Мы не угадываем, мы знаем! Политика, власть, прогнозы, инсайд
Vladislav Inozemtsev. “Sur le Brexit et une ’nouvelle AELE’ ” в: Politique étrangère, 2020, No 2, pp. 171–184), но думал о том, что в центре внимания Лондона окажутся страны, пока не входящие в ЕС (Украина, Турция, балканские государства) – в нынешней же форме британская политика работает на раскол ЕС, а Польша и Украина могут восприниматься как главный «мотор» этого процесса.
Однако этим проблемы не исчерпываются. Если предположить, что Украина как союзник Польши стала членом Евросоюза, на востоке Европы появится новый мощный экономический игрок (напомню, что экономика Польши за 2007-2020 гг. выросла на... 60%, в то время как Франции – на 5,7%, а Испании – сократилась на 0,5%; при этом очевидно, что на восстановление Украины будут направлены десятки миллиардов долларов, и Польша станет важнейшей страной-посредником в их освоении). Более того: суммарное население Украины и Польши составит более 70 млн. человек, и если не изменить механизм представительства, ныне принятый в ЕС, польско-украинская фракция в Европарламенте составит, как минимум, 108 депутатов – на десять больше немецкой. Наконец, надо иметь в виду, что с 2018-2019 гг. в ЕС в целом ряде сфер во исполнение пунктов Лиссабонского договора используется мажоритарное голосование, а не устаревший принцип консенсуса, что ещё больше усилит «новую Европу» (к которой почти наверняка примкнут страны Балтии и, вероятно, Чехия).
До «Брекзита» тремя основными европейскими центрами были Париж, Берлин и Лондон – но в десятилетней перспективе возникает вполне реальный шанс на то, что, наряду с французской и немецкой столицами, в составе тройки окажется и польская. Это, несомненно, будет с опаской восприниматься в «старой Европе» – и потому вступление Украины в ЕС станет более сложным процессом, чем может показаться. Киев неизбежно превратится в заложника не только борьбы России и Запада, но и противостояния отдельных сил внутри Европейского Союза. Так что всё только начинается...