коллеги и теперь вспомнила, читая «Персеполис»: в персидском языке есть слово samăvar (سماور), прямо вот так, без перевода, заимствованное вместе с самим самоваром лет двести назад. И пока в русском это почти уже архаизм и в быту носителей русского языка все больше электрочайники, иранцы самоварами серьезно пользуются и до сих пор их производят (не только как сувениры). В «Персеполисе» самовар тоже мелькал, а другой комикс Сатрапи, «Вышивки», прямо-таки с него начинается. Интересный кейс того, как заимствованный предмет на новом месте прижился даже лучше, чем «дома». Интересно, почему в Иране его чайники не вытеснили.

«Персеполис», Маржан Сатрапи Отличный комикс, но писать о нем было мучительно тяжело. Каждый раз, когда открывала черновик поста, все мысли с книги перескакивали на эпизод двухлетней давности. Прага, конец августа 2020. Мы с друзьями не можем оторваться от новостей в беларусских телеграм-каналах, а на работу ходим, кажется, только для того, чтобы эти новости обсудить. Оказывается, человек может ощущать ужас и радость одновременно, но мы еще полны надежды. За обедом рассказываем коллеге из Ирана, что вот, беларусское общество наконец нашло себя, люди увидели друг друга и хотят перемен, хотят демократии и сменяемости власти. Да, говорит коллега из Ирана, у нас в стране тоже так было. Тоже были люди, которые хотели смены режима, выступали за демократию, выходили и протестовали. А потом их всех посадили и расстреляли. Поиск исторических параллелей дело неблагодарное, но знакомство комиксом Маржан Сатрапи сейчас кажется особенно уместным в свете новых протестов в Иране и по всему миру, вспыхнувших после смерти Махсы Амини. «Персеполис» — комикс-автобиография, история взросления Маржан в Иране восьмидесятых. Маржи росла в Тегеране, у образованных и политически активных родителей, противников режима шаха. В 1979 году шаха свергли, но к власти пришли исламисты. Вместо демократизации, на которую надеялась интеллигенция, началось скрепное закручивание гаек: запрет всего зарубежного, проникновение религии во все сферы жизни людей, шариат и полиция нравов. С правами человека все стало печально, с правами женщин в особенности — от обязательного предписания носить хиджаб до запрета на развод и телесных наказаний. Вы, возможно, видели в сети снимки из серии «Иранские женщины до и после революции». Мысль, которая не отпускает: люди, привыкшие к светской и относительно свободной жизни, вдруг оказались обязаны следовать многочисленным строгим правилам, под которыми для них лично нет никакого глубинного смысла, кроме страха наказания. Нельзя просто так написать о нон-фикшн комиксе и не вспомнить «Мауса»; так вот в «Маусе» я много думала о том, почему разговор Арта и его отца практически в каждой сцене выглядит как разговор двух чужих людей, будто автор только-только узнает отца как человека (и этот человек ему чаще не нравится). Мы ничего не знаем об Арте-ребенке, о том, как отец влиял на него в то время. В комиксе Сатрапи, напротив, очень мощно работает детская оптика: именно глазами ребенка мы видим, как противоестественны и бессмысленны новые законы исламской власти, но в то же время как быстро и неосознанно дети попадают под влияние того, что им рассказывают учителя в школе (к счастью, влияние родителей в случае Маржи оказывается сильней). Маржи делает ошибки, иногда ведет себя подло — и эта честность и несовершенство подкупают, делая героиню настоящей и живой. Кроме истории взросления в иранской реальности, это еще и история поиска идентичности в эмиграции: в 14 лет родители отправляют Маржи учиться в Вену. И хотя дома она не вписывается в навязанные консервативные рамки, в светском западном мире Маржи тоже постоянно чувствует себя не-своей, сталкивается с непониманием и отчуждением, и в итоге даже возвращается в Иран (правда, только на время, после чего уезжает навсегда). Графический стиль «Персеполиса» мне понравился даже больше, чем таковой в «Маусе» или в «Траве»: фреймы работают, дополняя текст, превнося дополнительные смыслы и придавая истории динамику и ритм, они не такие однообразные, как в «Маусе», и более стилистически интересные, чем в «Траве». В комментариях покажу несколько разворотов. Главная ценность «Персеполиса», на мой взгляд, в том, что это — история человека, сохранившего внутреннюю свободу несмотря на все ограничения и репрессии режима. Да, для этого ей пришлось уехать из страны на десятилетия — но уж что-что, а внутренняя свобода этого, кажется, стоит.

