Уроки истории с Тамарой Эйдельман. Страница 18
19934
@eidelman
Наши уроки истории — это не те уроки, которые происходят в школе, это рассказ о проблемах и событиях, которые всем нам стоит обдумать — а значит, чему-то научиться. Контакт — @eidelman_bot
-
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
-
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ ИТОГИ Ну что ж, мой первый маленький лекционный «турчик» закончился. Оказалось, что я зря волновалась. Израильтяне приняли меня чудесно, после каждой лекции задавали множество замечательных вопросов и говорили такие лестные слова, что приводить их здесь мне неловко. Скажу только одно: вчера женщина, приехавшая в Израиль из Херсона, сказала мне, что благодаря моим лекциям она преодолела ненависть ко всем русским. Мне кажется, что только ради этих слов стоило все делать. В общем, с одной стороны, сейчас все члены нашей команды потихоньку приходят в себя, потому что все мы ужасно устали. Но с другой, мы уже начали бурно обсуждать вопрос о том, где устраивать следующие лекции. И в связи с этим большая просьба ко всем моим слушателям и читателям — пожалуйста, те, кто хотят послушать меня «офлайн», напишите — в каком городе вы нас ждете? Мой строгий продюсер говорит, что за какой город больше всего проголосуют, туда мы сразу и поедем с лекциями (Эге-гей! В Киото меня кто-нибудь читает?). Так что с волнением ждем ваших пожеланий и приглашений! -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
Просыпашься утром, лежишь, думаешь о войне, о разбомбленных городах и погибших детях, о друзьях в тюрьмах, о безумной, бессмысленной грызне тех, кто должен был бы объединиться, о вялом Западе, — и совершенно не хочется вставать и начинать новый день. Берешь телефон и начинаешь без всякого энтузиазма смотреть, что нового произошло в мире. И вдруг натыкаешься на интервью Адама Михника. И чувствуешь мощную струю свежего воздуха, читаешь слова абсолютно свободного — от стереотипов, от страха перед властью или перед общественным мнением — умного, сохранившего, несмотря на возраст, всю свою молодую энергию человека. Человека, знавшего тюрьму, эмиграцию, голодовку, преследования, клевету. И становится стыдно за свое уныние, и сразу вскакиваешь и кидаешься работать, и хочется жить и бороться и быть похожей на Адама Михника, свободного человека. -
Реклама
-
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ОСЕНЬ ТИРАНА «Осень патриарха» назвал свой роман о диктаторе Габриэль Гарсиа Маркес. Старый-старый диктатор, живущий в пустоте своей бесчеловечной власти, бродит по огромному дворцу, где нет никого и ничего, ни жизни, ни людей, только его воспоминания. Тянется, тянется, тянется его жизнь, — именно в этой книге знаменитые бесконечные фразы Маркеса достигают уж совсем невероятных размеров и занимают много страниц. Тягучая-тягучая, застывшая жизнь, которая, кажется, никогда не закончится. В какой-то мере образы «Осени патриарха» приложимы и к последним годам Сталина, когда он тоже оказался в одиночестве, потому что сумел создать такую «вертикаль власти», где ему уже ничто не угрожало, сумел сделать так, чтобы никто не смел к нему приблизиться. И в результате бродил один по комнатам «ближней дачи», гулял по саду с охранниками, заключая с ними «увлекательные» пари: а кто точнее угадает, какая сейчас температура воздуха. Один сын погиб в немецком плену, другой превратился в жестокого и глупого пьяницу, отношения с любимой дочерью испорчены постоянным вмешательством отца в ее личную жизнь. Все «товарищи по партии», представлявшие хоть какую-то опасность, давно уничтожены, окружение теперь состоит из верных псов, которых, впрочем, он продолжает натравливать друг на друга — чисто профилактически. А вокруг дачи и Кремля — огромная страна, с ГУЛАГом, с колхозами, где люди умирают от голода, с поэтами, учеными, музыкантами, которых надо постоянно держать в узде. Страна за железным занавесом, а в центре — столица, где, словно гигантские пирамиды, возвышаются сталинские высотки, огромные, угрюмые, тяжеловесные, с огромным количеством тяжелых и дорогих украшений. Вот он — мир старого диктатора, где миллионы страдают, подчас даже не понимая ужаса своей жизни и не представляя, что все это может закончится. Но все кончается. Ни один диктатор не вечен. И если его не убивают табакеркой, то оставляют валяться на полу в луже собственной мочи, потому что никто не решается зайти к нему без стука. Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен последним годам Сталина, апогею его власти, эпохе, когда он из вождя и лидера превратился в божество и начал превращать революционную страну в свой собственный вариант прежней империи, где православие было заменено на марксизм, царь-батюшка — на товарища Сталина, крепостное право — на колхозы. В этом абсурдном мире опричники оказывались прогрессивным войском, русский народ — старшим братом остальных народов, история трагической войны заменялась холодными образами Победы, которую обеспечил Он… Страшно видеть, как та эпоха становится ориентиром и образцом для сегодняшней власти. И именно поэтому надо понять, что она из себя представляла и как закончилась. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
