Жизнь на Плутоне. Страница 4
1702
@life_on_pluto
Россия, Англия, Рим, Европа, космос, виндзоры, писатели, масоны и прочая.
-
Жизнь на Плутоне
Я бы не был столь умеренно оптимистичен, как уважаемый коллега https://t.me/begleita. Линейность исторических аналогий, даже с поправкой на скорость, обманчива. «Просвещение» уже в разгаре, и его даже стали канализировать в массы почти сразу после «Великой Войны» и «Страшного суда» Нюрнберга: подлинный моральный релятивизм (а не по линии «свой-чужой»), эмансипация до- и внегосударственных идентичностей («деколонизация»), полная амнистия в сфере индивидуальной репродукции («сексуальная революция»), десуверенизация суверена — это и есть черты новой нерелигии будущего (а не только лишь франко-британские придуривания для охмурения мирового гегемона). И вот мы видим как эти потоки рассеиваются — ничего кроме анахроничного манихейства, дискретного косплея аврамических религий и «самообслуживания» (общества самоконтроля) господствующей социал-демократической религии (франкмасонерия), заменившей аврамизм, нечего предложить пользователям. То есть мы наблюдаем даже не контрреформацию, хотя и ее частично тоже, но переход к какому-то иному укладу. Именно Просвещение породило франкомасонерию (криптовласть бюрократии, слуг народа и братьев человечества) как мондиалистский конструкт. Эта новая религия окончательно утвердилась именно по итогам 30-летней войны 1914-1945 гг., сейчас эта религия в кризисе. От Альп до Рейна Истории из Баварии и сопредельных земель. На телеграмных карточках. Адрес для связи: [email protected] Ссылка на оглавление: https://teletype.in/@begleita/3724.html (для тех, кто считает карточную систему пережитком военного времени)
-
Жизнь на Плутоне
Наше отношение ко Второй мировой во многом является следствием такого же религиозного воспитания. Мейнстримное изложение событий примерно таково: человечество погрязло во грехе, так что в мир пришло Абсолютное Зло: Гитлер и нацизм. Нечестивая рать Сатаны попыталась поработить всех людей, но праведники объединились и разбили ее. (Любопытно, что, как и в случае, с христианством, довольно быстро произошел раскол единой веры на несколько течений, которые с переменным успехом обвиняют друг друга в ереси и даже пособничеству Врагу рода человеческого. Вот например: - Восточная Ортодоксия: «СССР в одиночку одолел фашистскую Германию, благодаря готовности принести себя в жертву поствоенному Царству Божиему» - Атлантический Евангелизм: «Чистые помыслы – свобода, демократия и социальный прогресс – победили косных европейских реакционеров» - Европейский Католицизм: «Господь за наши грехи наслал на нас шесть лет войны, давайте молиться чаще и искренней, чтобы этот ужас больше не повторился». Однако степень зла, с которым боролись силы добра, ни в одной из конфессий обсуждению не подлежит. Никогда. Более того, недостаточная святость одной из сторон лишь подчеркивает драматизм момента: «Видите, насколько были плохи дела, что нам пришлось вступить в союз с русскими/американцами?») Если вас десятилетиями учили, что самым ужасным человеком в мире был Гитлер, вы неизбежно начнете сравнивать тех, кто вам не нравится, с Гитлером. И если эталоном зла объявлена идеология нацизма, плохих людей, разумеется, будут называть «нацистами». Столетия назад, выступая перед войском, военачальник объяснял солдатам, что они – Войско Христово, которое идет бить слуг Сатаны. Сегодня объяснение звучит так: «вы антифашисты, идущие бороться с нацизмом». Только вот сами термины «нацист» и «фашист» уже давно не несут никакого значения, превратившись в абстрактные оскорбления Самыми Страшными Словами. Кстати, это работает и в обратную сторону. Раньше, чтобы бросить вызов системе, нужно было принести торжественную клятву Сатане, нарисовать пентаграмму кровью и осквернить церковный алтарь. Сейчас с той же целью кричат «Зиг хайль!», набивают тату со свастикой и поджигают синагогу. Это чисто ритуальные действия, совершаемые просто потому, что само общество считает их наиболее ужасными. А считает оно так оттого, что священник в воскресной школе прочитал краткий курс Второй Мировой. (В этом смысле чрезвычайно набожные Россия и Украина, конечно, друг друга нашли. Каждая из сторон позиционирует себя воином-крестоносцем, бьющимся за Гроб Господень. «Deus Vult! Защитим догматы Вселенского собора 1945 года!». А противника объявляет мерзким дьяволопоклонником, который грозит небу кукишем и орет „Ave Satanas!