Рюмочная ИПП. Страница 9

В одном из предыдущих постов мы рассказывали, как в период локдауна появилась проблема переполненности СИЗО и пытались ли суды как-то справиться с этим. Тогда мы анализировали статистику Судебного департамента за первые полугодия 2019 и 2020 годов по ходатайствам о заключении под стражу и домашнем аресте. Однако есть и другие типы ходатайств, которые рассматривают суды (о залоге, об условно-досрочном освобождении (УДО) и проч.). Какие изменения произошли с ними?

В первом полугодии 2019 г. о залоге ходатайствовали лишь 44 раза, и 40 раз суды эти просьбы удовлетворили. За 6 месяцев этого года - их число выросло до 97, и 86 из них суды поддержали. Оптимист обрадуется: рост в два раза! Пессимист посетует: «это капля в море»!

Также в связи с пандемией можно было бы ожидать увеличения числа условно-досрочных освобождений, но поданных в суд ходатайств стало на 4 тысячи меньше (45321 против 41676). Здесь может быть несколько причин. Одна из них связана с тем, что суды рассматривали только срочные дела, а УДО к этой категории не относятся. Другая причина - закрытие на карантин колоний. Это тоже могло затормозить процесс подачи запросов.

В итоге доля удовлетворенных ходатайств среди всех, которые окончились производством, почти не изменилась, но количество вышедших на свободу по УДО уменьшилось на 15%: с 22025 человек до 18789.

Каждый декабрь мы подводим итоги проверочной деятельности государства за год.

Мало кто будет спорить с тем, что 2020 г. надолго остатся в памяти людей. Для контрольно-надзорных органов он также стал любопытным. Правительство в условиях пандемии ввело мораторий на проверки, а сами ведомствами были вынуждены адаптироваться к удалённому формату работы. В результате, анализируя данные проверок, мы видим, что:

• Общее число проверок упало почти в 3,5 раза в 2020 г. по сравнению с 2019 г.
• Однако 25% проверенных планово и 50% — внепланово оказались малыми и средними предприятиями (вопреки мораторию).
• Школы и больницы по-прежнему проверяли непропорционально часто.

Обсуждаем с бывшими политическими заключенными НЕ тюрьму (что? да!), а работу. Почему Екатерине Самуцевич из Pussy Riot пришлось учиться заново и помогло ли это, как Леша Полихович стал из политзека журналистом и зачем Александр Марголин, бывший узник «болотной», открыл свой бизнес — слушайте в новом эпизоде нашего подкаста «Есть вопрос».

iOS / Android
Яндекс Музыка
Soundcloud
Youtube

У ОВД-Инфо вышел новый подкаст с участием нашей сотрудницы Ксении Руновой. Если вам интересно, как заключённые возвращаются к обычной жизни после выхода из колонии, то приглашаем по ссылкам ниже.

Рады сообщить, что мы открываем набор на программу повышения квалификации «Современные эмпирические подходы в правовых исследованиях».

Программа будет полезна для преподавателей, аспирантов и исследователей в области права, государственного управления и социологии права. Если вы хотите разобраться в современных эмпирических подходах к исследованию права и провести собственное исследование, то мы будем рады вам помочь.

Программа состоит из трех тематических модулей, которые можно пройти по отдельности или все вместе (оффлайн или дистанционно - решать вам):

• 1 модуль (19–21 февраля 2021) — Методы эмпирического исследования в общественных науках
• 2 Модуль (19–21 марта 2021) — Право и экономика
• 3 Модуль. (23–25 апреля 2021) — Право и общество

Подробнее об условиях читайте на сайте университета.

Весенний локдаун судов на два месяца привел к тому, что СИЗО оказались переполненными. Два месяца по уголовным делам судьи рассматривали только материалы о заключении под стражу (или «стражным» мерам), но практически не расследовали дела по существу. В итоге, население СИЗО увеличивалось за счет тех, кто был арестован, а при этом число “выбывших” в места лишения свободы не уменьшалось.

