Саша: «Когда вижу анонсы лекций про "кухню переводчика", каждый раз представляю себе, как люди приходят к переводчику в кухню и говорят: — Ну, рассказывайте про вашу кухню! Чего это тут так пусто? А в холодильнике чего пусто? — Зато ножи острые, — говорит переводчик. И дальше триллер».
Диалоги с Романом Владимировичем: - Я сегодня где-то услышал польское "пшеженбенный" - в смысле "приболевший". - Да, "простуженный". "Пшеженьбене" - простуда. - Лечится польская простуда корнем пшеженьшеня.
PS. Автор канала @breat_gritain предложила определения "бульварный роман", "беллетристика" - и относительно книг это может быть применимо; а вот хозяйка канала @notsiberianshebear вспомнила универсальное определение "ванильный"!
Разгрызаю вот какой орешек: в сербском языке есть понятие "сериал-лимонад" (нет, не мыльная опера). Книга-лимонад, и фильм-лимонад тоже возможны. Знакомые из Сербии пишут вот так (сохраняю цитату дословно; русский для них не родной, но суть передана точно): "У нас употребляется и в фигуральном значении когда, например, говорим о каком-то произведении (фильм, книга и т.п.), у которого не очень высокая художественная ценность, которое не очень оригинальное, но которое всё-таки легко "проглотить ", так как сладковатое, как лимонад". Не могу найти точного соответствия в русском языке. А хотелось бы🍹
Люди, внимательные к жизни русского языка, завалены новостями. Новые слова, новые конструкции, новые правила и новые попрания всех правил случаются ежедневно. Странным образом, если обратиться к языковому процессу до пушкинского "золотого века", окажется, что эта ситуация совсем не так нова. http://telegra.ph/Ne-tolko-erunda-no-i-erunda-05-08
Даже не знаю, как вам сообщить, что всем известного Мистера Бина в Польше зовут Ясь Фасоль (Jaś Fasola). Ну, что-то вроде Фёдор Горох, Вася Боб, как-то так.
разозлилась на французский язык и захлопнула все учебники. потому что уже тонну времени я пытаюсь выучить азы, а всё впустую - я не слышу. не слышу ничего в этом потоке жу суа муа туа тужур понж лёнж монж фруа друа и я не понимаю в этом ровном счетом ни-че-го.
сказала я и включила попавшуюся в ленте песню Zaz в дуэте с кем-то там. и всё услышала.
и разозлилась снова. как же теперь бросать? теперь же не бросишь. включила еще одну песню и снова что-то услышала. какие-то отдельные слова и кусочки фраз. и я даже примерно помню, как они пишутся - уоу. как же теперь бросать?
Читала как-то у @anglodzilla пост про слово savvy... Казалось бы, ну сколько постов про разные английские слова мы читаем в бурном потоке канальчиков? Я не запоминаю и одной десятой. А тут намедни ехала в поезде, читала легкую книженцию и встретила это самое savvy - плёночка начала перематываться назад, и я вспомнила, где это слово мелькнуло и что оно вообще значит. Чистая польза, друзья, от этой Англодзиллы, без искусственных добавок и консервантов. А еще Женя научила меня слышать английские звуки и даже имитировать их, как будто так было всегда, а не вот это вот "фром зэ боттом оф май харт". По скайпу научила. И вас, наверное, может научить. Но это вы уже сами договаривайтесь, а я просто от души советую. Всю весну собиралась посоветовать, и вот.
Пролистывала тут на досуге один форум с вакансиями для переводчиков. Красота же (пунктуация сохранена): 🔸 Требуется устный переводчик на конференцию в Москве. Тематика: ветеринария, генетика индейки 🔸Для работы на выставке (...) нужны последовательные переводчики для бизнес встреч (сидеть и переводить за переговорным столом). [мои варианты 1) сидеть, но не переводить - 0,5 ставки; 2) переводить, но не сидеть] 🔸Компания (...) ищет переводчика греческого языка. Требования: ответственный человек влюбленный в язык.
"Первые переводчики обычно не столько переводили, сколько переписывали западные романы, в результате чего те преображались до неузнаваемости. К примеру, в Китае «Хижина дяди Тома» получила название «Черный раб взывает к небу», «Дон Кихот» почему-то превратился в «Жизнеописание рыцаря-сатаны», а «Путешествия Гулливера» — в «Записки о павильонах и лабиринтах за морем». Досталось и русской литературе [...] В Японии в 1883 году «Капитанская дочка» (автор — Пусикин) вышла в свет под названием «Сердце цветка и думы бабочки. Удивительные вести из России» [...] . Первый японский перевод «Войны и мира» был озаглавлен «Плач цветов и скорбящие ивы, последний прах кровавых битв в Северной Европе» " (с) Григорий Чхартишвили
День рождения сегодня у переводчика Виктора Голышева. 81. Петр Вайль, 2007:
ВИКТОР ГОЛЫШЕВ - СТЕПЕНЬ СВОБОДЫ
Виктор Голышев – переводчик, профессионал с репутацией высшей пробы. Стало быть, первое – о его ремесле. Точнее, что он сам думает о своем ремесле:
«Я думаю, что важен не талантливый переводчик, а хороший переводчик. И это, по–моему, самое большее, что можно сказать. Потому что "талантливый" – это задатки. А важен продукт. У нас куда ни плюнь – талантливые, но они почему-то или неорганизованны, или они много себе спускают, или по воле ветра движутся, и громадное количество производится дерьма – по легкомыслию, по неопрятности. А хорошие переводчики есть, и были, и даже еще, по-моему, не перевелись».
