Книгусеница. Страница 4

Не без приключений, но наконец доехали до меня сокровища. Комиксы "Персеполис" и "Трава", aka "иранский "Маус" и "корейский "Маус", соответственно 📚

Альбрехт Дюрер, Святое семейство и неопознанное насекомое Вычитала, что у Дюрера есть гравюра, известная сразу под пачкой имен: "The Holy Family with the Dragonfly, also known as The Holy Family with the Mayfly, The Holy Family with the Locust, and The Holy Family with the Butterfly" (примерно 1495 г.). Ну то есть, со Святым семейством все понятно, а вот к насекомому у искусствоведов были вопросики. Да, да, вот эта козявочка в правом нижнем углу оказалась такой важной, что аж попала в название работы — вот только с идентификацией что-то не задалось. Сначала считалось, что это вроде как стрекоза (сомнительно), потом некоторые специалисты предложили бабочку (еще более сомнительно, зато символически наполненно). На роль насекомого в правом углу также выдвигались саранча и богомол — кажется, всех авторов этих предположений больше волновали библейские смыслы и аллюзии, чем то, как несчастная козявка выглядит. Окончательно все запутал тот факт, что гравюра существует в нескольких экземплярах, хранящихся в разных музеях — и в каждом музее насекомое обозвали по-своему, хотя визуально оно везде одно и то же. В Национальной галерее искусства в Вашингтоне предложили, по-моему, самый правдоподобный вариант: «Святое семейство с подёнкой» (The Holy Family with the Mayfly). Художественные интерпретации, конечно, следом подтянулись: что-то там про связь и контраст между земным и небесным, микрокосмом и макрокосмом, святым и мирским (почему это все отражает именно подёнка, а не, скажем, стрекоза — непонятно). Странно, что не предполагают самой очевидной метафоры — о быстротечности жизни: взрослые особи подёнок (не даром так названы) живут настолько недолго, что у них даже не развита пищеварительная система. Ну и еще это единственная группа насекомых, у которых есть стадия субимаго — уже способных летать, в отличие от нимф, но еще не размножающихся, в отличие от имаго. Возможно, это уже слишком сложная аллюзия для гравюры 15 века, но лично я в Дюрера верю.

​​«Маус» и энтомология Перечитала тут «Мауса» к книжному клубу — да, да, этот великий черно-белый комикс тоже после 24.02 заиграл новыми красками, простите за очевидный каламбур. Немного уже писала о нем ранее, здесь только быстро скажу, что его непременно нужно читать, если вы еще не, сейчас и всегда, но сейчас особенно (хэштеги для сомневающихся: постмодерн, Холокост, Пулитцеровская премия). Ну и еще я погуглила всякое и нашла любопытное. Один из самых популярных вопросов, с порога возникающих у читателей «Мауса»: почему Шпигельман выбрал именно этих животных для именно этих национальностей? Евреи в «Маусе» изображены в виде мышей, немцы — в виде кошек, еще тут встречаются поляки (свиньи), американцы (собаки), англичане (рыбы), французы (лягушки), шведы (олени) и цыгане (бабочки). Какие-то из этих метафор считываются быстрее, какие-то менее очевидны, иные и вовсе не так значительны, как может показаться (очень интересный разбор этой темы на английском тут). Я бы хотела остановиться на цыганке-бабочке, появляющейся во второй части книги: за этой параллелью обнаружилась занятная биолого-лингвистическая история. N.B.: В современном английском языке слово gypsy считается уничижительным и неприемлемым (это важно и само по себе, и для темы поста). С русским языком все сложнее. Я долго не могла решить, какое слово лучше употреблять в этом посте: цыгане или рома — и остановилась на первом как более распространенном и узнаваемом, хоть и менее корректном. Первая причина в том, что все мои недавние попытки в политкорректность разбились о лингвистическую реальность: каждое употребление слова «рома» с русскоязычными собеседниками заканчивается удивленным «кто-кто?», за которым следуют долгие разъяснения, и слово на «ц» все равно неизбежно звучит. Во-вторых, в самом «Маусе», выходившем в восьмидесятые и описывающем еще более ранний период, использовано слово «цыганка» / gypsy. Я осознаю все негативные коннотации, связанные со словом «цыган», и не имею их в виду. Так вот. Бабочка в комиксе оказалась не просто какая-то, а конкретно непарный шелкопряд. А теперь внимание, разгадка: обиходное название непарного шелкопряда на английском — gypsy moth. Вероятно, Шпигельман туда еще и более символические значения вкладывал, но вот такое прямолинейное решение кажется мне довольно остроумным. А почему сами насекомые так названы in the first place, остается только догадываться: непарный шелкопряд не имеет отношения к производству шелка, это злостный вредитель, распространенный в Евразии и инвазивный в Америке (там своя любопытная история), с огромной скоростью объедающий лиственные леса. Словом, название мотыльков явно перегружено ксенофобными смыслами. Но и это еще не все. В начале марта 2022 года Энтомологическое общество США непарного шелкопряда наконец переименовало: теперь это формально не gypsy moth, а spongy moth. Оно и понятно: названия биологических видов нужны, чтобы описывать организмы и отличать их друг от друга (об этом тоже есть классная книга), и зачем тащить туда обидные смыслы, если можно этого не делать. Интересно теперь, как быстро это формальное переименование распространится шире — гугл пока выдает 5 миллионов результатов на запрос gypsy moth и всего 500 тысяч на запрос spongy moth. Ну да ведь новому названию еще и года нет.

