Философское кафе. Страница 3
Телеграм редакции журнала "Финиковый Компот". Философы и философия. Ни смысла, ни покоя.
-
Философское кафе
Малкольм Мюррей (Malcolm Murray) — профессор, Университет Острова Принца Эдуарда, специалист по моральной философии и философии религии. Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5. ФК: Могли бы Вы порекомендовать текст (или несколько), который является, с Вашей точки зрения, наиболее важным для понимания данной проблематики? М.М.: Помимо моего «Букваря атеиста» («Atheist’s Primer») (ха-ха), я бы предложил «Диалоги о естественной религии» Дэвида Юма, которые могут (все еще) многое предложить внимательному читателю. Книга Паскаля Буайе «Объяснение религии» заслуживает особого внимания за то, что предлагает антропологический взгляд на изобретение богов. Что касается новых апологий существования Бога, я ценю «Бога философов» Энтони Кенни и «Восприятие Бога» Уильяма Олстона. Первый предлагает защиту в стиле «Облака неведения». Второй предлагает новый аргумент в пользу того, что религиозный опыт согласуется со стандартной эпистемологией, так как стандартная эпистемология гораздо менее строгая, чем мы могли предположить. Продолжение следует... #доказательствабытиябога Об этой рубрике. -
Философское кафе
В новом выпуске подкаста Неискусственный интеллект профессор Вадим Васильев и доцент Антон Кузнецов обсуждают сексуальную жизнь Канта, его страсть к бутербродам и вину, трансцендентальную дедукцию категорий, априорные синтетические суждения, инопланетян и как стать знаменитым философом, не привлекая внимания санитаров. -
Философское кафе
Из рекомендаций Локка по чтению. Ридинг лист, так сказать (окончание): Я чуть было не забыл о книгах еще одного рода, которые служат джентльмену поддержкой в его занятиях,— о всевозможных словарях. Для латинского языка — Коулз, Купер, Калепино, «Thesaurus linguae latinae» Роберта Стивенса и «Etymologicum linguae latinae» Воссия. Для английского — превосходный в этом же роде «Lexicon etymologicum» Скиннера. «Толковник» Кауэлла полезен для изучения юридических терминов. «Глоссарий» Спелмана — очень полезная научная книга. Не обойтись джентльмену и без «Благородных званий» Селдена. Прекрасный «Географический словарь» составлен Бодраном. Пригодятся также исторические словари — Ллойда, Гофмана, Морери. Нечто в том же роде представляет собой и словарь Бейля. Случись джентльмену заглянуть в книги, написанные по-латыни после падения Римской империи и упадка классического латинского языка, он не обойдется без «Глоссария» Дюканжа. Среди вышеупомянутых книг был «Etymologicum linguae latinae» Воссия; все работы этого автора недавно изданы в Голландии в 6 томах. Они очень подходят для библиотеки джентльмена, ибо содержат ученые суждения, касающиеся всех наук. -
Реклама
-
Философское кафе
Платон в Warhammer 40,000 В лоре молота войны есть очень важное событие: Никейский Собор. Там, если грубо, Император запретил своим войскам пользоваться магией. Одним из противников этого решения был персонаж по имени Магнус, один из военачальников человечества. Так вот, в книге «Тысяча сынов» Г. Макнилла (2010) есть апология, в которой Магнус пытается обосновать полезность магии. Для нас интересно, что одним из главных его тропов является образ пещеры из «Государства». Причем история рассказана аж сразу в двух версиях: "Эта легенда родилась на Древней Терре, и в ней говорится о трех людях с острова Эгина, живших в пещере глубоко в горах….Эти люди жили вдали от дневного света, и провели бы в темноте всю свою жизнь, если бы не маленький костер, постоянно горевший посреди пещеры. Они питались растущими на стенах лишайниками и пили холодную воду из подземных источников. Так они и жили, хотя настоящей жизнью это было назвать нельзя. День за днем они садились вокруг костра, смотрели на тлеющие угли и пляшущие язычки пламени и были уверены, что другого света в этом мире не существует. Танцующие на стенах тени служили им величайшим развлечением. … Однажды в горах разбушевался сильный ветер, но люди укрылись так глубоко, что в пещеру проникали лишь его слабые дуновения. …Один человек поднялся и вышел из освещенного круга. Его поступок взволновал остальных, двое его товарищей стали