Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя. Страница 2
220
@captain_falkas
Блог писателя Ильи Фальковского о жизни в Китае и не только
-
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Красный суфий Продолжая разговор о китайских писателях. Один из самых известных – Чжан Чэнчжи (1948), разумеется, малоизвестный в России. Чжан Чэнчжи – представитель народа хуэй, «красный суфий», в молодости был одним из первых хунвэйбинов (красногвардейцев). Говорят, именно он и придумал термин хунвэйбин – это был его псевдоним. В зрелом возрасте обратился в ислам, не изменив и своим радикальным коммунистическим взглядам. Его знаменитая книга «История души» (1990) охватывает 172 года истории суфийского тариката Джахрия, рассказывая о преследовании, мученичестве и сопротивлении и о том, как секта суфийского мистицизма полностью изменила жизнь потерявших надежду людей из низших слоев общества, находившихся в отчаянном положении на Северо-Западе Китая. После выхода книги Чжан Чэнчжи сказал: «Я далек от банды китайских литераторов. Они танцуют, мы посещаем могилы». В 1993 г. он призвал к «литературе сопротивления»: «С развитием нынешней ситуации китайская культура не вынесет яростных политических потрясений, и когда дойдет до ее краха, сегодняшние интеллектуалы будут отвечать за свои грехи. Литература сопротивления нужна, чтобы отделить себя от них». Вот несколько фрагментов одного из его последних эссе «Интернационал должен стать реальностью»: 
-
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Плейлист с сычуаньским рэпом из Чэнду https://youtu.be/k3Rei0zFlGA -
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Советская элита и куча дерьма Видимо, неудачно шутить, так что потом шутки отзываются на тебе самом – наша семейная черта. Помнится, как-то в школе нам раздали библиотечные формуляры. Там надо было заполнить, в том числе, графу «национальность». А мне уже тогда, как будущему анархисту и антифашисту, понятие национальности казалось смешным. Так что я написал – чукча. Когда классная руководительница отчитывала меня у доски, класс, разумеется, грохнул со смеху. Ведь тогда были популярны анекдоты про чукчу. Но оказалось, мое чувство юмора то ли сильно опережало чувство юмора одноклассников, то ли сильно отставало от него. Смеялись не со мной, а надо мной. В итоге меня так задразнили чукчей, что я даже ушел из той школы. А тут наткнулся в сети на интервью с драматургом Андреем Яхонтовым, автором идущей сейчас в «Ленкоме» пьесы «Люболь», в котором он рассказывает, как шутил мой дед Саша: «— Владимир Яхонтов — ваш отец? — Нет, папу звали Николай. Он очень ярко начинал, сыграл в фильме “Сын полка” роль разведчика Егорова, а потом жизнь не задалась. Слишком он был добрый и мягкий, не умел за себя постоять. А когда и другие перестали его поддерживать, совсем сник. Но мне папа дал очень многое. По вечерам он садился в кресло, открывал книгу и читал вслух Тургенева, Аверченко, Джека Лондона, Сетона-Томпсона... Чтец он был великолепный... С детства я был погружен в атмосферу литературы, бывал у папы в театре. А брат моей мамы Александр Фальковский был хорошим художником, придумал клоунский костюм Юрию Никулину. К нам домой приезжал и другой знаменитый клоун — Олег Попов, я взял у него автограф, который храню до сих пор. Мама на обед приготовила желе. В чашечках. А Попов думал, что это кисель или морс, никак не мог отпить, решил: его разыгрывают. Может быть, потому, что мой дядя любил пошутить. Тогда мало кто ездил за границу. Дядя с цирком поехал. И купил в магазине розыгрышей... ну... такую кучку... синтетических экскрементов. И в очень высокопоставленном советском доме, куда был приглашен, пока все важные гости вели беседу в гостиной, прокрался в столовую, где уже был накрыт торжественный стол, положил эту кучку на ковер посреди комнаты. И вот всех приглашают отобедать, гости входят... И у них столбняк, шок. От одной мысли, что кто-то из этих расфуфыренных особ способен совершить такое: посреди комнаты и рядом с праздничным столом наложить, будто лошадь... Потом, когда оторопь прошла и дядя объяснил, что экскременты искусственные, все рассмеялись. Но в этот дом его больше не звали. Он (и я вслед за ним) любил эксцентриков. Карандаша с его Кляксой...» Выходит, шутки деда были не лучше, чем мои. #память -
Реклама
-
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
-
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Наша беседа с Лю Цзимином разошлась по разным китайским ресурсам, в том числе опубликована на самом известном китайском левом сайте Утопия. Сайт был основан в 2003 г. Фань Цзинганом, владельцем книжного магазина «Утопия» в Пекине. Утопию несколько раз закрывали за критику действий КПК, но она возрождалась. Статья в русскоязычной википедии рассказывает об одной из последних крупных кампаний, проведенных Утопией: «Утопия сыграла заметную роль в инциденте Jasic 2018 года, в ходе которого бастующие рабочие, студенты-активисты и неомаоисты протестовали против плохих условий труда на заводе Jasic Technology Co., Ltd. в Шэньчжэне, Гуандун. Сайт использовался в качестве платформы для организации сторонников рабочих Jasic». 