​​Книжные итоги августа Более-менее в середине года лайвлиб начинает на меня давить. Что-то вы, Елена, медленно читаете, говорит он. От графика отстаете. Поднажмите, Елена. Короче, в августе я, с одной стороны, поднажала, а с другой стороны, считерила. Другими словами, прочитала целую пачку комиксов и детских книжек (некоторые даже не вынося из магазина — не горжусь, но делать так, боюсь, не перестану). Второй спонсор моего прогресса в августовском чтении — письмо о прекращении работы Сторител, после которого я, как и многие, пытаюсь успеть послушать как можно больше книжек до 1 октября (aka «перед смертью не надышишься»). Из взрослого прочитала вот что (4 из 7 — в аудио): 📕«Американха», Чимаманда Нгози Адичи 📕Left neglected by Lisa Genova 📕«Эйфория», Лили Кинг 📕«Желтые обои», Шарлотта Перкинс Гилман — небольшой рассказ, соблазнилась отзывом Валентины, не жалею :) 📕«Маус», Арт Шпигельман — перечитала с новыми чувствами, еще расскажу; 📕«Предчувствие чуда», Энн Пэтчетт — отзыв скоро будет; 📕«Нейрокомикс» Хана Рос, Маттео Фаринелла — наверное полезный в образовательных целях, но скучноватый как произведение. И детское. Про «Энциклопедию» напишу отдельно, про остальное не буду, просто коротко скажу, что все книжки оказались очень славные — если вы не очень в теме детлита и вам надо, обратите внимание. Про Петсона и Финдуса вы ну точно и без меня знаете, про Эмиля и Марго, возможно, нет — эти комиксы стали особенным для меня открытием, порадовали и визуальным стилем, и работой с языком, и юмором. Цикл «Петсон и Финдус», Свен Нурдквист: 📙«История о том, как Финдус потерялся, когда был маленький» 📙«Именинный пирог» 📙«Петсон грустит» 📙«Рождество в домике Петсона» Цикл «Эмиль и Марго», Энн Дидье, Оливье Мэллер: 📕«Монстрам вход запрещен!» 📕«Чудовищные глупости» 📕«Чудеса без проблем» И stand-alone книжки: 📙Eliška není strašidlo, Simona Čechová — нарисованная история про летучую мышку, мимо такого я пройти не могла, естественно; 📙Sidewalk Flowers, Джонарно Лоусон — очень нежная и трогательная графическая история, даже и не обязательно детская, вполне себе на любой возраст; 📙«Современная энциклопедия для девочек», Марина Ментусова — еще расскажу о ней. Расскажите, как ваш книжный август? Что читали, что запомнилось, что впечатлило?

​​Ну ладно, не знаю, кто еще вам об этом скажет, если не я, поэтому не буду молчать. Я тут взялась читать «Гарри Поттера» в переводе на беларусский (спасибо, Яня!). К слову — очень подходящее чтение для конца лета, но сейчас о другом. Вы, конечно, помните сцену с удавом в самом начале «Философского камня», когда Гарри еще ничего не знает о своих магических талантах и случайно убирает стекло к террариуме? Перед этим он долго переглядывается со змеей, и змея то закрывает глаза, то открывает, подмигивает там ему по-всякому. The snake suddenly opened its beady eyes. Slowly, very slowly, it raised its head until its eyes were on a level with Harry’s. It winked. Harry stared. Then he looked quickly around to see if anyone was watching. They weren’t. He looked back at the snake and winked, too. Так вот. Змеи не моргают. Совсем. Вообще. И не открывают глаза, и не закрывают тоже. Вернее, не так — технически, глаза змей всегда закрыты сросшимися веками, просто эти веки прозрачные, и через них можно видеть. В общем, если бы Гарри чуть лучше учил биологию в школе, он бы понял, что магия началась уже в тот момент, когда змея «расплюшчыла вочы-пацеркi». Ну да когда это Гарри хоть что-нибудь вообще учил, кроме квиддича.