звать его обратно. Но тот человек только покачал головой. ..... Он пошел вслед за ветром, …. пока не увидел над головой слабый отблеск света. Вот тогда он выбрался из пещеры на склон горы и взглянул на раскаленное солнце. Яркий свет слепил глаза, а красота и жар светила настолько ошеломили человека, что он упал на колени. Человек боялся, что солнце выжгло его глаза, но через некоторое время зрение восстановилось, и он нерешительно огляделся. Он выбрался из пещеры на верхнем склоне, и мир простирался внизу во всей своей красе: …. Человек горько заплакал: он провел столько лет во тьме, не догадываясь о великолепии окружающего мира, который всегда был здесь, но оставался недосягаемым из-за ограниченности человеческого взгляда. …. Человек решил, что должен рассказать об этом чудесном открытии своим друзьям, и отправился обратно в пещеру, где двое оставшихся людей все так же сидели у костра, смотрели на огонь и порой с улыбкой оглядывались на тени. Человек, увидевший солнце, окинул взглядом пещеру, которую называл своим домом, и понял, что на самом деле это тюрьма. Он рассказал остальным о том, что увидел, но история о далеком, пылающем наверху глазе их не заинтересовала. …. Они называли его безумцем и смеялись над ним, а сами продолжали смотреть на огонь, поскольку это была единственная известная им реальность. Человек никак не мог поверить, что его друзья не хотят увидеть мир наверху …. Но он решил, что не примет их отказа. Он должен показать им свет, чего бы это ни стоило. ….. Итак, человек снова взобрался наверх, в мир света, и начал рыть. Он рыл, пока не расширил устье пещеры. Он копал сто лет, а потом еще сто лет, пока не срыл всю вершину горы. Потом он стал рыть вниз, к самому центру, пока не провалился в ту самую пещеру, где его друзья все так же сидели у костра….В оригинальной версии легенды друзья так перепугались открывшейся картины, что убили человека и ушли вглубь пещеры, прихватив костер, чтобы продолжать жизнь в вечном сумраке. Это притча о том, как опасно делиться знаниями с теми, кто обладает слишком узким взглядом на реальность. …Магнус …. продолжил повествование … в собственной версии: Люди пришли в восхищение, увидев свет, какого не видели всю свою жизнь…. В конце концов они выбрались из своей темной пещеры и увидели окружающий мир во всем его величии и красоте. …. Они осыпали похвалами своего друга, показавшего им путь к свету, и горячо благодарили его, поскольку теперь им принадлежал весь мир, с бесконечными чудесами, которые предстояло исследовать..." Как легко догадаться, обе версии довольно далеки от оригинала. -
Философское кафе
Еще в прошлом году вышла статья нашего коллеги Артёма Яшина про чувство агентности и Тимоти Бейна. В философии сознания ведется дискуссия о том, какие ментальные состояния обладают феноменальным характером, и существуют ли феноменальные свойства, не относящиеся к перцептивным или эмоциональным. Одним из наиболее известных в аналитической философии специалистов по вопросам богатства множества феноменальных состояний является британско-австралийский философ Тимоти Бейн. В своих работах Бейн рассматривает несколько дискуссионных областей множества феноменальных состояний. К ним относятся когнитивная феноменология, феноменология категориального восприятия и феноменология агентности. Бейн исследует эти домены в разных работах, так что остается невыясненным соотношение между ними в рамках единого представления о феноменологии, которое прослеживается у Бейна. Автор статьи обращается к работам Бейна, посвященным дискуссионным доменам феноменологии. В ходе настоящего исследования выявлены связи между тремя доменами, сопоставлены аргументы, которые приводят Бейн и его соавторы при обсуждении каждого из них. Показано, что возражение от совпадающего содержания, приведенное против феноменологии мысли, эквивалентно невозможности сформулировать аргумент от контраста в отношении мыслей, а формулирование аргумента от контраста для агентности и категориального восприятия отражает возражение от совпадающего содержания. В результате исследования также было выяснено, что феноменология категориального восприятия и феноменология агентности поддерживаются Бейном с помощью вариантов аргумента от контраста. Особенностью, из-за которой эти два домена феноменологии отличаются от перцептивной феноменологии, у Бейна служит интроспективное «ускользание». В статье делается вывод о том, что именно благодаря этой особенности феноменологию агентности и феноменологию категориального восприятия следует рассматривать как два домена-расширения множества феноменальных состояний, а не как его базовые части. -