“) Тут можно задаться вопросом: сколько продлится эта эпоха? Скажем, в XVIII веке уже позволялось быть атеистом, хотя большинство людей смотрело бы на вас с осуждением. В следующем столетии атеизм начали доказывать «научно»: дескать, если вот в земле нашли динозавровые кости, то как быть с сотворением мира за семь дней? Ну а после XX века значительная часть людей не то, что перестала воспринимать Библию всерьез, а просто ее никогда и не читала. Однако я не думаю, что придется ждать несколько столетий. Сейчас ход истории ускоряется. Религиозные войны, вызванные разными трактовками ялтинско-потсдамского писания мы наблюдаем прямо сейчас. Затем должна начаться эпоха Просвещения, пропитанная цинизмом и богоборчеством. И далее по списку. -
Жизнь на Плутоне
Ну а что Достоевский? Он в феврале 1855-го служит в будущей Республике Казахстан рядовым, а ряд прочих русских, как обычно (с долей обреченности), обороняет Севастополь. 
-
Реклама
-
Жизнь на Плутоне
Когда дурные новости, бросишься читать «классическую русскую литературу». А там — дурные новости. «Фальшивый купон» графа Толстого. Навскидку взял. Здесь граф в свойственной манере дает объёмный коллаж «русской жизни». Ну, как распространяется зло от малого к большому и далее волнообразно. Человек с линзой, микроскопом. И дает чернухи с сектантским присвистом (ага, «духоборам» своим поможи). Делает из обывательских ошибок и страстишек рябь и черноту до степени космической мглы. Линза-с. «Критический реализьм». Мастерски до невозможности, конечно. Вот такой у нас Гомер. Умный и злой, гениальный в своем мастерстве, а так дурак дураком. Впрочем, аура и магия рассеиваются, если взглянуть на «Воскресенье». И начинается: «князь» Нехлюдов (спасибо, что не Ублюдов), Катя Маслова, новая, еще неизвестная жизнь.. каторжный Симонсон как мерило совести. Графская Сверхлитература на тему совестливости оказывается лишена совести. Хорошо, что был Достоевский как противовес. -
Жизнь на Плутоне
Напоминаю, что в crude and rude ситкоме для английских пролов «Виндзоры» принц Чарльз в финале вознамерился стать королем Америки. Игрокам в гео-шашки приготовиться! 
-
Жизнь на Плутоне
По поводу смерти Горбачева есть два соображения. 1-е: насколько же топорно (настолько и настойчиво) в постсоветское общественное сознание внедряют соображение о роли одной-единственной, ответственной решительно за всё, личности в русской истории. Мол вы, русские, испокон веков в режиме персональной диктатуры живете — сделал вам добрый и человечный партийный секретарь «перестройку и гласность» — век благодарите. Буквально так и говорится: «указал дорогу свободы», «объединил Германию», «дал шанс», «дал всё, что у вас есть» (ну, то есть доступ к западноевропейскому и североамериканскому потребительскому рынкам) и тп. Непрерывный сеанс тираномахии. (На другом конце спектра — впрочем, не лучше: не характерные для русской культуры публичная ругань, злорадство и проклятия). 2-е: любят упомянуть, что Горбачев закончил «престижный юрфак МГУ» (остальные генсеки де курсы комбайнеров кончали). Забывая указать, что оный юрфак образовали только в 1942-м (разгромив исторический юрфак в 1931 — руками недоучившегося студента юрфака оригинального — Удальцова), набирали туда по специальным советским квотам (рабочие, крестьяне, фронтовики, из каких надо регионов) — например, Горбачев поступил туда спустя 8 лет по основании без экзаменов и без армейской службы, как кавалер трудового ордена комбайнеров, по специальности (видимо, уголовно-правовой, других-то считай и не было) никогда не работал. 