«Эйфория», Лили Кинг Возможно, любая наука — это всего лишь исследование себя. Книга о любовном треугольнике белых привилегированных антропологов, которую я прочитала дважды за неделю. Впервые со мной такое: послушала в аудио от начала до конца, потом решила полистать и собрать цитаты — а в итоге повторно зачиталась так, что пролистывать ничего не получилось. Текст этого небольшого романа хитро устроен: некоторые важные детали выдаются сперва впроброс, незаметно, их легко прослушать или пропустить, если быстро читаешь или слушаешь между делом. И только внимательно всматриваясь (и зная, чем все закончилось), понимаешь, что эту картину писательница рисовала мелкими штришками с самых первых страниц, и что картина на самом деле выходит далеко за границы текста, и интересно ее достроить и додумать, собрать весь пазл. Главных героев, как вы поняли, трое. Австралиец Фен — образец токсичной маскулинности, вынужденный быть в тени своей успешной жены и неспособный с этим мириться. Англичанин Бэнксон, он же рассказчик, — как истинный английский джентльмен, всю книгу предается самоуничижению и меланхолии, и лишь по некоторым намекам мы понимаем, что он вполне известный ученый и тот еще донжуан. Ну и наконец Нелл, американка, жена Фена, чьи смелые идеи опережают время, а светлый образ не дает покоя ни мужчинам, ни женщинам. Время действия — 1933 год, место — берега реки Сепик в Новой Гвинее. Герои поселяются среди аборигенов, занимаются своими антропологическими исследованиями, постигают границы своих и чужих культур и понятий нормы, много дискутируют, изредка испытывают радость научных озарений и гораздо чаще — sexual tension по отношению друг к другу. Но будь это просто любовный роман, я бы его два раза подряд не читала. Начнем с того, что здесь очень любопытно перемешаны правда и вымысел. Писательница признается в конце, что прототипами ее героев стали реальные антропологи Маргарет Мид, Рео Форчун и Грегори Бейтсон (оба были поочередно женаты на Мид, у нее вообще было много романов с коллегами, такая вот антропология). Но вся история в романе — вымысел, и аборигенные племена упоминаются тоже вымышленные, хотя некоторые их обычаи и ритуалы навеяны реальными кейсами. Тут интересно и почитать биографии реальных личностей, и подумать, что вдохновило писательницу на такой сюжет. Дальше у нас имеются интрига, образная и эмоциональная наполненность текста, неоднозначные персонажи и их интеллектуальные поиски, местами довольно занятные. И предостаточно пищи для размышлений о различиях культур, об этике исследований, о чувстве собственности и о том, правда ли эти конкретные ученые видят людей в объектах своих наблюдений. Плюс все это причудливо накладывается на общемировой контекст: нет-нет да подумаешь, что двигало учеными, рвущимися пожить год-другой в джунглях, жажда открытий или эскапизм. Ну и — классно ли чувствовать свое превосходство, общаясь с носителями первобытных культур и набедренных повязок, пока в твоей собственной культуре — Великая депрессия с одной стороны, Гитлер пришел к власти с другой, а ты, большой и важный исследователь людей, ничегошеньки не можешь с этим сделать? Отношения между героями и их отношение к аборигенам, взгляды на науку и вообще на жизнь — это, конечно, все части одного целого (особенно хорошо это видно на поведении Фена, но и для остальных двоих работает). И в этом свете — вот еще какая мысль: где в обоих случаях преступается грань и начинается причинение добра; где заканчиваются исследования и начинается эксплуатация. Перефразируя героиню романа, можно вывезти антрополога из колониальной культуры, а вот колониальную культуру из антрополога вывезти не получается: с какими бы благими намерениями ученые ни подходили к «своим» племенам, невозможно не думать, ну зачем вы туда вообще полезли. В общем, как можно догадаться, сочувствия к вымышленным антропологам у меня никакого. А книгу почитайте, хорошая книга, я даже не ожидала, что так зацепит.