Посмотрите, какой симпатичный рассказ о неожиданно найденных кладах! Кто из нас не мечтал найти клад? -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ШАЛОМ, ИЗРАИЛЬ! Когда в августе 1991 года я в первый раз оказалась в Израиле, то добираться туда пришлось через Ригу, потому что из Москвы прямых рейсов еще не было. Пришлось ехать в Ригу на поезде — почему-то в купе были одноразовые бумажные простыни. Как сказал один из моих попутчиков: как бездомные — на газетку лег, газеткой прикрылся. Потом мы стояли шесть (6!) часов в очереди на таможне. Кто-то улетал навсегда, кто-то летел навестить родственников и вез им кастрюльки и сковородки, кто-то, наоборот, возвращался после встречи с семьей. Таможню проходили мучительно — боролись за каждый грамм. Пока один взмокший пассажир отдавал часть багажа провожавшей его тетушке, к ним подошла милая девушка и вежливо спросила: «Простите пожалуйста, вы случайно не Фрума Ротшильд?» — «Увы…» — ответила тетушка и пошла домой, унося неотправленные кастрюльки. Я везла в подарок своим родным банку икры, которую, как заявил таможенник, нельзя провозить, потому что, может быть, я буду ей торговать. Открытую банку провозить можно… На просьбу открыть банку, мне предложили сделать это самой. Почему-то консервного ножа у меня при посадке в самолет не оказалось. К счастью, тетушка с кастрюльками еще не ушла и икра досталась ей, а не таможеннику. Сам полет тоже был совершенно фантастическим. Это был мой первый в жизни международный рейс, где все казалось сказочным — тележка с соками и чипсами, посадка в Симферополе для дозаправки, потому что, как нам объяснили, капитан согласился взять больше людей на борт и горючего не хватает! А уж когда несколько раз повторили объявление: «Господин Юсуф бен Юсуф, подойдите, пожалуйста, к выходу из самолета», — тут я точно поняла, что лечу в сказку. Сейчас Юсуфу бен Юсуфу подадут ковер-самолет, и он полетит за нами, чтобы сэкономить горючее. Но это была не сказка, а реальность — поездка в Израиль, о котором я с детства слышала удивительные вещи, откуда моим дедушке с бабушкой приходили письма от друзей и родных, увидеть которых надежды, естественно, не было. Три недели семинара для еврейских учителей пролетели как сказка, родственники и друзья как будто вернулись из небытия и оказались все такими же близкими и родными. 19 августа сказка чуть не превратилась в страшилку, когда пришли сообщения о ГКЧП. Обратно наша группа вылетала 21 августа, и было полное ощущение, что мы возвращаемся в гражданскую войну. Я была убеждена, что Латвия немедленно отделится от СССР и придется пробираться в Москву партизанскими тропами. А закончилось все радостью, победой и надеждой на счастливое будущее… Это было 31 год назад… С тех пор я много раз бывала в Израиле, многих тамошних близких уже нет на свете, зато, наоборот, появились новые израильтяне, с которыми хочется встретиться. Я лечу уже не слушать лекции, а читать их… Жизнь сегодня если и похожа на сказку, то на очень-очень страшную. Но кто знает, может быть, встречи с израильтянами помогут мне найти внутреннюю опору в нынешней жизни? Изо всех сил готовлюсь к лекциям в Израиле. Ужасно волнуюсь. Мне кажется, что рассказ о крушении империй важен и для тех, кто недавно покинул руины империи, и для тех, кто уже давным-давно переселился в те места, где империи много раз возникали и рушились. А уж вопрос о том, может ли империя возродиться, имеет для всех нас принципиальное значение. Вот об этом и поговорим. Жду встречи! Билеты ещё остались, и купить их можно по ссылке -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
МОЖНО ЛИ ПИРОВАТЬ ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ? Снимать сегодня передачу о квантовой механике и коте Шрёдингера очень и очень непросто. И дело не только в том, что мало кто понимает, что это за штука такая, и уж совсем мало кто может объяснить понятным для простых смертных языком, почему кот Шрёдингера и жив, и мертв одновременно. С этой проблемой как раз создатели выпуска «Редакция. Наука» «Эффект Манделы и мультивселенная» справились. Они вполне доступно даже для меня, человека, вообще ничего не понимающего в физике, объясняют, какие есть версии существования мультивселенных, что происходит в коробке с бедным котиком и почему мы «вспоминаем» то, чего не было. Но есть и другая проблема — возможен ли «Пир во время чумы», то бишь разговоры на отвлеченные темы во время войны? Социальные сети переполнены упреками — почему кто-то публикует фотографии из отпуска, а кто-то, видите ли, осмелился оплакивать уничтожение трех независимых театров в Москве. Видно, как людям неловко писать о чем-то простом, человеческом. Каждый пост с публикацией фотографий ребенка или любимого котика сопровождается словами вроде «давайте чуть-чуть поговорим о хорошем» или «вот хоть маленький лучик света». Ощущение, что люди извиняются за то, что они по-прежнему играют со своими детьми или заботятся о