-
Жизнь на Плутоне
Все время забываю где-то себе пометить — главное «достижение» и определяющая черта афинской демократии — они убили Сократа. Самого умного человека из когда-либо живших. 
-
Жизнь на Плутоне
Неплохим маркером состояния общественного сознания является подборка книг, которая представлена в аэропортах или крупных книжных любой страны (кроме России, пожалуй, потому что тут у нас все своеобычно, и вообще — у нас есть тайно воспетая тайная свобода, которая вносит хаос в любое уравнение). В Эмиратах, где есть «Дубай Интернет Сити» (что бы это ни значило), книги, конечно, изрядный анахронизм, и выборка тут скудная, но бьющая прямо в глаз. Она такова — мудрые изречения и стихи дубайского шейха. Ряд рекламных буклетов о том, как колосится рожь/зеленеют круглый год ирригируемые пальмы, и, как эскимо, выпрастываются из песков хитро сверстанные скайскреперы в Эмиратах (есть в форме ананаса, есть в форме лепестка, есть летающие тарелки и тд). Обстоятельный хардбэк (с историографическими аппендиксами!) британского резидента, подробно документирующий историю англо-американо-французских нефтяных концессий, приведших бывший договорный Оман к нынешним высотам. Несколько современных английских романов. И полдюжины (!) стоящих в ряд экземпляров стихотворений Беккета 30-х годов, видимо, скопом олицетворяющий изящную оксидентальную словесность и загадочную европейскую душу. Разумеется, в аэропорте так и подбивает перехватить книжку со стихами раннего Беккета. 
-
Жизнь на Плутоне
Образование Эмиратов, как нетрудно догадаться, прямое следствие британского «ретраншемента» — «исхода-с-востока-от-Суэца». Пытался осилить краткое научпоп издание на эту занимательную тему — не осилил, главная мысль книжки — что это, мол, не просто от бедности, ведь заплачки о неэффективности и чрезмерности военных трат британские адмиралы начали исполнять еще когда Виктория в девицах ходила. Вернее, не только лишь от бедности. Английская политэкономия должна быть экономной. И политически грамотной. Да и вправду — зачем содержать заморские базы — если это могут делать богатенькие янки (да и им тяжеловато). Еще ОАЭ там перечислены через запятую с Австралией и Новой Зеландией. В общем, «всё понятно». “Область кардинальной важности, по значимости идущая сразу за самой Британией”. Эмиратская столица навевает на мысли об огромном эвакуационном центре, про запас, чтобы был. Понятно, что сейчас не сезон, и все вменяемые люди в отъезде — на улице днем 45 по Цельсию и противоестественная для пустыни влажность — буквально — как в русской бане. Небоскребы стоят, по ощущениям, пустые. Строительные юниты явно несоразмерны масштабам населения (впрочем, и пустыня несоразмерна бедуину). Немного походит на мир людей, которых захватили андроиды, из 4-го сезона «Вестворлда». 