Как замечательно здесь сочетание профессиональной гордости и здравого смысла. Никакой заполошности. Нет столь распространенного – «переводчик есть соавтор». Перевод – не больше чем перенос слов, понятий и способа мышления на другой язык. Но и не меньше! Так что не надо уверений в «таланте» – простым одобрением обойдемся. Редкостно достойное самосознание. Вот теперь о главном. Если бы спросили – кто из твоих знакомых отвечает понятию о чувстве собственного достоинства, подумав, назову два-три имени. Среди них непременно – Виктор Голышев.
А теперь насчет пресловутой внутренней свободы: не безумной воли, а той, которая спокойно и уверенно не зависит по-настоящему от внешних обстоятельств. О которой все слыхали, но видать не видали, как Веничка Кремля. Таких знаю тоже человека два-три. Правильно: среди них – Виктор Голышев.
Не случайно он переводит, в основном, американскую литературу, хотя когда-то был, по его словам, «помешан» на английской. Его слова: «В Америке лучшие книжки написаны про отдельного человека, визави общества – не обязательно против, но он – один, и это – самое главное, что есть. Там больше степеней свободы. Там есть простор какой-то, он в прозе тоже виден».
Этот простор мы видим и слышим в книгах, звучащих для нас голосом Виктора Голышева. Я знаком с ним давно, но вижу редко. Однако у меня есть особый дополнительный взгляд на Голышева, своя призма. Она называется – Иосиф Бродский.
Бродский вспоминал Виктора Голышева – Мику – часто. Не помню, чтобы он еще о ком-нибудь говорил со столь неизменным восхищением. Посвящал ему стихи, писал длинные стихотворные послания. Первое – в январе 1971 года из Ялты, потом три из Нью-Йорка: в 74-м, 77-м и 95-м. В декабре 95-го, с приглашением приехать в гости посмотреть на дочку Анну, Нюшу. Даже если б Голышев сразу бросился оформлять документы – вряд ли успел бы: в январе 96-го Бродский умер.
Послание написано четырехстопным ямбом, как и предыдущие (одно даже онегинской строфой) – легкость и раскованность в них истинно пушкинские: «Я взялся за перо не с целью / развлечься и тебя развлечь / заокеанской похабелью, / но чтобы – наконец-то речь / про дело! – сговорить к поездке: / не чтоб свободы благодать / вкусить на небольшом отрезке, / но чтобы Нюшку повидать». Похабель в посланиях, кстати, тоже пушкинская эпистолярная. Одна из степеней свободы.
Но и дружеская ненатужная трогательность – тоже: «Старик, порадуешься – или / смутишься: выглядит почти / как то, что мы в душе носили, / но не встречали во плоти. / Жаль, не придумано машинки, / чтоб, околачиваясь тут, / пельмени хавать на Тишинке. / Авось, еще изобретут».
Вряд ли кому другому могли быть посылаемы такие стихи – на протяжении четверти века. Откровенное письмо всегда говорит об адресате так же много, как об авторе.
Вот почему если быстро писать слово "польский" в режиме Т9, а потом ещё случайно тыкнуть пару кнопочек, то совсем незаметно получается слово "полстакана"? Сейчас вот очень нехорошо прямо вышло. Очень даже неловко.
Каким-то чудом я до сих пор встречала имя Мишеля Фуко только в русскоязычной литературе, а значит - я знаю его только только написанным кириллицей. И жить бы мне и дальше с этим ограниченным знанием, если бы не удивительная привычка поляков сохранять оригинальное написание иностранных фамилий, прибавляя к ним польские окончания. Так, читая сегодня одну польскую книгу, я минут на пять зависла над одной фамилией (той, что на фото выше), и как же хорошо, что именно сегодня я вдоволь позанималась, как и планировала, французской фонетикой, и догадалась прочитать это имя вслух и не по-польски: Фуко!
А про польский суффикс дательного падежа я уже как-то писала. Поэтому, опять-таки, зная Хокинга только в русскоязычной версии, долго гадала, кому посвящён текст одного моего польского заказчика: Stephen'owi Hawking'owi.
О имена, о нравы. Как полезно читать на разных языках и выходить из зоны комфорта кириллицы.