домашних питомцах. Я их вполне понимаю. Каждый пост о чем-то «нормальном» кажется чуть ли не оправданием происходящего, «нормализацией» того, что нормальным быть не может и не должно восприниматься ни при каких условиях. Но вот у меня есть подруга, которая говорит, что держаться в нынешних обстоятельствах ей помогает только хождение в театр — иначе она сошла бы с ума. А то, что она, слава богу, не сошла с ума, дает ей возможность не только вставать утром, завтракать, одеваться, идти на работу, работать, общаться с друзьями и родными, но еще и, например, энергично помогать беженцам. Можно ли считать в такой ситуации посещение театра пиром во время чумы? Мне кажется, что нет. Можно ли считать общение с родными и близкими, потребность в котором возросла у многих людей, чем-то преступным в ситуации, когда другие люди лишились родных и близких? А чтение книг? Слушание музыки? Знакомство с основами квантовой механики? Я слушала передачу про «Эффект Манделы» на канале «Редакция» и чувствовала себя так, как будто проделывала какую-то важную для здоровья процедуру: следила за разговором о большой науке, обдумывала новую информацию, «тренировала мозг», довольно сильно костенеющий от беспрерывного потока страшных новостей и злобы, льющейся в соцсетях. По-моему, это хорошо. По-моему, это всем полезно. Просто потому, что занятие «нормальными» делами — это тоже противостояние кафкианскому миру вокруг нас. И разделение должно проходить не по принципу: «кто ходит в театр, а кто нет», а по принципу — «кто за войну, а кто против нее». И поэтому тем, кому квантовая механика помогает держаться, надо за нее держаться всеми силами. #дружескийпиар -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
КОНЯ НА СКАКУ ОСТАНОВИТ… Когда убивали Кёсем-султан, — любимую наложницу султана Ахмеда I, мать двух султанов — Мурада и Ибрагима — обладавшую во время их правления огромной властью в роли матери правителя — «валиде», бабушку султана Мехмеда IV, пытавшуюся и при нем сохранить власть и даже придумавшую себе новый официальный титул: «бабушка султана», «старшая валиде» — когда ее убивали, эта женщина, которой было уже как минимум 60 лет, а может быть, и больше, сопротивлялась так, что одному из палачей пришлось вскочить ей на спину и начать ее душить. Когда она укусила его за палец, тот ударил ее по голове, и она потеряла сознание. Убийцы решили, что великая Кёсем мертва, и пошли доложить об этом, а она пришла в себя и опять попыталась уйти, чтобы добраться до своих союзников янычар. Пришлось догнать ее и добить. Сколько жизненной энергии и силы было в этой умной, хитрой, жестокой женщине. Как сильно она отличается от наших представлений об обитательницах гарема — этаких «Алжирских женщинах» с картины Делакруа, которые раскинулись в ленивых и, конечно же, «пленительных» позах, и скорее всего, не знают и знать не хотят ни о чем происходящем за стенами их жилища. Обитательницы султанского гарема в XVI–XVII веках вели такую ожесточенную борьбу за влияние, за власть, за выживание — свое и своих сыновей — что побеждали здесь вовсе не изнеженные и ленивые красавицы, а умные женщины с железной волей. Такой была самая знаменитая османская женщина — Роксолана, такой были и те другие, о которых мы знаем — Нурбану, Сафие, Кёсем. Тот период, который часто называют «женским султанатом», — вторая половина XVI — первая половина XVII веков — время, когда Османской империей управляли либо безвольные, либо излишне жестокие, либо просто безумные султаны, но огромное влияние было в руках выдающихся женщин. И рассказ об этом времени — не просто повествование о хитроумных гаремных интригах, хотя интриги там плелись беспрерывно. Женский султанат — это эпоха, когда женщины, казалось бы, полностью порабощенные, начинают демонстрировать удивительные качества характера. Кёсем писала «своему господину» письма, в которых, так же, как и другие наложницы до и после нее, конечно же, называла себя его ничтожной служанкой, а его великим и могучим государем. Это не противоречило тому, что она же могла переписываться с испанским королем или женой персидского шаха и обсуждать с ними политические вопросы. Став «валиде» — матерью султана — такие женщины приобретали совершенно особый статус. У валиде не было мужа, абсолютного господина над ее жизнью, она могла, например, сидеть на заседаниях дивана, конечно же, стыдливо скрываясь за занавеской, — и вершить судьбы всего государства. Или судьбы своих сыновей и пасынков, устраивая заговоры или даже просто давая разрешение (!) на заточение и убийство одного сына и возведение на престол другого. Мир гарема — страшный и жуткий. Это вовсе не слащавый мир ленивых красавиц, занимающихся только собственной красотой и поглощающих невероятное количество пахлавы. Это мир политики и интриги, власти и подавления. И те женщины, которым удавалось не просто выстоять в этом мире, не просто найти для себя в нем место, но еще и взлететь на самый верх, вызывают огромное уважение. Дружить с ними, впрочем, совсем не хотелось бы. Да у них и не было друзей и подруг. Только помощники и приближенные. Здесь каждый был сам за себя. Вот об этом мире и этих женщинах и пойдет речь в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман». -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