-
Жизнь на Плутоне
ОАЭ — крайне любопытное место. Тут необходима серия небольших флешбеков. Англичане окопались на здешних берегах больше 200 лет назад, чтобы, понятно, оборонять пути в Индию и из нее. Кто главный борец с пиратами? Правильно, главпираты, то есть сами англичане. Они местный “пиратский” берег и переименовали в «перемирный» (“trucial”), когда установили над местными племенами, по римской, контрактной методе, протекторат (возможно, вечный). «Вечное перемирие» наступило в 1852 году. Берег, понятно, служил придатком Великой Индии (ходили рупии, управлялось всё из Бомбея), социальная структура до сих пор сохраняется та же — индусы здесь большинство населения, местные — не более 1/10 плюс щепотка каких надо европейцев). После Второй мировой здесь открыли ясно что — нефть. Эмиром тогда был простой арабский человек — шейх Шахбут, шейх любил скачки на верблюдах, простые арабские песни у костра, соколиную охоту и совершенно не умел тратить свалившиеся на голову бешеные деньги. Пришлось сменить его на более прогрессивного младшего брата, ставшего отцом нации — шейха Зайеда. Ку д’эта спроворили англичане, на удивление для англичан цивилизованно, без крови. Прежнего шейха отправили в изгнание. Дело было как раз накануне британского исхода с востока от Суэца в 1967-м. Под это дело из «перемирного Омана» мигом образовали федерацию абсолютных монархий (каково! ну нравятся британцам федерации — Федерация Родезии и Ньясаленда, Индия, Малайзия, СССР, Канада), в которую должны были первоначально войти еще Катар с Бахрейном, но не договорились (точнее англичане договорились с Ираном, чтобы тех персы не трогали). Здесь, кстати, в отличие от СССР, ассиметричная федерация «здорового человека»: Эмират Абу Даби занимает политически место сообразное его размеру и экономическому вкладу (85-90% территории и запасов нефти). Все госструктуры остались от англичан, даже без особого ребрендинга (не перемирный совет, а Верховный, тут тоже страна советов!), только британский политрезидент куда-то испарился (а местных солдат англичане натурально называли скаутами). Его место теперь занимает один из сыновей шейха Зайеда — нынешний шейх Абу-Даби, он же Президент, которого прочие шейхи переизбирают каждые 5 лет до конца жизни — конституционный обычай такой! Как в Британии почти. Кстати, о советах — госканон здесь тоже четверичный, монаршьи изображения присутствуют во всех деловых и правительственных учреждениях: Шейх Зайед, отец-основатель, шейх Халифа (в его честь назвали ту самую башню), шейх Мактум (он эмир Дубая, и, по обычаю, пожизненный премьер и министр обороны, но побыл ио Президента один день), и нынешний шейх Мухаммад. Учились все в английских военвузах. Все они — кроме дубайского, сыновья шейха Зайеда. Как и хозяин футбольной команды с пролетарского английского севера — шейх Мансур. Шейх Зайед ездил по пустыне сам, хоть и на лимузине, обедал с простыми батраками, искусно лавировал в морях мировой и песках внутренней политики (поди управься с таким количеством их высочеств, включая дюжину сыновей) и построил (ну и построили ему — шейх сам говорил, что выиграл в лотерею) из нищей, заброшенной в песках страны несколько полисов-суперхабов. Великий человек, чего тут говорить. Радует, что, набив руку на гостиницах и моллах (ну, лондонский the Mall, вы понимаете), эмиратцы активно взялись за культуру. С 2007 здесь функционирует луврская франшиза (без дураков, отменное, небольшое, но изысканное собрание — от Беллини до Бэкона и бонусом римские и восточные антикс), будет новый Гугенхайм, строят религиозный аврамический центр (библиотека, правда, в национальном дворце подкачала что-то). Филиал Сорбонны тоже есть. 
-
Жизнь на Плутоне
В этой коротенькой выжимке гениально всё. Теперь всё понятно. 😂 “After the discovery of oil in Abu Dhabi in 1958, Abu Dhabi's elites were frustrated by Shakhbut's refusal to spend the petroleum royalties. At the request of Abu Dhabi's elites, the British carried out a bloodless coup against Shakhbut, installing Sheikh Zayed bin Sultan Al Nahyan as the ruler of Abu Dhabi in his stead. His reign lasted until 6 August 1966 when he was deposed in a bloodless coup by the Trucial Oman Scouts to the benefit of his brother Zayed bin Sultan Al Nahyan”. -
Жизнь на Плутоне
По делам службы заехал в Эмираты. Огляделся. Успел пересечь пустыню в полуденный зной (45 градусов, 50 метров песчаной стройплощадки под очередной скайскрепер, 15 светофоров). Зачекинился в «хипстерском коворкинге» (тут, в Передней Азии, время течет, как и везде, впрочем, иначе: здесь все еще «хипстеры и стартапы», помимо основных, взрослых дел). Пообщался с населением (заморскими гостями) — у них тоже мысли о сауне-бане, ареале златых антилоп. Подумалось, что владетельные княжества — еще одна грань концепта эллинизма, правда, в его, позднейшей, британской вариации. Вот, вероятно, как в Дубае с Абу Даби, было и в Александриях при Искандере. С небольшими поправками. Столичные города растут ввысь по модели парадизов-оазисов. Драгоценные товары и яства со всего мира выставлены в наряднейших холодильных комнатах-мусейонах. Порой даже веет приятный влажный ветерок. Пойду-ка я завтра в Лувр. На улице чай не Франция (да и улиц нет, есть роудз энд стритс), а все ж. 
