Рюмочная ИПП. Страница 8

АдвоКОТ или CAttorney?

Суд 394 судебного района Техаса разместил видео заседания, где защитник предстал в виде кота. В итоге он вынужден был оправдываться перед судьей (слева внизу), что не кот.

Совет: если вы используете зум для деловой встречи после ребенка, который включил фильтр, не забудьте проверить Settings->Background and filters->Video filters->Studio Effects.

В журнале Europe-Asia Studies была опубликована статья научного сотрудника ИПП Арины Дмитриевой о назначении судей в России.

Раньше мы имели доступ к биографическим данным только действующих судей. Благодаря закону о публикации судебных актов удалось проанализировать биографии почти тысячи кандидатов на должность судьи. Среди них были и те, кто получил рекомендацию квалификационных коллегий судей (чуть больше половины), и тех, кому было отказано.

Краткие результаты. Пул кандидатов на 75% состоит из женщин и на две трети из сотрудников аппаратов судов. При прочих равных коллегии отдают небольшое предпочтение мужчинам и тем, кто получил чуть более качественное образование. 10 лет назад больше половины судей имели заочное юробразование. Сейчас рекрутинг идет из более подготовленных кандидатов. Еще одна находка: ККС, как правило, не рекомендуют кандидатов с негосударственным опытом. Кандидату, получавшему юридический опыт в прокуроре, госорганах, аппарате суда или правоохранительных органах, всегда отдается предпочтение по сравнению с кандидатами из адвокатуры или бизнеса. Кроме того, ключевую роль в отборе играет мнение председателя суда.

Такой тип отбора можно назвать «крониизмом» — отбором по удобству и разделяемым ценностям. Сам по себе отбор по разделяемым ценностям — это неплохо. Но такой подход не соответствует принципам меритократического отбора — отбора самых достойных и компетентных. А ведь именно с этой целью создавались квалификационные коллегии судей.

Иногда эмпирические исследователи права неожиданным образом сталкиваются с теми, кого они изучают. Так произошло с нашими сотрудниками Дмитрием Скугаревским и Екатериной Ходжаевой. Одного из них задержала Росгвардия, а вторая отправилась его вызволять. Оказавшись в такой ситуации, наши герои увидели некоторые результаты воплощения рекомендаций ИПП по реформированию правоохранительных органов, столкнулись с бумажной волокитой и неожиданной человечностью полицейских, удивленных таким наплывом интеллигентных граждан. Однако человеческий фактор здесь решает далеко не все, и опыт наших сотрудников стал подтверждением того факта, что даже стремящиеся все делать по закону полицейские встроены в единую иерархию, и системная установка МВД на то, что команда начальства приоритетнее самого закона, усвоена ими прочно. Подробнее об этом антропологическом опыте читайте в колонке.

Для тех, кто хотел, но не смог посетить обсуждение фильма «Наказание» на площадке киноклуба Благосферы, мы сделали запись. Спикеры рассказали о том, с какими трудностями сталкиваются освобождающиеся из мест лишения свободы и их близкие, поговорили о том, должны ли общество и государство помогать им, и какая помощь необходима.

Уточнение к предыдущему посту: обсуждение начнется в 19:00. Фильм можно посмотреть по ссылке.

27 января в 19:00 на в рамках киноклуба общественного центра «Благосфера» пройдет онлайн-кинопоказ фильма «Наказание» режиссера Юлии Зиновьевой с последующим обсуждением проблемы ресоциализации заключенных в России. В обсуждении примут участие режиссер фильма, представители НКО, а также сотрудница ИПП Ксения Рунова. Для участия необходимо зарегистрироваться по ссылке.

На наших глазах российские суды становятся публичной ареной для политических дебатов. Оппозиция использует судебные разбирательства для публичных высказываний. Открытость судебного заседания гарантирована законом. Даже если в суд не допустят СМИ и публику, аудиозаписи все равно могут распространяться стороной защиты. По закону сделать заседание закрытым можно только в некоторых исключительных случаях. Например, если дело касается половой неприкосновенности. Тем не менее, начиная с 2011 года доля закрытых заседаний увеличивается. Подробнее об этом читайте в колонке нашей сотрудницы Екатерины Ходжаевой.