Не обошло и меня стороной увлечение Midjourney, и теперь у меня есть несколько вариантов Книгусеницы, нарисованной искусственным интеллектом по моему текстовому описанию. С анатомической точностью изображения гусеницы есть еще проблемки, но в целом - офигенно же, ну! Кто угадает, какой книгой я вдохновлялась, подбирая стиль для запроса, тот молодец :)

Когда я думаю, как работает Left neglect, мой собственный мозг взрывается: невозможно себе представить, как это — быть не в курсе существования всего, что слева (да при этом еще и не ощущать недостачи). И если сложности с управлением левой стороной тела еще как-то можно уложить в голове, то сложности в восприятии мира слева кажутся совсем уж невообразимыми. Отчасти потому, что ведь «слева» и «справа» — в некотором смысле социальный конструкт относительные понятия: мы сами, окей, делимся пополам (спасибо двусторонней симметрии), но мир-то вокруг нас раскидывается на все 360 градусов на плоскости. Казалось бы, не можешь повернуться влево — ну, поворачивайся вправо по кругу, пока не достигнешь цели. И второе: если мозг не замечает, к примеру, левую страницу книги, нельзя ли его перехитрить, сделав левым что-то другое? Положить, скажем, еще одну страницу левее, чтобы вся книга теперь была как бы справа? Оказалось, что обе идеи — рабочие. Вот что пишет Оливер Сакс о пациентке с левосторонним игнорированием (глава «Направо, кругом!» книги «Человек, который принял жену за шляпу»): На помощь ей приходят интеллект и дедукция. Она выработала различные стратегии, позволяющие действовать в обход дефекта. Не имея возможности смотреть и поворачиваться влево, она разворачивается вправо. Для этого она заказала вращающееся кресло-каталку и теперь, не обнаружив чего-нибудь на положенном месте, крутится по часовой стрелке до тех пор, пока искомое не окажется в поле зрения. Так она легко справляется с неуловимым десертом. Если ей кажется, что на тарелке не хватает еды, она тоже начинает вертеться вправо. Доехав по кругу до недостающей половины, она съедает ее, точнее, половину этого количества, и таким образом утоляет голод. Если миссис С. все еще голодна или если у нее есть время обдумать ситуацию, она догадывается, что поймала только половину ускользнувшей от нее половины; в этом случае она совершает еще один оборот, находит оставшуюся четверть и опять рассекает ее надвое. Как правило, этого достаточно – ведь она уже съела семь восьмых изначальной порции, однако, если миссис С. особенно проголодалась или захвачена погоней, она прокручивается в третий раз и настигает добавку – еще одну шестнадцатую (ровно столько же, разумеется, остается на тарелке). Второй прием описан в романе Left neglected: Сара в итоге осваивает чтение, пользуясь большой ярко-красной закладкой. Она кладет закладку слева от текста, концентрируется на ее поиске, а потом двигается от закладки вправо и так читает строчку за строчкой (без закладки левая часть текста для нее как бы не существует). И вот еще интересное по теме: ряд исследований показывают, что наш мозг воспринимает время как пространство: когда мы думаем о последовательности событий во времени, мы мысленно выстраиваем их на прямой, придавая каждому моменту времени точку в этой системе координат. Направление этой прямой (mental time line) — штука не врожденная, а культурно обусловленная: для представителей западных культур «от прошлого к будущему» — это «слева направо» (да, это обычно соответствует направлению письма, принятому в конкретной культуре). Так вот, у пациентов с левосторонним игнорированием изменяется также и восприятие времени: они хуже определяют события, произошедшие ранее условного «настоящего момента». Похоже, прошлое для мозга действительно, физически находится «слева» (по крайней мере у тех, кто пишет слева направо). Мозг это космос, что и говорить.