-
Жизнь на Плутоне
В снегах полуночной пустыни мне снилась матерь всех берез, и кто-то - движущийся иней - к ней тихо шел и что-то нес. Нес на плече, в тоске высокой, мою Россию, детский гроб; и под березой одинокой в бледно-пылящийся сугроб склонился в трепетанье белом, склонился, как под ветром дым. Был предан гробик с легким телом снегам невинным и немым. И вся пустыня снеговая, молясь, глядела в вышину, где плыли тучи, задевая крылами тонкими луну. В просвете лунного мороза то колебалась, то в дугу сгибалась голая береза, и были тени на снегу там, на могиле этой снежной, сжимались, разгибались вдруг, заламывались безнадежно, как будто тени Божьих рук. И поднялся, и по равнине в ночь удалился навсегда лик Божества, виденье, иней, не оставляющий следа... 
-
Жизнь на Плутоне
Тут по хорошему должен кто-то ещё должен написать текст Италию ничего не объединяет. Ведь если Франции, Испания и Германия – это древние общности, а Италия по офф. истории в нынешнем виде как единое образование прекратило существовать вместе с Античностью. В Единое целое государства с разными культурами, языками, историями и менталитетом собрали в аж 70-х годах 19 века, после того, как окончательно скрутили субгегемонию Франции. Но что такое Германия, Испания и Франция по выходе из «трубы»? Это союзы разношёрстных полисов, объединённых общими границами для «сосания соков» полисами италийскими. Сюда же можно добавить Швейцарию и Великие Нидерланды. Тоже государства италийского ареала. Каким-то образом в конце средневековья италийские полисы так или иначе верховодили «древнейшими монархиями», у которых почему-то без итальянцев в тот период ничего не получалось. Такая вот диалектика! -
Жизнь на Плутоне
Без претензии на компетентность добавлю, что испанцев, судя по всему, не объединяет ничего. Люди 500 достоверных лет живут вместе. До сих пор иные мечтают о «независимости». Испания — это все еще, пусть, маленькая, но империя, в том смысле, что здесь никто никому не мешает жить (почти как в России). «Испания» родилась как полумифическая уния «тутошних» (кастильцев) и « тамошних» (арагонцев), объединенных сверхидеей одолеть «азиатов» (борьба с самими собой). В пределах полуострова существовало с десяток провинциальных государств, и несколько орденов, что много важнее, но стерто с карт смыслов. Испания терпела множество военных и любых иных поражений, кроме экзистенциального. В мире старательно делают вид, что полмира не говорит по-испански (кастильски). Ну и что? Теперь тут пресловутая «маньяна», политически царство «рохас» и гейпарад, может, и марию-хуану легализуют не сегодня-завтра, неровен час. Но это ничего не значит на фоне этих гор, плато, Эскориала, Альхамбры. Мадрида, Барселоны, Валенсии, Севильи, Кордобы, Куэнки и А Коруньи. Концепция испанского единства как бы не заметна. Видимо, эта страна, будучи родиной главных стигматов современности (колониализма, империализма, прочей реальности) дает некий незримый заряд тождества всем, присутствующим на этой земле. «Никогда астурийцы и андалусийцы не будут братьями». Конечно, не будут, родню сложно любить или признать, несмотря на трайбалистское начало. Регионализм — это каинова печать цивилизации. -
Реклама
-
Жизнь на Плутоне