Философское кафе
Малкольм Мюррей (Malcolm Murray) — профессор, Университет Острова Принца Эдуарда, специалист по моральной философии и философии религии. Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4. ФК: Некоторые считают, что критика Кантом известных ему доказательств была столь разрушительна, что сам вопрос о доказательстве бытия Бога перестал быть философски актуальным. Что Вы думаете об этой позиции? М.М.: Это можно понимать по-разному. Позвольте мне сосредоточиться только на утверждении Канта, что понятие "необходимое существо" не имеет смысла. Этот тезис я считаю абсолютно верным. Необходимая вещь — это такая вещь, которая не может не быть. То, что два плюс один равно трем, необходимо. Существо — это такая вещь, которая может не быть. Понятие необходимого существа, таким образом, подобно понятию квадратного круга. Конечно, можно сказать, что обычные существа — это такие вещи, которые могут не быть, но Бог, будучи необычным, может быть таким существом, которое не может не быть. Существование, однако, нельзя выводить просто из определения. То, что единорог имеет определенные характеристики, может быть частью того, что мы подразумеваем под единорогом, но то, что единорог существует, не может быть определено только лишь на основе понимания характеристик единорога. Мы должны выйти в мир и посмотреть, есть ли в нем объекты, удовлетворяющие определению единорога. То же самое и с Богом, даже если, по определению, Бог — это то, чего не может не быть. Удовлетворяет ли что-нибудь этому определению? Кстати, сказать, что Бог — это необходимое существо, еще не значит сказать, что из этого обязательно следует, что Бог существует. Это говорит лишь о том, что «если Бог существует, то Бог — необходимое существо». Вряд ли это очень интересно. Можно утверждать, что то, что Бог является необходимым существом, не является простым определением, но что это вывод из наших наблюдений, что должно существовать необходимое существо сверх и помимо контингентных существ, которых мы обычно находим во Вселенной, поскольку в противном случае контингентные существа вообще не могли бы возникнуть. Но если понятие необходимого существа уже содержит неконсистентность, то неважно, как мы приходим к заключению, что Бог должен быть необходимым существом, мы знаем, что что-то пошло не так. Честь и хвала Канту. Продолжение следует... #доказательствабытиябога Об этой рубрике. -
Философское кафе
Один из самых дурацких способов думать о философии: думать о ней через метафору войны. Что сторонники психологической теории тождества личности атакуют анималистов, а адепты корреспондентской теории истины — когерентистов, утилитаристы — кантианцев, физикалисты — панпсихистов и т.п. В этом мире есть марши и демарши, наскоки и оборона, хитрые трюки и капитуляции. Само по себе все это нормально. Но порой метафора овладевает своим предметом и начинает диктовать ему свою логику. В таком случае думают, что задача философа — это во чтобы то ни стало оборонять какой-то тезис, подобно тому, как на войне есть задача во чтобы то ни стало оборонять свои ресурсы и уменьшать ресурсы противника. А философия просто так не работает: мы не делим тут никакие ресурсы. Мы пытаемся разобраться с тем, как устроены определенные понятия и предметы, которыми они обозначаются. С этой точки зрения философам нечего делить, мы все вместе пытаемся лучше понять определенные вещи. Мы скорее в лаборатории, чем на поле боя, скорее в раскопе, чем в окопе. Так что не нужно думать о философии как о войне. Это нехорошо. -
Философское кафе
Рубрика "среда с Антоном Кузнецовым" возвращается . Философы, сознание и всё всё такое -
Философское кафе