Не так давно журналист Илья Варламов опубликовал видео о 10 самых опасных городах России: по возрастающей опасности идут Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Ростов-на-Дону, Шахты (Ростовская область), Челябинск, Благовещенск, Улан-Удэ, Магадан и, наконец, самый опасный — Кызыл. Варламов (или те, кто помогал ему готовить материал), судя по всему, смотрели на такие категории как общее количество преступлений, убийства и покушения на убийства, тяжкие преступления.

Идея отличная, но есть несколько классических ошибок, которые делают люди, незнакомые с криминологией и российской уголовной статистикой. Само по себе количество преступлений мало о чём говорит -- это средняя температура по больнице: мелкая кража "дешевле" с точки зрения общественных издержек, чем избиение (побои), а нападение "дешевле", чем убийство или изнасилование, но в общей статистике все они смешаны (при этом изнасилованию в такую статистику попасть сложнее из-за более высокой латентности, чем краже, но проще, чем убийству). Категория тяжкие преступления тоже не всегда включает в себя то, что мы предполагаем — насилие и убийства. Например, к тяжким относятся кражи в случае крупного размера. Кроме того, то, что преступлений больше в городе А, чем в городе Б может быть связано и с более многочисленным штатом полиции в городе А, которая работает "лучше" -- чаще регистрирует и раскрывает преступления, а в городе Б, наоборот, чаще их скрывает.

Поэтому лучше полагаться на что-то единообразное, сложноскрываемое и тяжеломанипулируемое — убийства. Это тоже непросто: во-первых, в России убийства нужно считать аккуратно — суммировать убийства (ст. 105 УК РФ) и тяжкие телесные приведшие к смерти (ст. 111 ч. 4 УК РФ) и не учитывать покушения и неумышленные убийства; во-вторых, правоохранительные органы в России не публикуют данные о преступности и убийствах на уровне городов. Мы в прошлом году сделали рейтинг убийственности городов России с прописанной методологией и открытыми данными, и там в топе самых убийственных: Кызыл, Артём и Уссурийск (Приморский край), Ачинск (Красноярский край), Улан-Удэ, Якутск, Находка, Благовещенск, Первоуральск и Чита. Москва по расчётам — самый безопасный город России: там регистрируется меньше всего убийств на 100 000 жителей. Забавно, что это напрямую противоречит анти-иммигрантской риторике Варламова, но при этом подтверждает то, что нам известно об иммигрантах из экономики преступности (в лице Jennifer Doleac): их присутствие не приводит к росту преступности.

Важно помнить, что в городах преступность распределена неравномерна: в США 50% всех преступлений совершаются в 4% мест. Так ли это в России? Пока в нашей стране данные о преступлениях с географическими координатами не будут общедоступны, как в США, мы об этом не узнаем.

Несколько дней назад многие видели в СМИ новость о том, что следовательница поручила оперативным сотрудникам найти и доставить в отдел более 43 тысяч человек, посмотревших видео в интернете. Каким бы парадоксальным не казался этот случай на первый взгляд, он раскрывает некоторые особенности расследования преступлений в России.

Не вовлеченному в рутинную работу следствия человеку легко представить по детективным сериалам, что расследование уголовного дела возглавляет следователь, и по его заданию сообща и дружно работают оперативники и эксперты-криминалисты. Эмпирические данные показывают, что это далеко не так. Несмотря на то, что следователи, оперативники и эксперты вроде как заняты одним делом, специализируются они на разных задачах, подчинены разным подразделениям, и критерии оценки их работы чаще всего не совпадают и даже противоречат друг другу. Поэтому внутренние бюрократические конфликты сопровождают рутину их работы постоянно. Так, если задача оперативников найти «злодея», то задача следователя - грамотно составить уголовное дело и обвинительное заключение, которое должно устроить руководство, прокуратуру и судью. Качество расследования заменяется качеством бумажного оформления (возможно именно поэтому следователей в России больше, чем оперативников).

