Разразившийся вчера острейший информационный кризис вокруг т.н. обмена "Тайры" демонстрирует, что медиаполитика СВО, в которой есть две основных составляющих, "официальный телевизор", в котором почти нет реальной информации, а есть механизм "управления гневом" электората и "военкоры из телеги", где есть информация, но интерпретации зависят от личных воззрений и опыта блогера, зашла в тупик Ее однозначно придется корректировать, поскольку, действительно, военкоры почувствовали себя "мощным политическим субъектом" и взяли на себя роль спикеров ""безъязыких", но весьма раздраженных военных", как верно отметил уважаемый Канал визионера. Политес и самоцензура на фронте, где можно погибнуть в любую минуту, часто становятся не такими важными. Согласимся и с ув. Ильей Гращенковым в том, что "дело Тайры" "дало ура-патриотической части Телеги право предъявить власти [претензии]" и стало "политической манифестацией себя, как части элиты, а не "информационной обслуги". Соответственно проблема, безусловно, гораздо стала шире информационной повестки. Воюющая армия неминуемо повышает свою субъектность, но в нынешнюю СВО мы не видим "медийного восхода" ни одного из военачальников или героев-военных (кроме Рамзана Кадырова и чеченских формирований, которые сейчас также значительно сократили свое присутствие в информповестке, что симптоматично). Более того, в информационном поле практически отсутствуют министр обороны, начальник Генштаба и другие командующие. Подобное "затенение", с большой долей вероятности, может являться продуманной информационной, да и политической, стратегией, направленной на недопущение формирования из знаковых военных "новой элиты". Касаясь чеченских подразделений, которые в первую половину кампании стали практически единственными, кому было позволено вызывающе много "медийности" необходимо отметить, что это вызвало ощущения наблюдателей о том, что кроме них армия практически не воюет, а все победы российской армии – лишь плод их героических усилий. Не получить при этом гнев и обиду остальных военных, которые воевали "не меньше и не хуже", было невозможным, что давно и демонстрировали посты в Telegram и соцсетях. Кроме того, значительное политическое усиление Р.Кадырова через его активность в комментировании хода СВО, а также действия чеченских подразделений на фронтах, не могло остаться без ответа других политических игроков. По всей видимости, "дело Тайры" можно рассматривать, в том числе, и как "ответный удар" оппонентов по Рамзану Ахматовичу. И вообще, постепенно стабильность общества и элит начала СВО приходит в "неравновесное состояние", чреватое нарастанием конфликтов и дестабилизацией многих процессов. Для иллюстрации этого можно вспомнить вчерашнюю историю вокруг якобы начала взыскания с херсонцев потанинским банком Тинькофф кредитов, взятых в украинском Приватбанке. Судя по всему, это обычный бизнес-конфликт, направленный против Потанина, причем его инициаторы явно в России – во вбросе Приват был назван банком Коломойского, хотя всем на Украине известно, что его национализировали еще при Порошенко. О самом обмене. Первое, обмен пленными абсолютно нормальное и правильное действие, плененные солдаты, безусловно, должны вернуться домой, если есть такая возможность. Это практика, существующая тысячелетия, в ней нет ничего плохого. Второе, "демонизированная" самими военкорами "Тайра" явно не является тем, за кого ее пытаются выдать. Об этом свидетельствует даже один из военкоров, в свое время разместивший пост о якобы совершенном ею убийстве семьи мирных жителей, а потом сам опровергнувший эту историю, видимо, забыв о прошлом вбросе. По крайней мере, никаких реальных доказательств ее преступлений никем предъявлено не было, да и российские следственные органы вряд ли бы позволили ее обменять, если бы были реальные судебные перспективы… Ну и, резюмируя заметим, турбулентность будет нарастать, к этому нужно быть готовым.