Из рекомендаций Локка по чтению. Ридинг лист, так сказать (продолжение): Чтобы уметь управлять собой, будь то в частной жизни или на государственном поприще, ничто так не поможет джентльмену, как знание людей. Хотя это последнее приобретается прежде всего из опыта, а затем и из здравого понимания истории, есть еще и книги, помогающие проникнуть в человеческую природу. Таковы книги о страстях и о том, что вызывает их, например небольшое по объему, но достойное восхищения повествование Аристотеля во второй книге «Риторики». Мне кажется, эта «Риторика» переведена на английский; если же нет, ее можно иметь на древнегреческом с параллельным латинским текстом. Великолепный образец являют нам также «Характеры» Лабрюйера; эта книга, кажется, существует в английском переводе. Сатирические сочинения, например Ювенала, Персия и прежде всего Горация, также учат нас познавать человеческую природу, хотя и рисуют пороки людей. Существует и еще одна польза от чтения — развлечение и удовольствие. Этому служит поэзия, особенно драматическая, если она свободна от нечестивостей, непристойностей — словом, всего, что портит хорошие нравы: литературы с таким уклоном следует избегать. Из всей художественной прозы я не знаю книги, равной «Истории Дон-Кихота» Сервантеса по полезности, остроумию и неизменному следованию чувства приличного. И в самом деле, приятны только те произведения, в основе которых лежит Природа и которые являют нам срисованную с нее копию. Продолжение следует. -
Философское кафе
Суть изучения любой древней философии очень кратко: "До наших дней дошло весьма небольшое число приписываемых древности творений. Их история темна, текст неясен, язык плохо известен, а их толкование подчиняется более поздним, тенденциозным и схоластическим взглядам". Гране М. Китайская мысль от Конфуция до Лао-цзы, с. 6. -
Философское кафе
С другой стороны, довольно часто Рассел упоминался в критическом ключе. Например, в журнале «Вопросы философии» акад. Г.Ф. Александров написал следующее: «Буржуазия мобилизовала огромную прессу, издательства, кинопромышленность, школы и университеты для пропаганды агрессивной, империалистической идеи “мирового правительства”. При этом многими буржуазными идеологами уже не скрывается то обстоятельство, что это будет правительство американских монополий, цель которого — порабощение всех народов, завоевание Америкой мирового господства. Небезызвестный английский реакционный философ Б. Рёссель с особой яростью доказывает необходимость выдать народы на растерзание американским капиталистам. Этот распоясавшийся черносотенец вовсе сбросил маску. Так как народы не хотят “всемирной империи”, а “добровольный демократический союз” в ближайшем будущем неосуществим, вещает сей реакционный английский философ, то “единая всемирная федерация, которая будет основана в результате победы в оборонительной войне (так Рёссель называет будущую экспансию США!— Г. А.), может оказаться наилучшим желанным выходом в условиях людского безумия”» (Космополитизм—идеология империалистической буржуазии // Вопросы философии. 1948. 3. С. 181). Согласитесь, довольно резкие слова. Однако не по меркам газеты «Правда»! В ней выходит материал «За боевой философский журнал», где написано: «В статье “Космополитизм — идеология империалистической буржуазии” чрезмерно иного места уделяется развой дряни <…> Автор так же бесстрастно, объективистски повествует о космополитических взглядах современных англо-американских социологов Барра, Беккера, Ласки, Рёсселя, Комитона, Кульбертсона и других. Сделав в статье ударение именно на том, чтобы переложить высказывания буржуазных социологов, т. Александров слабо критикует их и не противопоставляет их враждебным измышлениям нашу партийную марксистко-ленинскую точку зрения, не показывает могучих, неодолимых сил, которые во всем мире ведут борьбу против растленной буржуазной идеологии» (Правда, № 250, 07 сентября 1949, С. 2). Эта статья из «Правды» была перепечатана в начале первого выпуска «Вопросов философии» за 1949 год. Словом, опять досталось академику. -
Философское кафе
Рассел довольно часто появлялся на страницах советских общественно-политических газет. Его образ там колебался вместе с линией партии. Вот, например, светлый Рассел, враг США и "известный борец за мир". Известия, № 57, 07 марта 1967, С.3. -
Философское кафе