Вернемся к истории про поиск 43 тысяч интернет-пользователей. Очевидно, что формулируя такое поручение, следовательница не оценила ресурсы, которые потратят сотрудники и даже она сама на точное исполнение поручения. Даже если представить, что на поиск и допрос одного человека они совокупно потратят всего час времени, то им понадобится более 5,5 тысяч рабочих дней или почти 4 года. Почему же следовательница не опирается на логику? Дело в том, что она и не ожидает, что кто-то будет исполнять ее поручение буквально. Заваленные делами следователи районных отделов СК, также как и следователи и дознаватели МВД должны отчитаться хоть чем-то по каждому делу. Поэтому проще составить подобное поручение, отправить его оперативникам, и в ожидании ответа заняться другими делами. Оперативники же, в свою очередь, станут работать «головой», а не «ногами» — напишут отписку, что выявить никого не удалось. Это собственно и произошло. Подобный пинг-понг бумагами между отделом СК и ОВД ни для кого не новость. Важно понимать, что на деле нет единой команды следователя и оперативников, совместно расследующих уголовное дело. Бюрократические отношения между ними значительно сложнее и разнообразнее. Подробнее о них вы можете прочитать в работах Кирилла Титаева и Марии Шклярук: «Российский следователь: призвание, профессия, повседневность», «Российский следователь: 12 эмпирических фактов».

Счетная палата совместно с экспертами Центра перспективных управленческих решений (ЦПУР) проанализировала политику по снижению бедности в России. Эксперты выяснили, что в России четкого определения понятия «бедность» на уровне федеральных законов не существует. С точки зрения правительства, «бедность» — это уровень абсолютной монетарной бедности, а «рост доходов» — это рост реальных располагаемых доходов граждан. В таком определении не учитывается множество других аспектов бедности и неравенства, оценка которых необходима для проведения продуманной социальной политики. Подробнее об этом, а также о принципах доказательной политики читайте в колонке эксперта ЦПУР Максима Цыганкова.

В докарантинье, когда мы намного чаще использовали общественный транспорт, подкасты были одним из способов провести время поездки с пользой. Мы представляем вашему вниманию подборку подкастов, чтобы было что послушать между делами или на прогулке. Отдельные выпуски и целые «сезоны» шоу объединены темами, которые близки нам как исследователям. Сегодня это подкасты на английском языке о преступности, исправительных учреждениях и пандемии.

Популярная книга Фрикономика породила не только несколько продолжений, но и подкаст. В двух летних выпусках «Фрикономикс радио» эксперты обсуждают вопросы трудоустройства после длинного карантина в условиях автоматизации многих работ и проводят параллели с трудоустройством после тюремного заключения. Интересный момент: когда работодателям в некоторых штатах запретили в первичной анкете спрашивать соискателя о наличии судимости, безработица среди не окончивших колледж темнокожих и латиноамериканских мужчин выросла на 5% и 3% соответственно (часть 1 и часть 2).

Гость этих выпусков Фрикономики, Дженнифер Долиак (Jennifer Doleac), ведёт свой подкаст «Вероятностная причинность» (Probable Causation). Со своими гостями ведущая обсуждает их статьи, посвящённые широкому кругу вопросов права, экономики и преступности. Мы предлагаем начать знакомство с выпуска о том, влияет ли регистрация и опубличивание информации о насильниках на поведение преступников.

Тему преступности, заключённых и эффективности исправительных систем в нашей подборке продолжит криминологический подкаст «Фокус правосудия» (Justice Focus). Предлагаем познакомиться с выпуском об эффективности «перевоспитания» в современных исправительных учреждениях, а также с выпуском о роли авторитетных заключенных в тюрьмах разных стран.

Немного сменим тематику. Подкаст «Экономика Пандемии» (Pandemic Economics), созданный в университете Чикаго, полностью соответствует своему названию — рассказывает об экономических последствиях пандемии covid-19. Обратите внимание на эпизод 4: во второй части Эрик Цвик (Eric Zwick) рассказывает о предварительных результатах программы поддержки малого бизнеса в США — «Программы защиты зарплат» (Paycheck Protection Program).