Left neglected by Lisa Genova «Моя темная сторона», Лайза Дженова Normal is overrated if you ask me. Сара — классический трудоголик и достигатор, также известный как «суперуспешная бизнесвумен и мать троих детей»: она работает по 80 часов в неделю, пишет рабочие мейлы стоя в пробке и устраивает рабочие совещания по телефону, пока смотрит школьный матч сына. Поскольку трудоголизм — вполне себе зависимость, Сара по-честному кайфует от своей жизни в бешеном темпе, игнорируя все тревожные сигналы тела. Знаете шутку про «жизнь бьет ключом по голове»? Буквально это и происходит: в очередной бурный рабочий день Сара попадает в аварию и получает черепно-мозговую травму. Вот тут-то самое крутое и начинается, хотя Сара бы со мной вряд ли согласилась. Дело в том, что писательница Лайза Дженова — не только писательница, но и нейробиолог. Работа мозга — ее стихия, и все ее романы, хотя полностью художественные, очень подробно и точно рассказывают о разных неврологических нарушениях (чтобы описать их, Дженова не только использует свои академические знания, но и берет огромное количество интервью у специалистов и пациентов). Возможно, вы слышали несколько лет назад про фильм «Все еще Элис» (Still Alice) — так вот, он снят по другой книге Дженовы, тоже нашумевшей и очень успешной. Нарушение, которое получает Сара, по-английски называется Left neglect (сравните с названием книги и зацените игру слов), а по-русски — левостороннее пространственное игнорирование. Проще говоря, ее мозг словно не замечает ничего, что происходит слева от Сары. Ее зрение в полном порядке, но она не видит мужа, стоящего с левой стороны; у нее нет паралича, но она не может управлять левой рукой и ногой (I know I have a left hand, but I have no idea where it is). Но самое неприятное, что сама Сара по большей части не замечает этих пробелов: ей кажется, что она видит все целиком и вполне адекватно воспринимает реальность. Сара уверяет, что съела весь свой завтрак, хотя левая половина тарелки остается нетронутой; или рисует портрет сына, который кажется ей вполне завершенным, — но на деле у портрета отсутствует вся левая половина. Если на этой минуте вам вспомнился Оливер Сакс, то недаром, я его тоже много раз вспоминала, пока читала роман. В частности, случай одностороннего игнорирования описан в одной из глав книги «Человек, который принял жену за шляпу». Ну а в романе дальше начинается история не столько выздоровления, сколько приспособления Сары к новой жизни. Тут мы узнаем, какую важную роль в этом процессе играет психологическое сопротивление и его преодоление (вспоминается полухудожественная книжка о психотерапии), а Сара понимает, что жизнь с синдромом игнорирования все еще может быть полной и счастливой. Ключевая метафора романа detected: в жизни до аварии, которую героиня считала идеальной, ее мозг, возможно, игнорировал и упускал гораздо больше важного, схожим образом полагая, что все как и должно быть. На русском языке книга выходила дважды: в 2013 году в Эксмо под названием «Синдром игнорирования» и в 2021 в Азбуке-Аттикус как «Моя темная сторона». Второй вариант перевода названия мне нравится немного больше, только непонятно, почему на обложке переводного издания яблоко «стерли» справа, а не слева, как в оригинале (и по логике сюжета). Если есть возможность прочесть книгу на английском, советую ее не упускать. Лайза Дженова пишет прямо как я люблю: просто и без избыточных украшательств, при этом точно, легко и остроумно. У главной героини (она же рассказчица) отличное чувство юмора, и ее ироничные замечания по поводу всего на свете — отдельная, дополнительная радость при чтении. Теперь в срочном порядке разыскиваю Still Alice и остальные книги Дженовы (в переводе на русский многие из них есть на Букмейт).

«Американха», Чимаманда Нгози Адичи «Однажды я огляжусь и увижу, что все люди, которых я знала, умерли или за рубежом». Этот роман — мой третий подход к работам нигерийской писательницы Чимаманды Адичи. Первым было довольно толковое эссе о феминизме, вторым — роман о Гражданской войне в Нигерии, который мне скорее не понравился, хотя узнать об исторических событиях было интересно: персонажи казались плоскими, стиль — напыщенным, количество вставленных в текст слов на игбо и сносок к ним зашкаливало. Плюс там были какие-то отталкивающие для меня лично описания телесности и как будто не очень качественно вычитанный перевод. И вот, помня все это, что называется, в здравом уме и твердой памяти, я все же взялась за «Американху»: заметила на Сторител, начала слушать и как-то втянулась (хорошая начитка творит чудеса!). И даже стала думать, что все недостатки предыдущего романа — возможно, не недостатки вовсе, а специфика стиля и нигерийской оптики. Напыщенность языка прямо в романе обсуждается как специфическая черта нигерийского английского, телесная откровенность героев и героинь на этот раз вполне органична, а схематичный и кажущийся неважным сюжет — очевидно, просто повод для рассуждений о нигерийской идентичности. И эти рассуждения как раз — самое интересное в романе. Герои «Американхи» — молодые нигерийцы, наши современники, отправляющиеся за лучшей жизнью в США и Англию. Через все, что с ними случается, через все трудности и взлеты герои осознают себя, а мы узнаем больше о нигерийской реальности (по прогнозам демографов, Лагос станет самым населенным городом на планете к концу века, так что знание небесполезное). Главная героиня Ифемелу учится в Принстоне и ведет популярный блог о расовых вопросах. Ее посты и размышления — нигерийский взгляд на расу, на Америку и американцев, на африканцев дома и в эмиграции. Взгляд смелый, не обходящий острые углы и постоянно напоминающий, что не стоит слепо объединять людей на основе одного только цвета кожи. «Я приехала из страны, где раса — не камень преткновения: я не считала себя черной и стала ею, лишь прибыв в Америку». Самыми увлекательными местами в «Американхе» для меня оказались все упроминания африканских волос: подробности плетения косичек, мучительное выпрямление и прочие детали обыденного ухода за прическами африканок и афроамериканок — честное слово, я бы не против была, если бы вся книга состояла только из этой информации, это же целый социокультурный пласт (уж точно интересней, чем бесконечные любовные страдания Эфемелу и Обинзе). «Вообразите: Мишель Обама устала от вечной жарки, решила перейти на естественную прическу и заявилась на телевидение с копной шерстистых волос или в тугих спиральных кудрях. (Никому не ведомо, какая у ее волос будет текстура. Случается, у какой-нибудь черной женщины три разные текстуры на голове.) Мишель-то зажжет, а вот бедняга Барак наверняка потеряет независимых избирателей и даже колеблющихся демократов». Самое внезапное открытие: сколько узнаваемого, оказывается, можно вычитать в романе о нигерийцах, если ты беларус(ка). Все эти устремления за границу, попытки получить визу в «большой мир» как национальная идея, постоянная оглядка на империю во всем, от экономической помощи до культуры и образа жизни; серые схемы как единственный способ быстрого обогащения, коррупция и «подхалимская экономика». Все страны с колониальным прошлым похожи друг на друга, хотя каждая, вероятно, несчастлива по-своему. «…все до единого сочувствовали побегу от войны, от нищеты, какая сокрушает человеческие души, но не понимали нужду побега от гнетущей летаргии отсутствия выбора». В целом полезно помнить, что Чимаманда Адичи — в первую очередь просветительница и активистка. Романы — ее способ рассказывать аудитории о своей стране и продвигать важные идеи. То, что это так бросается в глаза, немного снижает их художественную ценность, но если подходить к чтению с этой мыслью, взаимодействие с книгой выйдет более приятным и продуктивным.