Последнее время готовлюсь к лекциям в Израиле и много думаю об империях. О том, как они возникали и разрастались, как старели и рушились. И, конечно, самое актуальное для нас сегодня — каково жить на руинах империи. Вот примерно об этом мы и поговорили с моей выпускницей, которую я учила в далекие годы перестройки, когда империя рушилась, а мы верили, что все будет хорошо и на ее обломках возникнет совершенно новый, прекрасный мир. Впрочем, я и сейчас на это надеюсь. Интервью можно посмотреть по ссылке: http://amp.gs/jnTqu -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ШИРОК ЧЕЛОВЕК. Я БЫ СУЗИЛ Об Алексее Мокроусове можно рассказать двумя разными способами. Можно с восхищением описать харизматичного человека. В 18 лет, в 1905 году, он стал командиром боевой дружины анархистов. Позже был матросом, потом бежал за границу. География его путешествий впечатляет: Швеция — Дания — Англия — Австралия — Аргентина. Энергия бьет через край, он создает объединения рабочих-эмигрантов, ведет революционную пропаганду. А услышав о февральской революции, возвращается в Россию. Революция и гражданская война: он руководит анархистами в Петрограде, воюет с белыми в Крыму, устанавливает советскую власть на Дону и в Украине. А потом еще успеет попартизанить в Крыму в тылу у Врангеля. После войны «на хозяйственных должностях», выше не продвигали, так как он держался за свой анархизм и только в 1928 году вступил в ВКП (б). Создает в Крыму сельхозкоммуну, руководит «зерносовхозом», торговыми организациями. Но ему не сидится на месте — в 1933-34 путешествует на собаках и оленях по Восточной Сибири в поисках мест для аэродромов, потом оказывается в торгпредстве в Монголии. Воюет в Испании. Затем — инспектор Главсевморпути. Потом — директор Крымского государственного заповедника. В 1941 году Мокроусову уже за 50, но он берет вещмешок и идет записываться добровольцем в солдаты. Жена бежит к начальству, пожилому «солдату» поручают партизанское движение в Крыму. Это и станет самым его знаменитым делом. После войны он возглавляет Крымскую ТЭЦ, потом экскурсбюро. В 1959 году Мокроусов умирает, и его могила с надгробием, изображающим несгибаемого партизана, — объект культурного наследия регионального значения. А его имя носит школа в Симферополе, оздоровительный комплекс в Севастополе и даже, что особенно символично, — скалы… Какая интересная жизнь! О да! Но только можно рассказать ее по-другому. 18-летний анархист в 1905 году — это человек, с увлечением «грабящий награбленное». Самые жуткие события гражданской войны в Крыму — уничтожение белых офицеров, красный террор — все это связано с абсолютно безжалостным Мокроусовым. Жестокая борьба с казаками на Дону — это тоже Мокроусов, чье имя появится на страницах «Тихого Дона». Как прошли для бывшего анархиста 30-е годы, когда жизнь его висела на волоске? И как он отсиделся в Крыму после возвращения из Испании и не попал в жернова террора? Тоже, наверное, много там было страшного. Но самое страшное будет происходить в оккупированном немцами Крыму, где течение года Мокроусов возглавлял партизанское движение и, похоже, что совершенно развалил его. Очень трудно разобраться по многочисленным жалобам/доносам, в каких ситуациях он был жертвой, а в каких палачом. Жуткий голод, который испытывали партизаны, — это вина Мокроусова, не понимавшего новых реалий и жившего воспоминаниями о гражданской войне, или вина «Большой земли», считавшей, что партизаны смогут прокормиться за счет мирного населения? Но вот «чистки» в партизанских отрядах, мордобитие, расстрелы — явно ответственность уже не очень адекватного командующего. «Спившимся стариком» назвала этого 54-летнего человека одна партизанка. А еще Мокроусов всей душой ненавидел крымских татар. Очевидно, с гражданской войны у него осталось ощущение, что они «за белых». Теперь он выгонял татар, приходивших к нему в отряды, — подчас обрекая людей на гибель, и отправлял донесения о «предательском» поведении крымских татар, которым не нравилось, что у них отнимали продовольствие. Удобно было сделать кого-то ответственным за катастрофическую нехватку еды… Действия Мокроусова вызвали такой поток жалоб, что его вывезли из Крыма. Яркий? Да. Сильный? Да. Но какой жестокий, нетерпимый. Ясно видно, как необразованный и нахальный мальчишка идет по жизни, так и оставаясь необразованным мальчишкой. Быть бы ему просто грубым директором совхоза, но во время двух войн у него была власть над жизнями людей. А что происходит, когда власть оказывается у жестоких мальчишек, мы, увы, знаем… Но подробную биографию Мокроусова я бы с интересом прочитала… -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ДЕПОРТАЦИИ — ЧАСТЬ СОВЕТСКОЙ ЖИЗНИ Что чувствуют люди, которым было предложено за 24 часа/3 часа/15 минут собрать вещи, сложить в узлы/чемоданы всю свою жизнь и отправиться неизвестно куда? Нет