В новогодние каникулы дела можно поставить на паузу и отдохнуть. А что если речь идет о преступниках? Праздничная колонка Владимира Кудрявцева расскажет о том, почему знаменитая комедия «Один дома», с точки зрения криминологии, не очень-то правдоподобна.

Хотя до окончания новогодних каникул еще есть время, вы наверняка уже соскучились по работе, особенно если вы работаете с данными. Поэтому мы решили рассказать вам о дата-хакатоне, который проводят наши коллеги из ОВД-Инфо совместно с сообществом Мемы про машинное обучение, при участии «Важных историй» и «Медиазоны». На хакатоне вы сможете анализировать тексты судебных решений, законопроектов и другие документы, чтобы ответить на интересующие вас вопросы о российском государстве. Также у вас будет шанс познакомиться с другими исследователями, программистами и журналистами, и найти среди них единомышленников. Хакатон пройдет с 23 января по 7 февраля, заявки можно подавать уже сейчас.

Редакция Рюмочной поздравляет всех с наступающим Новым годом! Если на праздниках у вас вдруг появится желание посмотреть что-то, кроме прекрасных советских комедий, мы составили свой список фильмов на наши любимые (т.е. профессиональные) темы:

J'accuse (2019). Фильм Романа Полански, приз жюри в Венеции. В 1894 году артиллерийского офицера Альфреда Дрейфуса объявляют особо опасным преступником. Официальное обвинение — государственная измена и шпионаж в пользу Германии. Бывший наставник Дрейфуса Жорж Пикар ведет собственное расследование, чтобы доказать, что его подзащитный невиновен. IMDb 7,2. Rotten Tomatoes 77%.

The Trial of the Chicago 7 (2020). Чикаго, 1968 год. Демонстрация против войны во Вьетнаме вылилась в стычки с полицией. Семь участников беспорядков предстают пред судом по обвинениям в заговоре против американского правительства. IMDb 7,8. Rotten Tomatoes 90%.

And Justice for All (1979). Классическая американская судебная драма с Аль Пачино. Адвокат-идеалист Артур Кёркланд настойчиво борется за справедливость и «правосудие для всех», но его усилия оказываются напрасными. Из-за юридической формальности в тюрьму садится невиновный человек, другой клиент героя по уши вязнет в сфабрикованном против него деле. В довершение ко всему, именно Артуру выпадает долг защищать в суде продажного судью Флеминга от обвинений в изнасиловании. IMDb 7,4. Rotten Tomatoes 83%.

On the Basis of Sex (2018). Фильм рассказывает о молодом адвокате Рут Бадер Гинзбург и её борьбе за равные права мужчин и женщин. Героиня преодолевает все трудности на пути, чтобы стать верховным судьёй США. IMDb 7,1. Rotten Tomatoes 73%.

Marshall (2017). Фильм расскажет о яркой странице в биографии Тергуда Маршалла, первого афроамериканца в рядах Верховного суда США. На заре карьеры ему достаётся спорное дело о чернокожем шофёре, обвинённом своей богатой работодательницей в сексуальном нападении. IMDb 7,2. Rotten Tomatoes 80%.

The Children Act (2017). Фильм по одноименному роману-бестселлеру Иэна Макьюена. Судья Фиона Мэй, эксперт по проблемам детей, сталкивается с непростой дилеммой: Адам, которого от совершеннолетия отделяют всего три месяца жизни, по религиозным соображениям отказывается от переливания крови. Сможет ли Фиона заставить молодого человека жить против его воли? IMDb 6,7. Rotten Tomatoes 74%.

Knives Out (2019). На тот случай, если кто-то не хочет под НГ смотреть судебные драмы. Остроумный детектив в духе Агаты Кристи, населенный нетипичными персонажами. IMDb 7,9. Rotten Tomatoes 97%.

Почему это произошло? Возможно три объяснения.

1️⃣ Во время карантинного 2020 г. преступность действительно выросла и статистика с точностью отражает это. Однако в апреле наши коллеги Алексей Кнорре и Владимир Кудрявцев писали, что нет прямой связи между пандемией и ростом преступности.