Вышла статья нашего коллеги профессора Артема Кротова. Статья посвящена сравнительному анализу политических воззрений философов монтеневского круга. Выдвинутые Шарроном и Ла Боэси идеи имели значение не только для эпохи религиозных войн XVI в., но и для различных аспектов генезиса философии Нового времени. Если для Ла Боэси единовластие неприемлемо в принципе, то Шаррон выступает сторонником монархического государственного устройства, хотя и осуждает тираническое правление. Ла Боэси обосновывает свою по-зицию ссылками на необходимость защиты политической свободы. Единовластие, полагает он, неотделимо от произвола, незаконного и грубого попрания интересов жителей страны. Отказаться от свободы люди могут только добровольно, в силу привычки повиноваться тиранической власти, когда-то утвердившейся обманом либо насилием. Религиозные раздоры он считал возможным прекратить путем очищения Церкви, морального обновления. Политический идеал Ла Боэси – республика. Шаррон, напротив, считал истинным сувереном короля. Но и у правителей нередко обнаруживаются как недостатки, так и пороки, иногда рождающие тиранию, выражающуюся в пренебрежении законами и традициями страны. Причину религиозных войн Шаррон, как и Ла Боэси, видел в порче нравов. Он также считал наилучшим выходом компромисс; вывести соотечественников из состояния гражданского противостояния возможно, притом мирным путем. Для Шаррона, как и Ла Боэси, социальное неравенство, сословная иерархия представлялись неизменным условием общественного бытия. Для обоих насилие – неприемлемая форма реализации социальных улучшений. Оба рассматривают религию в качестве важной опоры общественной жизни. В системе координат двух мыслителей монтеневского круга религиозные соображения отнюдь не выходят за пределы общих контуров их политических размышлений. Примечательно, что для философского ландшафта позднего Ренессанса проблема религиозного противостояния оказывается тесно сопряжена с вопросом о наилучшей форме общественного устройства. Дискуссии о ней продолжаются и в наше время. -
Философское кафе
Малкольм Мюррей (Malcolm Murray) — профессор, Университет Острова Принца Эдуарда, специалист по моральной философии и философии религии. Часть 1, Часть 2, Часть 3. ФК: Как вы оцениваете роль доказательств бытия (или отсутствия) Бога в истории философии, науки, религии, культуры в целом? М.М.: Я не совсем понимаю, как нужно интерпретировать этот вопрос. Мы можем подумать о значимости конкретных аргументов в пользу существования Бога. (Никакой их значимости нет, поскольку все они провалились). Мы можем подумать о тех временах, когда были предложены определенные аргументы в пользу существования Бога. (Интересно, но на этот вопрос я не могу ответить). Мы можем подумать о значимости того, что люди верили в некую форму сверхъестественной агентности на протяжении всей истории и в различных культурах. Именно так я буду интерпретировать четвертый вопрос. Хотя вера большинства в Х сама по себе не является гарантией того, что Х существует, она дает основание prima facie верить в Х, за исключением тех случаев, когда (1) вера в Х не подтверждается тщательным наблюдением, и (2) у нас есть правдоподобное объяснение того, почему так много людей ошибаются. Что касается (1), аргументы против веры в Бога объясняют, почему заключение о существовании Бога не следует из данных предпосылок (просто существование, видимость разумного замысла, определение Бога, включающее необходимое существование, и т.д.). Что касается (2), то, возможно, вердикт еще не вынесен. Теорий, почему многие из нас ошибочно верят в сверхъестественные силы, много, например, HADD (Hyperactive Agency Detective Device) Паскаля Буайе, но это, в лучшем случае, довольно вялая история. Мой нынешний ответ заключается в указании на то, что люди во все века и во всех культурах также верили в ведьм, демонов, призраков, гоблинов, войны, пытки и достоинства лотерейных билетов. Продолжение следует... #доказательствабытиябога Об этой рубрике. -
Философское кафе