Попытались ли судьи хотя бы сократить так называемый «входящий» поток предварительно арестованных (напомним, невиновных с юридической точки зрения людей, содержащихся до решения суда в тюремных условиях)?

Сравним статистику Судебного Департамента за первые полугодия 2019 и 2020 годов.
За первые 6 месяцев 2020 года в суды поступило на 5 тысяч меньше ходатайств, чем за тот же период времени 2019 г. — 53 373 и 48 301, соответственно. Из них доля удовлетворенных чуть меньше, чем раньше: 88,2% против 89,8% — судьи попытались чуть сдержать поток “сидельцев", но мягко скажем, не радикально.

На удовлетворении судьями ходатайств о продлении «стражных мер» наличие локдауна и вовсе на сказалось — в начале 2019-ого было 97,1% удовлетворенных, а стало 96,7%. Здесь стоит упомянуть, что содержащихся под стражей в России больше 100 тыс. чел., т.е. судебная политика в этой области влияла на достаточно большое количество людей.

Другая популярная и альтернативная заключению под стражу в СИЗО мера наказания — домашний арест. Его следователи стали запрашивать в период локдауна несколько чаще: 3 897 в первом полугодии 2020-ого против 3568 в первые 6 месяцев 2019 года. Но и доля удовлетворений судами тоже незначительно снизилась — с 88% до 86%. Судейская либерализация периода карантина (пусть и на два процента) коснулась не только помещения в СИЗО, но и этой меры против подозреваемых.

Недавно министр юстиции Чуйченко в интервью одному из телеканалов заявил о том, что исправительная система нашей страны должна измениться. В частности, предлагается вынести СИЗО и колоний за пределы городов. В газете КоммерсантЪ младший научный сотрудник ИПП Ксения Рунова (при участии Леонида Жижина) в своём экспертном комментарии объясняет, к каким последствиям может привести реализация этого предложения.

Перераспределение создаст сложности для работы следственных органов, адвокатов, судов и сотрудников ФСИН. Кроме того, родственникам заключенных придется преодолевать тяжелый путь, чтобы навестить своих родных. Доступ правозащитников также будет осложнен. Особенно стоит помнить, что в СИЗО находятся люди, которые еще не осуждены. Не очень понятно, почему они должны подвергаться дополнительному наказанию в виде «ссылки».

Поздравляем Марию Шклярук с получением премии «Цифровой юрист года» в номинации «За общественную деятельность»! Лауреатов награждали в рамках Премии Рунета 2020.

Мария — генеральный директор Центра перспективных управленческих решений и, по-совместительству, наша сотрудница. Уверены, что побед будет ещё очень много, а мы будем ждать новых исследований, сделанных ЦПУРом!

Кстати, недавно, в рамках Общероссийского гражданского форума прошла дискуссия об уголовной политике в условиях пандемии, в которой принимали участие Мария и наш директор по исследованиям — Кирилл Титаев. Посмотреть запись мероприятия можно по ссылке.

Следующая сессия на ОГФ у меня в 16.30 по ссылке: уголовная политика и амнистия. Там я уже не модератор, а участник - оторвусь. Будет Мария Эйсмонт, Марина Литвинович, Ева Меркачева, Ольга Зевелева, Кирилл Титаев. Модератор - Мария Шклярук.

https://youtu.be/nNsIn88NBDY

🎲 Тест «Приговор к реальному лишению свободы: нормы и практики»
На основании отчёта мы решили сделать тест, в котором дадим вам информацию о количестве осуждённых за 2019 г. по определённой статье, среднее наказание с точки зрения УК и предлагаем отгадать, какая доля обвиняемых получила наказание в виде реального лишения свободы? При переходе на страницу Quiz Bot нажмите «start» для начала. (телеграм ограничивает длину вопроса, поэтому мы сокращали наименования статей, пытаясь как можно более полно передать их суть)
🖊 5 вопросов · ⏱ 5 мин

В новом аналитическом обзоре директор по исследованиям ИПП Кирилл Титаев демонстрирует, насколько различается среднее наказание, которое судьи могут назначить с точки зрения Уголовного кодекса (например, по ст. 105 ч. 2. «Убийство», минимальный размер наказания – 8 лет, а максимальный – 20, соответственно среднее – 14 лет) отличается от реального значения этого показателя, посчитанного на данных Судебного департамента Верховного суда РФ. Также из текста можно узнать ряд других интересных фактов работы российской судебной системы.