«Трава», Ким-Жандри Кымсук Я, конечно, немного пальцем в небо тыкала, называя этот комикс корейским «Маусом», поскольку лишь приблизительно знала, о чем он, — но, как выяснилось, попала довольно точно. Сходство есть не только во времени действия (здесь тоже Вторая мировая, только на другом конце света), но и и в структуре книг: «Трава» тоже построена в виде беседы пожилой свидетельницы войны и самой Ким-Жандри Кымсук, так что мы видим чередование времени и места действия, смену фокуса и осмысление писательницей услышанного прямо внутри повествования, такой комикс в комиксе. В 1937 году, за два года до вторжения Гитлера в Польшу, началась Японо-китайская война. Корея на тот момент была японской колонией со всеми вытекающими — в частности, корейских девушек насильно вывозили в места дислокации японских войск и делали «женщинами для утешения» японских военных (по-японски сдержанный, почти поэтичный эвфемизм для сексуального рабства). Именно так главная героиня «Травы», кореянка Ли Оксон, совсем еще девочкой оказалась в Китае. Книга рассказывает обо всем, что ей пришлось пережить, и это, как вы понимаете, триггер на триггере. Самый страшный художественный фильм, который я видела в своей жизни (не все же «Мауса» вспоминать), — основанный на реальных событиях «Цветы войны», о девочках и женщинах во время Нанкинской резни (not-so-fun fact: часть населения Японии до сих пор отрицает, что события в Нанкине вообще имели место, или утверждает, что количество жертв сильно завышено). «Трава», по сути, обращается к той же теме в широком смысле (Японо-китайская война, роль женщин), хотя и с несколько другого ракурса (с фокусом на корейских женщинах и конкретно «женщинах для утешения»). Учитывая сложность материала, можно сказать, что Ким-Жандри Кымсук обращается с ним — и с нами — максимально бережно, ограничиваясь намеками и эвфемизмами как в тексте, так и в визуальной части. Книга кажется огромной, но читается за день: текст очень сдержанный, изображения минималистичные. После комикса о комиксах все чаще обращаю внимание на то, как авторы распоряжаются визуальной частью графических книг. И если в одних книгах картинки порой приходится читать дольше и внимательнее, чем сам текст, — так много они сообщают, столько динамики передают без единого слова — то в том же «Маусе», например, в большинстве фреймов почти ничего не происходит, герои сидят не меняя позы и беседуют; то есть, хоть роман и графический, текст в нем часто оказывается важнее и подробнее. И в этом «Трава» на «Маус» похожа лишь отчасти: сюжет здесь тоже в основном задан текстом, но изображения отвечают за эмоциональную часть и дают читателю пространство для осмысления (например, там есть три страницы черных фреймов — очень сильный, соответствующий моменту прием; безмолвные пейзажи тоже оказываются очень к месту и здорово передают настроение). Есть вещи, для описания которых любые слова кажутся недостаточными, неточными, не теми. В этих случаях изобразительное искусство сильно выручает, и комиксы как гибрид изобразительного и словесного невозможно переоценить, особенно когда речь идет об описании страшных и травматических событий. «Трава» — хороший, сильный пример такого взаимодействия, когда форма помогает ужать количество слов до самого минимума, не рассказывать, а показывать, быстрее достигая задуманного эффекта. Непростое, но важное антивоенное чтение.