времени даже плакать, потому что надо очень быстро решить, что тебе нужнее всего в будущей неизвестности — теплое пальто или фотографии родных. Надо понять, как поедут маленькие дети или старые бабушка с дедушкой. Надо действовать очень быстро и не тратить время на размышления о том, почему это происходит. А почему это происходило? Почему в советской истории такое огромное количество массовых депортаций? Здесь, кстати, важны оба слова — почему депортации были массовыми, коллективными? Почему высылали целые народы или целые группы, а не разбирались с каждым «виновным» отдельно? И другой вопрос — почему именно депортации? С одной стороны, слава богу, что не в лагерь, не на расстрел. Но почему людей, которых считают в чем-то виновными, переселяют в другую часть страны? В чем смысл? За годы существования советской власти депортации затронули тысячи и тысячи людей. Какие-то из этих «акций» широко известны, например, крымских татар или чеченцев. А есть такие, о которых мало кто вспоминает, кроме самих жертв и их потомков. Но если посмотреть на карту депортаций, то понимаешь, что Россия — страна вынужденных мигрантов, в которой огромная часть населения покинула родные места не по своей воле. Вот об этих страшных депортациях и об их последствиях, которые — я уверена — мы ощущаем до сегодняшнего дня, пойдет речь в прямом эфире на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман» сегодня в 19-00 по московскому времени. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
АПОЛОГИЯ ШАМАНОВ У меня на канале вышла лекция о шаманах. Я люблю все, что связано с архаикой и мышлением народов, которых иногда пренебрежительно называют «примитивными», что совершенно неверно. И жизнь, и мышление «примитивных» народов очень сложны и интересны, просто они не похожи на наши. О шаманах древних — и сегодняшних — писали и пишут историки и философы, литераторы и журналисты, честные исследователи и жулики. Что-то превращает этих странных людей в непонятных костюмах с якобы крыльями, перьями, костями и тому подобными удивительными вещами, не говоря уж о бубнах, — не просто в «пережиток» , а в явление, которое может довольно много рассказать нам о нас самих. Но вот какая вещь — оказалось, что шаманы моим зрителям интересны куда меньше, чем Сталин, Гитлер, история эмиграции, выпуск о Киевской Руси. Я, конечно, понимаю, почему. В ситуации, когда под ударами российских ракет погибают мирные жители Одессы или Киева, а в России уничтожаются любые проявления свободной культуры, арестовывают людей — включая человека в последней стадии онкологического заболевания — тут не до шаманов. Но я вспоминаю свое последнее довоенное путешествие — когда с участниками «Путешествий с Тамарой Эйдельман» мы добрались до Мексики. Я уже рассказывала здесь когда-то об удивительном индейском племени цоциль, члены которого живут не в далеких джунглях, а неподалеку от современных городов, ездят на машинах, пользуются мобильными телефонами, занимаются разведением и продажей цветов. Это не противоречит тому, что они верят в магическую силу кока-колы и используют ее в своих обрядах. А обряды проводятся в церкви, где царит запредельная красота — там горит множество свечей и все изображения святых украшены огромным количеством белых цветов. Вот только молятся индейцы цоциль этим святым таким образом, что Ватикан не признает их католиками. Они приходят в церковь, посвященную Иоанну Крестителю, но верят, что она стоит на том месте, где святой, добравшийся до Мексики, победил древнее чудовище. А в саму церковь они приходят, чтобы выпить там кока-колу, пузырьки которой призывают духов. Если человек заболел, то семья ведет в церковь знахаря и тот потирает больное место живой курицей, — бедная птичка впитывает болезнь. Потом ей аккуратно сворачивают голову — кровь проливать нельзя — и хоронят в специальном месте, а вместе с ней и болезнь. Сегодня та поездка кажется мне событием из абсолютно другого мира. Старый мир рухнул, на его месте возник новый, где есть слова Буча, Ирпень, байрактар, изгнание. Но посещение церкви индейцев цоциль останется, наверное, одним из самых сильных впечатлений моей жизни. Там я совершенно ясно поняла, насколько окружающий нас мир сложнее, чем мне до этого представлялось. Как близко соседствуют и смешиваются в нем современность и древность, представления Нового времени и глубокая архаика. Что-то подобное происходит и с шаманами. Я видела монгольских и бурятских шаманов и так и не поняла, кто все эти люди — мошенники, действующие на потеху туристов, или осколки древней жизни? В любом случае, количество людей в Сибири, на Алтае, в Монголии, обращающихся к шаманам, так велико, что уже поэтому этот феномен не стоит сбрасывать со счетов. Сейчас в соцсетях стало модно публиковать посты, описывающие повседневные дела, или размещать фотографии из отпуска, сопровождая их чем-то вроде извинения. «Пусть среди нынешних ужасов будет хоть что-то хорошее». Меня немного царапают такие посты, хотя я понимаю, что жизнь за пределами зоны военных действий продолжается. Но мне кажется, мои «Шаманы» — это не попытка помочь зрителям отвлечься от современных ужасов, а, скорее, стремление разобраться в глубинах человеческой природы. Разговоры с духами, увы, не помогут закончить войну. И шаман Александр Габышев ничего не может сделать со своим врагом. Но чем больше мы знаем о том, как устроены человек, его сознание, культура, чем лучше мы понимаем, как разнообразен мир, тем прочнее стоим на этой земле, а значит, тем легче нам противостоять злу. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ШАМАНСТВО ИЛИ ШАМАНИЗМ? Слово «шаманство» содержит совершенно ясную отрицательную оценку. «Ну это шаманство какое-то» — говорим мы, услышав об очередном самозванном лекаре, утверждающем, что он может заряжать воду или лечить все на свете болезни с помощью медитации. Представление о том, что шаман — это жулик, который дурачит головы доверчивым людям, достаточно сильно. А рядом противоположное: шаманы — великие мудрецы, которым открыты неведомые нам истины, и современным людям неплохо бы у них поучиться. Причудливым образом два этих подхода слились в таком удивительном феномене, как творчество Карлоса Кастанеды, которого тысячи людей по всему миру считали носителем великой истины, которую он почерпнул у шамана из индейского племени яки. Тысячи и тысячи покупали книги Кастанеды и пытались следовать заветам дона Хуана в то время, как все серьезные антропологи объясняли, что творчество Кастанеды не имеет никакого отношения к реальному шаманизму и даже к племени яки, у которого писатель, судя по всему, даже и не бывал. Не менее удивительны те трансформации, которые пережил шаманизм в советское время. В 20-е годы, как ни странно, советская власть даже поддерживала шаманов в Сибири и на Алтае, считая их носителями народного духа и противопоставляя «реакционному» православию. Потом, конечно же, шаманов начали сажать и преследовать так же, как представителей всех остальных религий. Когда в 60–70-е годы ситуация стала чуть мягче, шаманам было уже трудно вернуться к прежней жизни, потому что за десятилетия репрессий традиция прервалась. Те, кто выжили в сталинские годы сохранили представление о себе, как о посреднике между миром духов и миром людей, — но как осуществлять эту роль в антирелигиозном обществе? Возносить христианские молитвы можно, закрывшись в своей квартире, хотя это тоже будет странная и искаженная религиозная жизнь. Но шаман может камлать, только облачившись в сложный костюм, надев на голову шапку и взяв в руки бубен. Тут от зоркого взгляда общественности не укрыться. Конечно, шаманизм сохранялся в тех местах, где за ним стояла древняя традиция. Но эта традиционная жизнь оказывалась изуродованной и урезанной. И поэтому, наверное, неслучайно, в 90-е годы, на волне общего религиозного возрождения, шаманы стали искать опору не только в своих корнях, но и в современных эзотерических учениях. Получилась странная, причудливая смесь. Насколько эта смесь жизнеспособна? У меня нет на это ответа. Многие современные шаманы кажутся мне либо жуликами, либо просто людьми, воспроизводящими давно ушедшие формы. Но я бывала в местах, где шаманизм жив, и где его не воспринимают как мошенническое «шаманство». А еще мне понятно, что в течение тысячелетий шаманские практики были живыми и в них отражались важнейшие представление людей о мире и о себе. Значит, имеет смысл поговорить о них поподробнее. Что мы и сделаем на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман». -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ЧТО Я УЗНАЛА О КРЕМЕНЧУГЕ Я в последнее время просыпаюсь рано — и первые минуты между сном и бодрствованием прекрасны. В окно льётся свежий воздух, птички поют. Потом я просыпаюсь и всё вспоминаю. Сегодня утром я почувствовала, как в дремоту вторгся огромный чёрный столб, который начал надвигаться на меня. Пока я пыталась в полусне сообразить, что это такое, в моем мозгу появилась буква К. Ещё один шаг к пробуждению, и я вспомнила: Кременчуг. Каюсь: до вчерашнего дня единственное, с чем у меня ассоциировался Кременчуг, это презрительная оценка спектакля, которую в рассказе Бабеля «Ди Грассо» дает начальник театральных барышников. Он говорит: «Это товар для Кременчуга». А сегодня с утра я стала читать про Кременчуг и узнала, что у этого города долгая история. Историки спорят, был ли он основан в XVI или в конце XIV века. Куда интереснее то, что в 1635 году Кременчуг получил от польского короля магдебургское право — то есть самоуправление, а это важнейшая характеристика развития уважающего себя города. По Андрусовскому перемирию 1667 года Кременчуг перешёл в состав Московского царства, он разрастался, богател. Потёмкин, развивавший здешние места, предложил итальянскому композитору Джузеппе Сарти отправиться в только строившийся Екатеринослав и создать там консерваторию. Из этого проекта, увы, ничего не вышло, но Сарти некоторое время жил в Кременчуге и действительно основал там консерваторию, которая существовала вплоть до Второй мировой войны. Здесь были гимназия и реальное училище. В 1921 году в Кременчуге появились высшие педагогические