2️⃣ Возможно, больше людей стали направлять заявления онлайн. Такие обращения регистрируются автоматически. Если им же автоматически присваивается номер в книге учета сообщений о происшествиях (а это не всегда так), то их сложнее «спрятать».

3️⃣ В городе изменилась политика регистрации преступлений. В 2019 г. сменилось руководство ГУ МВД РФ по СПб и ЛО. Обычно, когда смена происходит быстро и на фоне скандалов (а в Петербурге они были), можно ожидать, что новое руководство не станет заметать некоторые хитрости предыдущего под ковер.

Могло быть усилено внимание к тому, как дежурные части города регистрируют входящий поток сообщений (т.н. учетно-регистрационная дисциплина). Это ведет к увеличению зарегистрированных преступлений. Одновременно новое руководство могло сменить приоритеты в расследовании преступлений, особенно преступлений «без жертвы»: наркотических, коррупционных и прочих. В этом случае регистрация идёт инициативно по рапорту полицейских и может быть связана с кампанией по борьбе с какими-то определенными преступлениями или просто стремлением достичь лучших показателей раскрываемости. Кражи раскрываются в 15-30% случаев, а те же коррупционные преступления — всегда почти в 100%. И это не потому, что полицейские поймали всех коррупционеров, а только лишь в связи с тем, что регистрация коррупционных преступлений напрямую связана с фактом их раскрытия.

Обычно (и это показывает динамика в 2019 г.) полиция активно регистрирует преступления примерно за 2-3 месяца до окончания полугодия, то есть в апреле и октябре. За 2-3 месяца как раз можно успеть расследовать типовое и несложное дело. Это дает возможность отчитаться раскрытыми делами в главных отчетных периодах (за полугодие и за год). В 2020 г. в связи с локдауном всплеска регистрации в апреле не случилось.

Возможно, руководство взяло курс на регистрацию как можно большего числа преступлений, чтобы заставить низовые подразделения расследовать больше дел. Мы видим,что главный всплеск ожидаемо происходит в октябре 2020. Однако в этом году петербургская полиция в СПб «переборщила» и зарегистрировала в октябре в два раза больше преступлений, чем в октябре 2019 г..

Что показывают нам эти данные? Рост регистрации преступлений связан с общим состоянием преступности лишь опосредованно. Криминальная статистика находится в руках тех, кто борется с преступностью, и чья борьба оценивается по этой же самой статистике. Поэтому неудивительно, что мы имеем такие неочевидные всплески регистрации, и главное, не можем объяснить, за счет каких именно преступлений произошел этот рост — ведь дезагрегированной статистики ведомства не предоставляют.

Главное, что можно заключить с уверенностью: сегодня полиция Петербурга завалена уже возбужденными делами, но при этом расследовала меньше дел, чем год назад.

Недавно петербургские СМИ всколыхнула новость от Петростата: в городе заметный рост преступности. Если точнее, +26,5% c января по ноябрь 2020 г. относительно января-ноября 2019 г. В Москве тоже рост, но почти на порядок меньше (+3,8%).

На прошлой неделе Кирилл Титаев и Владимир Кудрявцев сидели в баре, рассказывали бармену о криминологии, социологии права да и просто смешные истории.

«Типичный пятничный вечер», – скажут нам некоторые, но мы ответим, что речь идёт о новом шоу, гостями которого стали наши сотрудники.

Спасибо @zahodituchenyvbar за необычный формат!

Не все Кудрявцевы отравители, да и вообще криминальные отравления это большая редкость:

...«Как пишет один из классиков изучения криминальных отравлений, Джон Трестрейл, убийство при помощи яда требует особого типа преступника: жестокого, расчетливого, даже изобретательного, хладнокровного, но при этом трусливого, неспособного на открытую конфронтацию. Возможно, в этом самая главная причина сравнительной редкости отравления по сравнению с другими способами убийства».

Если хотите узнать подробнее — читайте новую криминологическую колонку от нашего младшего научного сотрудника Владимира Кудрявцева на VTimes.