АПОЛОГИЯ ШАМАНОВ У меня на канале вышла лекция о шаманах. Я люблю все, что связано с архаикой и мышлением народов, которых иногда пренебрежительно называют «примитивными», что совершенно неверно. И жизнь, и мышление «примитивных» народов очень сложны и интересны, просто они не похожи на наши. О шаманах древних — и сегодняшних — писали и пишут историки и философы, литераторы и журналисты, честные исследователи и жулики. Что-то превращает этих странных людей в непонятных костюмах с якобы крыльями, перьями, костями и тому подобными удивительными вещами, не говоря уж о бубнах, — не просто в «пережиток» , а в явление, которое может довольно много рассказать нам о нас самих. Но вот какая вещь — оказалось, что шаманы моим зрителям интересны куда меньше, чем Сталин, Гитлер, история эмиграции, выпуск о Киевской Руси. Я, конечно, понимаю, почему. В ситуации, когда под ударами российских ракет погибают мирные жители Одессы или Киева, а в России уничтожаются любые проявления свободной культуры, арестовывают людей — включая человека в последней стадии онкологического заболевания — тут не до шаманов. Но я вспоминаю свое последнее довоенное путешествие — когда с участниками «Путешествий с Тамарой Эйдельман» мы добрались до Мексики. Я уже рассказывала здесь когда-то об удивительном индейском племени цоциль, члены которого живут не в далеких джунглях, а неподалеку от современных городов, ездят на машинах, пользуются мобильными телефонами, занимаются разведением и продажей цветов. Это не противоречит тому, что они верят в магическую силу кока-колы и используют ее в своих обрядах. А обряды проводятся в церкви, где царит запредельная красота — там горит множество свечей и все изображения святых украшены огромным количеством белых цветов. Вот только молятся индейцы цоциль этим святым таким образом, что Ватикан не признает их католиками. Они приходят в церковь, посвященную Иоанну Крестителю, но верят, что она стоит на том месте, где святой, добравшийся до Мексики, победил древнее чудовище. А в саму церковь они приходят, чтобы выпить там кока-колу, пузырьки которой призывают духов. Если человек заболел, то семья ведет в церковь знахаря и тот потирает больное место живой курицей, — бедная птичка впитывает болезнь. Потом ей аккуратно сворачивают голову — кровь проливать нельзя — и хоронят в специальном месте, а вместе с ней и болезнь. Сегодня та поездка кажется мне событием из абсолютно другого мира. Старый мир рухнул, на его месте возник новый, где есть слова Буча, Ирпень, байрактар, изгнание. Но посещение церкви индейцев цоциль останется, наверное, одним из самых сильных впечатлений моей жизни. Там я совершенно ясно поняла, насколько окружающий нас мир сложнее, чем мне до этого представлялось. Как близко соседствуют и смешиваются в нем современность и древность, представления Нового времени и глубокая архаика. Что-то подобное происходит и с шаманами. Я видела монгольских и бурятских шаманов и так и не поняла, кто все эти люди — мошенники, действующие на потеху туристов, или осколки древней жизни? В любом случае, количество людей в Сибири, на Алтае, в Монголии, обращающихся к шаманам, так велико, что уже поэтому этот феномен не стоит сбрасывать со счетов. Сейчас в соцсетях стало модно публиковать посты, описывающие повседневные дела, или размещать фотографии из отпуска, сопровождая их чем-то вроде извинения. «Пусть среди нынешних ужасов будет хоть что-то хорошее». Меня немного царапают такие посты, хотя я понимаю, что жизнь за пределами зоны военных действий продолжается. Но мне кажется, мои «Шаманы» — это не попытка помочь зрителям отвлечься от современных ужасов, а, скорее, стремление разобраться в глубинах человеческой природы. Разговоры с духами, увы, не помогут закончить войну. И шаман Александр Габышев ничего не может сделать со своим врагом. Но чем больше мы знаем о том, как устроены человек, его сознание, культура, чем лучше мы понимаем, как разнообразен мир, тем прочнее стоим на этой земле, а значит, тем легче нам противостоять злу.