​​Не про книги, но из серии «занимательные рандомные факты про перевод всего на свете», на этот раз про сериал «Теория большого взрыва». Поскольку этот сериал я знаю наизусть на английском и в переводе Кураж-Бомбей, теперь смотрю его на чешском. И недавно узнала, что название культовой игры, в которую играют Шелдон и компания, «Камень, ножницы, бумага, ящерица, Спок», на чешский в сериале перевели как kámen, nůžky, papír, tapír, Spock. Ну то есть, как можно видеть по узнаваемым корням, четыре слова из пяти те же, а вот ящерицу заменили на тапира для рифмы. Третий день хожу умиляюсь, люблю тапиров (правда, лучше вам не знать, что с ним происходит, когда он проигрывает). Тапира на фото, между тем, зовут Морзе.

По случаю дня книголюба сделала для вас книжное бинго — зачеркните окошко, если с вами такое случалось 😊 Ну и с праздником, конечно! Пусть книги продолжают радовать 📚

​​Дайджест постов — весна-лето Позабросила я публикацию итогов месяца — может быть, в августе удастся это исправить. А пока собрала самые интересные посты за все то время, что итоги не выходили. Художка Я перестала писать длинные отзывы на каждую прочитанную книгу, теперь длинных постов удостаиваются только самые самые. В итоге подборка постов о романах получилась какая-то золотая прямо, каждый вспоминаю с теплом и радостью. 📕«Голландский дом» 📕«Фигуры света» 📕«Происхождение всех вещей» 📕Billy Summers 📕«Зимний солдат» 📕«Лисьи броды» Нон-фикшн 📗Книга о том, почему наш мозг так любит себя обманывать 📗Книга о том, что люди по природе своей не так уж плохи 📗Книга о геномном редактировании людей 📗Книга о гражданской науке 📗Книга о том, кто живет с нами под одной крышей 📗Нон-фикшн роман о том, когда мы перестали понимать мир Подборки 📚Спецоперация и мир: что читать, когда любое чтение кажется неуместным 📚Подборка эскапистских детективов 📚Что почитать о птицах 📚Три отличных комикса 📚Красивые сказки с картинками —раз и два 📚Подборка нон-фикшн от Альпины 📚Два романа и один комикс 📚Мой любимый научпоп Околокнижное Мой любимый вид постов 🌱Ремарк и зоометафоры 🌱Джейн Остин и вакцинация 🌱Школа рыб и парламент сов 🌱Метагеном чайного пакетика 🌱О берлинской лазури и удачных совпадениях 🌱О болотах, червях и тонкостях перевода Разное 📝Подборка книжных телеграм-каналов — вторая часть подборки тоже будет, обещаю! 📝Недавно я сделала чат для книголюбов Чехии, очень радуюсь этой своей задумке! У нас там очень душевно и здорово, если вы живете в Чехии или более-менее рядом, обязательно присоединяйтесь. Ну и раз этот пост вместо итогов месяца, по утраченной традиции спрошу: что читаете сейчас? Что запомнилось из прочитанного весной и летом?