курсы, где преподавали на украинском языке, — сегодня это уже университет. Здесь строили большие фабрики и дома в стиле модерн. Нохим Рабинович владел здесь большой табачно-махорочной фабрикой и построил для своей семьи особняк, сохранившийся до сегодняшнего дня. Дочка богача Рабиновича Роза влюбилась в бедного польского дворянина Адама Казимира Яскульского и смогла добиться от родителей разрешения на брак. Молодой зять совсем не соответствовал ожиданиям родителей Розы: бизнесом заниматься не хотел, зато тратил денежки Рабиновича направо и налево, да ещё и бесцеремонно изменял жене. Как говорят, всё изменилось после того, как Адам Яскульский в 1912 году отправился в морское путешествие, выбрав только что построенный корабль «Титаник»… и уцелел. Пережитая катастрофа совершенно его изменила, он стал примерным мужем и к тому же верным помощником тестя. Когда произошла революция, Яскульский предложил всей семье перебраться в Америку, но старик Рабинович отказался. Что произошло с Нохимом Рабиновичем позже — можно только догадываться. Даже если он пережил погромы и резню гражданской войны, то потом наступили сталинские времена, а затем фашистская оккупация. В годы войны город был почти полностью разрушен, а его еврейскую общину, составлявшую в конце XIX века 47% населения, постигла печальная участь. А вот Адам Яскульский, взявший фамилию Рабинович, как говорят, преуспел в США и стал миллионером… Что произошло с городом дальше? После войны он был отстроен и превратился в большой промышленный центр. До вторжения России здесь жило более 220 тысяч человек, и город был одним из главных доноров украинского бюджета. К тому же неподалеку расположена Кременчугская ГЭС, а сам город — большой железнодорожный узел. Не знаю, в каком состоянии находятся аэродром и Кременчугский порт на Днепре, но, увы, понятно, что именно экономическое значение города и привлекает сюда российские войска. Правда, считается, что название города происходит от слова «кременчик» — маленькая крепость. Будем надеяться, что Кременчуг оправдает своё название и устоит. А сегодня с утра мне приснилось, как я открываю Википедию, чтобы прочитать о Кременчуге и в разделе «Знаменитые жители города» читаю: люди, погибшие летом 2022 года в результате российского ракетного удара. Так, наверняка, и в реальной жизни будет написано, чтобы мы не забывали об огромном сгоревшем торговом центре, куда мирные жители пришли за покупками или привели детей поиграть. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
Друзья, через 10 минут жду вас в прямом эфире! Он приурочен к Международному дню в поддержку жертв пыток, который отмечается 26 июня. Поговорим о том, почему в разные времена пытки считались приемлемыми и даже необходимыми, и почему сегодня нельзя с ними мириться. В конце эфира отвечу на ваши вопросы. Подключайтесь! -
Реклама
-
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
ПЫТКИ И МЫ Еще в позапрошлом веке Виктор Гюго, всю жизнь защищавший достоинство человека, выступавший против смертной казни и любых мучений и унижений, сказал: «Сегодня пытки уже не существуют». Боже мой, какими наивными кажутся сегодня эти слова. Конечно, Гюго представлял, что и в его время были страны, где пытка считалась нормой — но они находились где-то далеко на Востоке, а в «цивилизованных» странах об этом и речи не было. Естественно, полиция могла быть грубой и жестокой, положение заключенных в тюрьмах было печальным. Но идея о том, что можно выбивать показания с помощью пыток, и уж тем более о том, что представители власти могут глумиться над человеком просто, чтобы его унизить, сломать его личность — все это казалось оставшимся в далеком прошлом. Что бы сказал Гюго, узнав о том, что происходило на Лубянке и в гестапо, на Колыме и в Освенциме, о том, как в Руанде люди платили за то, чтобы их убили — но быстро, без мучений. О застенках в Аргентине и в Иране. И о том, что происходит в отделениях полиции по всей России, и в мордовских лагерях. И о Буче… Пытки не только не ушли в прошлое, их применение становится все шире, количество жертв все больше. Писатели пишут прекрасные книги, принимаются правильные законы, международные организации издают конвенции, защищающие права человека, а государства их подписывают… Людей продолжают пытать. Я пишу эти строки в Португалии, глядя на такой прекрасный океан, что дух захватывает от восторга. Кажется, что в мире, где существует подобная красота, не может быть вообще ничего уродливого. Увы… Но в то же время я думаю о том, что полвека назад в здешних местах пытки были в порядке вещей, а теперь здешние жители могут повторить слова Гюго. Значит, такое возможно. Значит, можно бороться против пыток. Даже в нашей стране, где героический Комитет против пыток снова (!!!) объявили иностранным агентом и этой прекрасной организации пришлось самораспуститься. Ну что же, теперь существует Команда против пыток — и она продолжает борьбу. 26 июня 1987 года ООН приняла Конвенцию против пыток. Ее, между прочим, ратифицировали 162 страны… Именно поэтому в понедельник, 27 июня, в 19-00 по московскому времени прямой эфир на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман» будет посвящен истории пыток. Почему люди считали и считают возможным причинять мучения другим людям? И что можно сделать для того, чтобы этому противостоять? -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