Если вам стало любопытно разобраться в этой теме глубже, то приглашаем прочитать колонку по материалам отчёта и зовём на дискуссию в рамках Общероссийского гражданского форума «Уголовная политика в условиях пандемии: могут ли в России меньше сажать?» (суббота, 28.11, 16:30, трансляция на ютуб-канале Екатерины Шульман @eschulmann).

Понедельная динамика изменения запросов «свидетельство о смерти» в России. Источник: Яндекс

Понедельная динамика изменения запросов «свидетельство о смерти» в Москве и Мос. области. Источник: Яндекс

«Медиазона» оценила избыточную смертность от COVID-19 в России в 108 – 120 тыс. погибших. Это число расходится с данными Роспотребнадзора (~20 тыс.) и Росстата (~55 тыс.). Проблема всех этих оценок в том, что за изменениями смертности в стране невозможно наблюдать оперативно: эти данные выкладывают с некоторым временным лагом, к тому же помесячно, а не понедельно.

Есть ли способ получать такие оценки более оперативно или хотя бы иметь представление о динамике ситуации? Возможный вариант — изучение поисковых запросов. Так делает, например, @VTimesMedia в своих еженедельных колонках, посвященных запросам «обоняние» (потеря которого — один из распространенных симптомов коронавируса). Это не новая идея. Схожим образом в 2008 г. Google реализовывал продукт, по предсказанию заболеваемости гриппом на основании поисковых запросов. И хотя изначально результаты были многообещающими, со временем Google Flu Trends начал допускать серьезные ошибки.

В нашем случае, смертность, в отличие от заболеваемости, симптомов не имеет (точнее гуглить/яндексить уже некому)? Что же может выступить в роли «симптома смерти»? В своей книге «Поведение закона» американский социолог Дональд Блэк предлагает «геометрическую» концепцию права. Если предельно упростить, то всякое регулируемое общественное явление оставляет правовой след, увеличивая количества права, делая его измеримой сущностью. Смерть, безусловно, высоко регулируемый феномен, вызывающий к жизни целый веер правовых последствий (например, передача прав собственности наследникам). Одним из первых отслеживаемым правовым последствием становится получение документа под названием «свидетельство о смерти».

Ниже представлены два графика визуализации абсолютной и относительной активности поисковых запросов по словосочетанию «свидетельство о смерти» для Москвы и области и России в целом. Это довольно специфический запрос и, в отличие от запросов о симптомах вроде кашля или потери обоняния, которые могут случиться не только в случае ковида, он менее «замусорен» лишними данными. Люди, ищущие информацию о свидетельстве о смерти, с высокой вероятностью столкнулись со смертью близкого.

Как можно заметить, волны обращений действительно соответствуют всплескам заболеваемости. Разумеется, одно обращение не равно одному смертельному исходу, родственники умершего могут сделать несколько запросов, однако, эти данные в первом приближении позволяют оценивать тренд на большую или меньшую смертность.

В идеале, нужно было бы сравнить данные 2020 г. с предыдущими годами, но их в свободном доступе, увы, нет. Но и то, что есть, позволяет предположить, как в течение этого года менялась динамика смертности в стране. Впрочем, нужно помнить, что это в лучшем случае именно оценка динамики (больше или меньше людей умирало на конкретной территории), а не точный расчет избыточной смертности. Строить далеко идущие выводы на основе такой статистики не стоит.

Открыт набор на онлайн-школу «Правила игры». Это четвертая в этом году школа @Inliberty, которая делается при поддержке Фонда Науманна, Zimin Foundation и Либеральной миссии: одна другой лучше. Подаваться (до 28 ноября) можно недавним студентам и студентам: рекомендуйте нас плиз! Пока не запретили – у нынешних старшеклассников и младших студентов, судя по новейшим политическим трендам, такой возможности может и не оказаться. Рекомендуйте плиз всем, кому интересно право - политологам, социологам, экономистам...