«Лисьи броды», Анна Старобинец Теперь ты знаешь, почему Огонь похож на рыжую лису Но если ты хотела спрятать это дерево То спрячь его в лесу (Сплин) «Ваше оружие раскалено добела». Много лет назад я с немалым увлечением прочитала мемуары Вольфа Мессинга, таинственного менталиста, который якобы мог прийти на прием к Сталину, показав охране на проходной чистый лист бумаги. Я тогда была молодая и зеленая, поэтому рассказы о фантастической телепатии вызывали у меня восторг, ничуть не замутненный критическим восприятием, и я совсем не задавалась вопросом, сколько там правды (спойлер: когда задалась, выяснилось, что эти «мемуары» даже написал не сам Мессинг, а все его утверждения о суперспособностях никакой проверки на достоверность не выдержали). Вспомнила об этом, слушая «Лисьи броды», и думаю теперь, что это просто очень удачный художественный сеттинг, который и в истории Мессинга меня привлекал: гипноз, иллюзии и «бытовая магия» в сочетании с душными партийными кабинетами и мрачной атмосферой советских тридцатых и сороковых. Новый роман Анны Старобинец этот сеттинг крайне успешно использует, чем и захватил с первых страниц. Впрочем, телепатия и контроль сознания – лишь один элемент из многих в этой огромной книге (31 час в аудио!). Дальше там невероятный, жуткий и прекрасный магический реализм, замешанный на восточной мифологии и даосизме, атмосфере советского присутствия в Маньчжурии 1945-го и секретных военных лабораторий. Лисы-оборотни, волшебный эликсир, старинные проклятья, грязное золото, беглые зэки, староверы, красноармейцы, нацисты, китайские контрабандисты и японские самураи. И весь этот пестрый клубок несется вперед, сверкает и взрывается, одно превращается в другое, порядок сменяется хаосом, разгадки оказываются новыми загадками – все для того, чтобы каждый герой прошел назначенный ему путь. Про некоторые книги говорят, что они кинематографичны, когда по тексту сразу видно, какой хороший из него получится фильм. «Лисьи броды» тоже очень визуальный, но иначе: мне кажется, на основе этой книги получилась бы великолепная компьютерная игра, ну или как минимум красочная настолка. Старобинец создает не столько романы, сколько миры; «Лисьи броды» же – целая вселенная, густонаселённая и сконструированная с большим мастерством и азартом. Ты бродишь по этой вселенной, и тебе подсвечивают все новые участки карты: вот лагерь военнопленных, вот кумирня небесной лисицы Ху-Сянь; вот сцена советского цирка, вот харчевня дедушки Бо; вот персонажи встретились, вот их дорожки снова разошлись – только успевай следить, кто где окажется и в кого превратится. Метаморфозы – одна из ключевых тем романа, исполненная на нескольких уровнях и придающая ему многослойности: никогда не знаешь, где на следующем повороте прячется магия и кто из героев станет не тем, кем представлялся в начале. Стиль книги тоже доставляет удовольствие. Анна Старобинец, кажется, всегда пишет легко и лихо, и «Лисьи броды» читаются очень хорошо и ритмично, хотя текст при кажущейся простоте полон разных приемов, игры слов, гипнотически повторяющихся образов и фраз. Все эти монеты для паромщика, бабочки и нарисованные глаза, присказки, колыбельные и заклинания, постоянная смена точек зрения и виртуозное жонглирование стилями речи персонажей придают, казалось бы, чисто жанровой книге глубины и остроты. Ну и абсолютно захватывающей «Лисьи броды» делает бесподобная начитка Григория Переля – тот случай, когда аудио-вариант добавляет книге дополнительного объема и красок. В итоге имеем в хорошем смысле роман-аттракцион, роман-экспириенс, от которого сложно оторваться, а по окончании так и хочется надеяться на второй сезон и спин-оффы. «Смерть не страшна, если жить так, как будто ты уже умер». «Я никто. Я делаю, как хочет начальник».