Немцев объединяет разъединенность. В пределах границ СРИГН существовало огромное количество очень разных государств, собранных в единую группу по формальному признаку. Подобную пестроту много критиковали: это плохо, отстало, неэффективно, да и неприлично, в конце концов. Тем не менее, СРИГН исчезла не в результате внутреннего коллапса, а после военного поражения; причем на ее месте тут же было создано новое надгосударственное образование. Это путь современного ЕС, чья «неимперская империя» теперь управляется не из Праги, Вены и Регенсбурга, а из Брюсселя, Страсбурга и Парижа. «Германская модель» – один из возможных сценариев для Европы, включая Передовую Централизованную Францию. Возможно, первого герцога Окситанского коронуют еще при нашей жизни :-) (Могут ли окситанского монарха звать Владимиром? Как звучит уместный окситанский аналог? Кажется, пора надеть шляпу…) И одновременно с этим сама Германия, как вы помните, была разъединена даже после объединения 1871 года. Германский Рейх был союзом де-юре (почти) равных государств, напоминавшим даже не Соединенные Штаты Америки, а Советский союз, где у УССР и БССР имелись отдельные места в ООН. Действительно единая Германия просуществовала примерно 12 лет, чтобы после уничтожения нацистского режима вернуться к современной федеративной форме (хотя и более централизованной, чем покойный Кайзеррайх). Как я уже сказал, я не покушаюсь ни на термин «немцы», ни на концепцию немецкого (германского) единства. Мой текст – это лишь впечатления от закрашивания карт в играх от Парадоксов, умноженные на личный опыт. В конце концов, я начал с того, что твиттерные доходяги бросились разоблачать «империализм» и «колониализм», не заметив самую интересную тенденцию у Парадоксов в последние лет десять: продажу национальной идентичности. Стартовая карта в Europa Universalis после всех DLC балканизирована настолько, насколько позволяет исторический консенсус о 1444 A.D. Житель любого региона Земли может выбрать его в качестве старта, чтобы через пять-шесть вечеров с гордостью смотреть на бескрайнюю Ярославскую Империю (хотя называтьcя она все равно будет, вероятно, Россией – больно уж бонусы хорошие) или на Мюлуз во главе СРИГН. И одной партии за государство внутри Империи хватит, чтобы перестать считать всех немцев одинаковыми – ведь даже близкие культурные группы дают штрафы, если не приняты должны меры, а неизбежная Реформация лишь закрепляет раскол. «Никогда саксонцы и фризы не будут братьями». Игровая система Victoria усугубляет ситуацию сложной и громоздкой, но очень подробной системой сословий, религий и национальностей; и даже в Hearts of Iron, где по этическим причинам от национальностей отказались, страны балканизированы заранее – например, Польша считается оккупирующей земли не только очевидных Белоруссии и Украины, но и Силезии, Данцига и Кашубии. (При этом, правда, сама Польша не может дать независимость Кашубии, так как это поломает механику нападения Германии из-за Данцигского коридора. Однако игрок может завоевать Польшу, чтобы освободить угнетаемых кашубов и продолжить игру уже за них :-) В завершение замечу, что игрой с наименее реализованной региональной тематикой у Парадоксов долгое время оставался фантастический межзвездный Stellaris. С варп-прыжками, фотонными торпедами и веселым геноцидом целых планет. Вот именно там цивилизации генерировались по принципу «homo sapiens хорошие полицейские и плохие механики». Однако от темы проклятого регионализма не скрыться даже в XXIII веке – скажем, после генетической адаптации населения отдельной взятой планеты к местным условиям ваша цивилизация дробится на два подвида, потенциально – очень разных. А несколько лет назад после какого-то DLC, политические взгляды населения разных планет единой империи стали меняться независимо друг от друга: в теории можно иметь населением одной добрых пацифистов, а другой – фанатичных джингоистов. Так реальность гнёт и скручивает в узел вымысел. Уф, жарко. Надо все же надеть шляпу. P.S. Статья «Дохи» – лишь пересказ мыслей еще прошлого десятилетия. Ахи-вздохи не успели даже на этот паровоз. -
Жизнь на Плутоне