Профессор Вадим Васильев рассуждает о том, есть ли кризис в современной философии сознания? Аннотация: Философия сознания — это та область современной аналитической философии, в которую за последние десятилетия были брошены ее лучшие интеллектуальные силы. Тем не менее ряд влиятельных философов оценивали ее нынешнее положение как кризисное. В своем докладе я покажу, что во многом это действительно так. Главные развилки в обсуждении проблемы сознания, как кажется, ведут в тупики. Вместе с тем будет показано, что на этот кризис можно смотреть оптимистически. Само наличие теоретических проблем предполагает возможность их четкой формулировки. Далеко не все области современной философии могут похвастаться такой четкостью и конкретностью. А нерешенность этих проблем может побуждать философов, несмотря на все трудности, стремиться к их решению или хотя бы к отысканию пути к нему. -
Реклама
-
Философское кафе
Малкольм Мюррей (Malcolm Murray) — профессор, Университет Острова Принца Эдуарда, специалист по моральной философии и философии религии. ФК: Как Вы относитесь к самой идее доказательства бытия (или отсутствия) Бога? Кажется ли она Вам состоятельной? Почему? М.М.: Приводить аргументы в пользу существования Бога необходимо. Во-первых, приводить аргументы в философии означает предлагать основания в пользу того, в чем вы убеждены. Если у вас нет оснований для вашего убеждения, то зачем иметь такое убеждение? Во-вторых, бремя доказательств лежит на утверждениях о существовании, а не на утверждениях о несуществовании. Например, когда ребенок утверждает, что под кроватью живет невидимый монстр, бремя доказательства лежит на ребенке, а не на матери, которая не видит ничего под кроватью, что, в конце концов, совместимо с этим конкретным утверждением о существовании. Я не говорю, что утверждения о существовании Бога являются такими же детскими, как утверждения о монстрах под кроватью; я просто говорю, что утверждения о существовании, будь то о богах или монстрах, или о виновности в преступлении, или об эффективности лекарств, несут бремя доказательства. Если они его не выдерживают, то позицией по умолчанию остается отсутствие убежденности в существовании. Именно это делает позицию агностицизма (в современном понимании) такой неудачной. Некоторые теисты считают, что аргументы в пользу существования Бога обречены на провал, потому что Бог недоступен для ничтожных возможностей человеческого разума. В конце концов, ничто другое не похоже на Бога, поэтому никакие свидетельства, которые учитываются в других случаях, тут не подходят. Но не стоит отчаиваться: одна из особенностей убеждения в существовании Бога заключается в том, что человек должен верить. Иметь веру в Бога — это фактор для самого убеждения в существовании Бога. Иметь веру в монстра под кроватью не является частью убеждения в существовании монстра под кроватью. Поэтому полагаться на веру в монстров или любую другую вещь, не являющуюся Богом (за пределами возможного опыта), недопустимо так, как допустимо полагаться на веру в Бога. Таким образом, аргументация в пользу существования Бога не только не нужна, но и неприменима. Хотя этот ход с верой кажется удобным, он основан на небольшой хитрости. Утверждать, что вера в Бога уместна (потому что уместность веры — это часть самого убеждения в существовании Бога), значит поставить все на первое убеждение — убеждение в том, что Бог существует. Только после того, как вы поверите, что Бог существует, вы можете добавить, что вера обоснована Богом. Таким образом, прежде чем обрести веру, нужно уже считать, что Бог существует. И вполне правомерно задаться вопросом: на чем основывается эта первоначальная убежденность? Вам кто-то сказал? У вас был опыт, которому вы дали религиозное толкование? Полагаться на веру на этом начальном этапе — значит туго завязывать ботинки, прежде чем их надеть. Еще одна причина не считать аргументы в пользу существования Бога уместными заключается в том, что все такие аргументы уже были хорошо развенчаны. Но это не значит, что аргументы в пользу существования Бога не нужны; это значит, что такие аргументы нужны, но все они потерпели крах, и пытаться их реанимировать безнадежно. Продолжение следует... #доказательствабытиябога Об этой рубрике. -
Философское кафе
Дэвид Эдмондс, оказывается, написал биографию Парфита. Судя по всему, должно быть очень интересно; сейчас о жизни Парфита скорее только байки да мифы ходят по умам. 