​​Долго я собиралась начать читать «Там, где раки поют» Делии Оуэнс (Where the crawdads sing by Delia Owens) — и вот теперь, похоже, время пришло. Во-первых, это бестселлер бестселлерович, написанный биологом. Во-вторых, недавно вышла экранизация, интересно сравнить ее с первоисточником. В-третьих, после выхода фильма всплыла какая-то мутная реальная история с убийством браконьера в Замбии, в которой Оуэнс с мужем, похоже, были замешаны (читать тут и тут). Пост, тем не менее, не об этом. Я сделала несколько подходов к русскоязычному изданию «Раков» — и каждый раз не могла продвинуться дальше пролога, просто спотыкалась о каждое предложение. Все не могла понять, то ли я так не люблю описания природы (весь пролог — зарисовка из жизни болот), то ли каждый раз начинаю роман в каком-то не том настроении. А на днях зашла в книжный и взяла полистать англоязычное издание. И кое-что поняла. Ладно, тот факт, что английский текст в переводе на русский всегда становится длиннее и многословнее, всем, в принципе, известен. Здесь это замечаешь с первого предложения, когда выясняется, что громоздкое «Прибрежное болото — совсем не то что лесное» (а совы совсем не то чем кажутся, да) исходно выглядело как прозрачно-ясное "Marsh is not swamp". Дальше интереснее. Сравните: "…and long-legged birds lift with unexpected grace — as though not built to fly…" «…и взлетают голенастые цапли — с неуклюжей грацией, будто не созданы они для полета…» Ладно, допустим, long-legged birds это действительно цапли, там дальше в тексте они упоминаются. Но откуда неуклюжая грация? Вы видели, как взлетают цапли? В этом правда есть элемент внезапности: вот стоит вся такая сутулая птица, шея втянута. И вдруг как расправляет крылья! Как взмахивает! Это очень красиво, грациозно и при этом правда неожиданно. А неуклюжая грация это же что-то другое совсем, не знаю, когда толстый кот, пытается уместиться на узкой полочке, например. И буквально в следующем абзаце нашлось еще немного занимательной биологии. «Здесь даже дождевые черви и те существа дневные». Опять спотыкаешься, потому что почему «даже»? Это что, такой очевидный для каждого читателя факт, что дождевые черви обычно активны ночами? Для русскоязычных читателей очевидно лишь то, что дождевые черви вылазят из-под земли после дождя, на то и дождевые. Но у американских читателей ассоциации другие, и текст оригинала makes much more sense: "Even night crawlers are diurnal in this lair". Night crawler — как раз дождевой червь, специфично североамериканское его название, и с ним, конечно, намного понятнее, почему «даже»: когда в твоей языковой картине мира дождевой червь называется, по сути, «ночным червем», тебе очевидна логика всей фразы и то, почему вообще писательнице дались эти черви тут. (Не знаю, интересно ли вам, но я все равно скажу: дневными они становятся в болотистой местности оттого, что там тенисто, прохладно и влажно даже днем — именно в таких условиях черви активны на поверхности; представление о том, что они вылазят после дождя, чтобы не утонуть, — миф). Да, нет, я не знаю, как можно было лучше перевести, если нужно сохранить точность терминов, но и вся игра слов построена на местной их специфике. Просто, наверное, продолжу читать на английском, чтобы не мучиться этим вопросом. Предыдущие посты для любителей сравнить перевод с оригиналом и фанатов разных языковых фокусов: 📚О том, как я решила не читать Евгенидиса в переводе 📚О том, как разные писатели используют одинаковые fun facts об английском языке 📚О том, как Стивен Кинг создает атмосферу с помощью американского сленга Ну и на цаплю посмотрите, да. И ничего она не неуклюжая!

Я дочитала "100 ways to improve your writing" by Gary Provost и имею сказать, что это максимально полезная книга для тех, кто пишет любые тексты на английском. Все четко по делу, концентрированные советы, понятные примеры, вдоволь самоиронии. Посмотрите, как виртуозно автор делает пример из собственного текста. Разве не кайф?

Мне кажется, или прототипом главной героини романа Джулиана Барнса «Элизабет Финч» стала Екатерина Шульман?

​​Книголюбы Чехии, объединяйтесь Я тут вот что поняла. Я, конечно, обожаю этот блог и наше с вами теплое общение в комментариях — тут ничего нового, продолжаем как было. Но. Мне остро не хватает площадки, где была бы местная книжная тусовка экспатов в Чехии и возможность обсудить всякие локальные книжные новости: обменяться книжками, найти компанию для похода на книжную выставку, сдать пароли-явки местных магазинов, совместно что-нибудь почитать и потом обсудить за кофе, и так далее. Я пыталась найти что-то подобное среди уже существующих групп и чатов, но не очень преуспела. Поэтому я создала свой чат с преферансом и куртизанками (зачеркнуто) для любителей книг, живущих в Чехии. Как раз затем, чтобы можно было потрепаться о всяких местных книжных штуках, не засоряя эфир остальным читателям блога. Если вы живете в Чехии и хотите больше книжного общения, вэлкам сюда.