Школа (6-10 декабря) посвящена правилам игры: что и почему мы считаем преступлением, как и почему наказываем преступников, откуда берется закон и почему одни законы люди исполняют, а другие не очень, как и зачем мы наказываем преступников, как принимают решения судьи и тд. Все это в формате разнообразных игр, ридинг-групп и дебатов.

Лекторы школы – Роман Бевзенко, Алексей Захаров, Элла Панеях, Кирилл Титаев, Екатерина Шульман. Со студентами, кроме Ильи Венявкина и меня, работает фантастическая команда – выигрывавшие в Конституционном суде Григорий Вайпан и Наталья Секретарева, соавторы замечательных исследований Института проблем правоприменения ЕУ СПб (@rumka_ipp) Владимир Кудрявцев и Дарья Кузнецова, экономист Александра Припадчева (см. в @Econsonline), Елена Юришина и Юля Пацюкова (Юля – социолог и менеджер программы ORF - SSL, Лена – социолог, юрист, недавний стипендиат этой программы – @ssl_lab и автор замечательного текста о немотивированном правосудии).

Ну и чтобы бы всем уже совсем захотелось скорее этой школы – вот на выбор несколько тем для короткого эссе, которое надо написать, чтобы на нее попасть:

Кейс 1: Охотники за головами
В стране N из-за роста преступности часть полицейских функций была приватизирована. Теперь всякий, кто задерживает правонарушителя, получает вознаграждение в размере штрафа, который преступник заплатил бы государству, будь он задержан полицией. «Охотники за головами» сами привлекаются к ответственности, если причинили вред невиновному (ошиблись) или нанесли урон правонарушителю. Работоспособна ли такая система? В чем ее достоинства и недостатки? Если система вам не нравится, аргументируйте, в чем ее недостатки, если нравится — обоснуйте, чем она хороша, и придумайте, как сделать ее еще лучше.

Кейс 2: Виновны в будущих преступлениях
К 2150 году социологи и психологи научились с очень высокой точностью предсказывать, кто из 16–18-летних подростков в будущем совершит тяжелые преступления (ученые анализируют поведение, эмоции, когнитивные способности, склонность к алкоголю и наркотикам, уровень дохода и профиль занятости родителей, место проживания, состав семьи и т.д.). Что делать с этими данными? Можно ли использовать их для предотвращения будущих преступлений, и как именно?

Кейс 3: COVID-вечеринки
В стране Х в 2020 году несколько человек решили организовывать COVID-вечеринки с участием инфицированных людей. Их цель — способствовать тому, чтобы как можно больше людей переболело ковидом — и чтобы у их сограждан тем самым как можно скорее выработался коллективный иммунитет. Участники этих вечеринок знали, на что идут, и делали это добровольно, однако несколько из них заболели и умерли. Что в такой ситуации следует предпринять законодателю — и нужно ли ему что-то предпринимать?

Обратите внимание на очередную онлайн-школу InLiberty, сразу три сотрудника ИПП (Кирилл Титаев, Дарья Кузнецова и Владимир Кудрявцев) в этот раз будут участвовать в ней в качестве кураторов и лекторов.

Но что вообще значат такие программы? Если вы заинтересовались этим вопросом, мы предлагаем обратиться к обзорным колонкам (1, 2) о профилактике преступности, которые писали наши сотрудницы Екатерина Ходжаева и Ксения Рунова.

🎲 Тест «Такая разная профилактика»
Часть редакции Рюмочной в последнее время проводит много времени за анализом отчётов участковых и руководителей УМВД. В них, среди прочего, фиксируются проведённые операции по предотвращению преступлений. Их названия бывают крайне необычными и сегодня мы предлагаем читателям отгадать как они НЕ называются
🖊 3 вопроса · ⏱ 1 мин