-
Философское кафе
Из рекомендаций Локка по чтению. Ридинг лист, так сказать. Чтение нужно для улучшения разумения. Улучшение разумения нужно ради двух целей: во-первых, ради увеличения нашего собственного знания; во-вторых, чтобы развить нашу способность сообщать и разбирать знание для других. Последнее, если и не является главной целью образования джентльмена, все же по крайне мере столь же важно, как и другие цели, ведь величайшая часть дела джентльмена и его полезность для мира состоит во влиянии того, что он говорит или пишет на других. ….для этого надо читать книги, написанные остроумно и с великой ясностью и уместностью в использовании языка. Автор, который превосходно владеет это способностью, как и несколькими другими, это доктор Тиллотсон, архиепископ Кентерберийский…. Но если кто-то думает познакомиться с мастерами в искусстве говорить и писать, то можно найти такого в Цицероне, «Об ораторе» и другом его трактате, который называется «Оратор», и в «Наставлениях» Квинтилиана, и в «О возвышенном» Буало… Кроме ясности, рассуждения также должны быть правильными; без этого ясность их будет служить лишь ради разоблачения говорящего. Для достижения правильности я советую постоянное чтение Уильяма Чиллингворта, который является примером и ясности, и правильности в рассуждениях лучшим, чем любая книга, которую я знаю, и, следовательно, заслуживает того, чтобы его читали и перечитывали… Кроме этих английских книг, читайте Цицерона, Теренса, Вергилия, Ливия и Цезаря… <Для изучения истинной морали лучше всего читать> Новый Завет. Но если хочется понять, как далеко языческий мир продвинулся в этой науке и каковы основания их этики, то можно с удовольствием и с пользой для дела прочитать трактат Цицерона «Об обязанностях». Политика состоит из двух очень разных частей. Одна говорит о происхождении обществ, об увеличении и развитии политической силы, а другая говорит об искусстве правителя общества. Книги первого типа у нас последние 60 лет были очень распространены, и трудно упустить их. Из тех, о которых, думаю, говорили больше всего, назову книгу мистера Хукера «Церковная политика» и книгу мистера Алджертона Сиднея о правлении, которую я никогда не читал. (Позвольте мне также добавить здесь «Два трактата о правлении», опубликованные в 1690 году. И трактат «Гражданская политика»). К этому добавлю Пуфундорфа «О должности человека и гражданина» и «О законе природы и народов», книгу лучше которой я на эту тему не знаю. Другая часть политики связана с искусством управления, которое, думаю, лучше всего изучать на опыте и на материале истории, особенно истории собственной страны. Поэтому, думаю, для английского джентльмена лучше всего разбираться в истории Англии…В «Истории Англии» Мистера Тиррела можно найти всех тех авторов, которые занимались нашей историей… Продолжение следует