Испанские католики не только победно завершили свою реконкисту когда османы только открывали Балканы, но и создали в итоге свою империю, подчинив себе часть Северной Африки. У испанцев не только нет рессентимента, вызванного унизительным поражением и "игом", но они сами ради управления африканскими мусульманами активно использовали миф об Андалузе, об испанско-мавританской цивилизации. Апогея своего идея convivencia достигла как раз в годы Франсиско Франко, который нуждался в штыках марокканских regulares. Испанскому правому режиму были нужны мавры, нужны были колонии в Марокко - вот ради них и создавались институты испано-арабской культуры, открывались первые за столетия мечети, а треть флота в разгар войны отправили охранять мусульманских паломников. Марокко не то что не боятся, сами убедили марокканцев в том, что они андалузцы, и Кордова это их "вторая Мекка". Отдельная история это испанский ориентализм 16-17 веков, но об этом как-нибудь в другой раз. Отмечу лишь кратко, что для многих испанских католиков арабское наследие Иберии было своего рода связью с семитским Ближним Востоком, родиной Исуса и апостолов. И это порою, даже несмотря на вражду с исламом, создавало благоговейное отношение к арабскому языку и арабской культуре, которые иногда считались даже ближе к библейским корням, чем иврит и еврейская культура. С греками история другая. За революцией и несколькими успешными войнами и расширением греческого государства последовала не столь уж давняя катастрофа в Малой Азии, а греческий мир в целом существенно сжался. Северный Кипр тоже стал шагом назад и травмой. Если бы мечта Венизелоса воплотилась, и Греция стала бы (полу-)"мусульманской державой", вполне вероятно это была бы та еще Испания. Но не стала, и теперь греческая исламофобия питается точно таким же рессентиментом, каким охвачена большая часть мусульманского мира по отношению к Западу. https://t.me/tyrasbaibak/6406 -
Жизнь на Плутоне
Если философия — это процесс дружеской беседы (или филологической дуэли силами арго), говорение, обросшее с веками психологией, социологией, прочими палиативами логоса в процессе культурного обмена замахами, ударами и зуботычинами, то геопоэтика — это беседа с ландшафтом или беседа, им диктуемая. В Испании, чья философия погребена под культурным слоем, нанесенным другими великими народами (кто таков Суарес?), естественно беседовать с ландшафтом, ведь Испания — это крупнейший и единственный в этом роде остров европейского субконтинента, закольцевавший в себе его основание — Ближний Восток/Переднюю Азию, и наконечник — новоевропейство как синтез греко-римского мира, мира германо-континентального варварства и мира финикийского дикого запада. Испания — это сотня плато на изломанной и пляшущей от галисийского побережья, ущелий Ламанчи до гор Сьерра Невада кривой диагонали горизонта. Это в общем-то архипелаг, собрание островов, кривые, переплетающиеся дорожки затоптанных следов. Национальный художник — Грек, национальная музыка — карфагенские напевы, национальный спорт — тавромахия, а вовсе на насажденный англичанами футбол. Веласкес, Гойя и Пикассо лишь дополняют эту синкретику, придают ей завершенный вид. Кстати о Пикассо — спустя 200 после падения в ничтожество, родился из ничего, сора и провинциальной темени гений, затмевающий всех вокруг, неровный и всеохватный как местный ландшафт. Здесь кожей чувствуешь удаленность от суши, франко-немецких разговоров о сущем, путешествовать по Испании — это блуждать вдоль и по-над сотнями плато, понуждаемый беседовать с ландшафтом, исследовать закоулки лабиринта здешних геопоэтик — ну как, «исследовать» — легко касаться. Живопись — тоже элемент геопоэтики, здесь легко соседствует де ля Пастюр с каким-нибудь Миро. Калифорния — клочок Новой Кастилии в ее альтернативном и уже несбыточном развитии; и будущее, и прошлое — ближе, чем кажется. Гиллиам в своем «Кихоте» славно ухватил дух этой Кастилии, хронопластичность здешних мест. Сеть замков и конвентов, накинутую на осколки геологии смыслов. 