МНЕ ОЧЕНЬ НРАВИТСЯ УЧИТЬСЯ Столько лет учила детей и всегда мечтала еще сама поучиться. Я вот теперь готовлюсь к онлайн и офлайн лекциям — и все время учусь. И дело не только в том, что узнаю много новых фактов, хотя и это здорово. Но я еще пытаюсь смотреть на привычные сюжеты под новыми (для меня) углами зрения. Занимаюсь привычной историей Руси — и перевожу внимание с обычной «северо-восточной» перспективы на «юго-западную». Нашла у выдающегося историка Александра Евгеньевича Преснякова такую мысль: «Общая традиционная схема русской истории построена на различении периодов киевского, владимиро-суздальского, московского и петербургского. Попытки уложить на прокрустово ложе этой схемы явления южнорусской и западнорусской историй привели только к тому, что к ней приросли в виде эпизодических отступлений истории Галицкого княжества, Литовского великого княжества, западной Руси до времени Хмельницкого». Наверное, эта схема правильна, если изучать только российское государство, а если смотреть на жизнь народов, обитавших в здешних местах, то сразу начинаешь видеть совершенно другие вещи. Поэтому мы начали курс лекций по истории Украины, а за ним, надеюсь, последует и история Беларуси. Сюжеты, которые формально всегда входили в курс «Истории СССР», но постоянно оказывались оттесненными на задний план «московской перспективой». А еще готовлюсь к лекциям «Как умирали империи» в Израиле, которые состоятся в середине июля, и переделываю свою лекцию о падении империй, которую уже читала в Тбилиси. О падении империй в привычных для меня учебных курсах вроде бы говорится много, но тоже в основном как о завершении жизни того или иного государства. Вот в 476 году рухнула Западная Римская империя, а в 1453 — Византия. В 1917 году начался распад Российской империи, а в 1991 году развалился Советский Союз. А люди-то куда делись? Они ведь не исчезли в 476 или 1991 году? Они продолжали жить, только мир вокруг них стал совершенно другим. И надо было как-то приспосабливаться. Жил-был в V веке святой Северин Норикский, обращавший в христианство жителей Норика — римской провинции, находившейся на территории нынешней Австрии. Он не только проповедовал и обращал в христианство, но и помогал жителям Норика обороняться от нападавших на них германцев, а одновременно вел переговоры с завоевателями, пытаясь защитить свою паству. Но он понимал важную вещь: времена изменились и возврата к старой, мощной Римской империи уже нет. Когда обстановка чуть-чуть успокоилась, местные жители, решив, что Северин теперь может добиться для них многого, попросили его договориться с вождем занявших их земли ругиев, чтобы тот дал им разрешение возобновить торговлю. На это Северин ответил: «Зачем помышлять о торговле там, куда ни один купец более не явится?» Сегодня можно сказать, что прошло каких-нибудь полтысячи лет, и купцы в этих землях все-таки появились. Но для Северина и его современников это вряд ли могло бы стать утешением. И вот, готовясь к лекции о падении империй, я думаю о том, что позиция Северина Норикского, наверное, самая правильная — он смог осознать то, что не понимали другие: пути назад, к прежней жизни, уже не было. Надо жить по-новому. И для нас, живущих сегодня на обломках империи, это важный урок. В общем, век живи — век учись. Продолжаю узнавать новое. -
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
РАЗГОВОР С ЕВГЕНИЕМ КИСЕЛЕВЫМ Много лет назад я придумала для своих учеников задание, которое, чтобы было веселее, назвала «Русская рулетка». Заключалось оно в следующем: в конце каждой недели они сдавали мне листочек, на котором писали три события из российской и три из мировой политики, которые считали самыми важными за прошедшие семь дней. Оценивать их можно было как угодно — хорошо, плохо — но надо было объяснить, почему именно эти события так важны. А вечером воскресенья происходил «розыгрыш» рулетки. Если ответы совпадали с теми событиями, с которых Евгений Киселев начинал свою еженедельную программу «Итоги», то человек получал 5. Если не совпадали — не получал ничего. Для того, чтобы понять, почему я придумала именно такой способ знакомства старшеклассников с политикой, надо помнить, чем в 90-х и в начале 2000-х была программа «Итоги». Ее все ждали, все смотрели, все обсуждали. И, наверное, не случайно в 2003 году многие из моих учеников и выпускников оказались у Останкино, защищая тогдашнее «свободное» НТВ. И не случайно многие из них продолжают защищать свободу слова. Они смотрели программу «Итоги». А все это вступление к тому, чтобы вы поняли, с каким, совершенно особым чувством, я разговаривала с Евгением Киселевым. Времена изменились, политика изменилась, жизнь изменилась. Евгений Киселев в Украине, я — в Португалии. Но нам было о чем поговорить.