-
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Илья Фальковский (Россия) | Интервью с Лю Цзимином: литература, распад СССР, российско-украинский конфликт, международное левое движение и китайский вопрос Надоело чужие материалы с китайского переводить, решил свой перевести :). Взял интервью у писателя Лю Цзимина, корифея «новой левой» литературы или «литературы подчиненных». В этом году к его 60-летию выходит 10-томное собраний его сочинений. В 2020 г. он был назван одним из «50 самых влиятельных прогрессивных интеллектуалов Китая» по результатам онлайн-опросов, организованных Progressive Culture Network и австралийскими китайскоязычными изданиями Panda Times и Critic Weekly. Большинство китайских исследователей считают, что «новая левая» литература вернулась к реалистической традиции социальной активности и социальной критики. Другие находят в ней более радикальную тенденцию и связывают ее произведения с пролетарской революционной литературой. Согласно самому Лю Цзимину, эта традиция включает «левую литературу», «социалистическую литературу» и «народную литературу» и фокусируется на социальном равенстве, а также на борьбе против классовой эксплуатации и угнетения. Связывая «новых левых» и пролетарскую революционную литературу, исследователи стратегически помещают «новых левых» в бинарную оппозицию к другим «нереволюционным» литературным и интеллектуальным течениям. Таким образом, литература «новых левых» критикует не только социальные пороки, но и предыдущие интеллектуальные и литературные достижения Китая. Лю Цзимин ответил на такие вопросы (от меня и от кооператива «Напильник»): 1. Что вы думаете про нынешнюю Россию и как к ней относитесь? 2. Как бы вы охарактеризовали социальную ситуацию в нынешнем Китае, какие видите в ней плюсы и что наоборот хотели бы изменить? 3. Как вы оцениваете российско-китайские отношения, и какими бы хотели видеть их в будущем? 4. Что вы думаете про украинско-российскую ситуацию? 5. Есть ли, на ваш взгляд, перспективы у международного левого движения? 6. Как вы оцениваете Мао и его теоретическое наследие, включая ранние идеи хунаньской автономии и, наоборот, более поздние идеи Аньшаньской конституции? 7. Как вы относитесь к посттрудовой этике и введению безусловного базового дохода? 8. Может ли литература повлиять на ситуацию в обществе? 9. Нравится ли вам кто-то из русских/советских писателей предыдущих поколений? 10. Назовите пять книг, которые оказали на вас наибольшее влияние. Читать интервью: via ilyafalkovsky.pop-grafika.net -
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Изумруд и честь чекиста Несколько раз натыкался на сообщения, что в России у активистов после обыска пропадают вещи, а в заключении исчезают деньги с карточек. Да уж, не те времена, не те нравы. Был в свое время такой монархист, националист и черносотенец Василий Витальевич Шульгин. Как лидеру монархистов в Думе, ему выпала горькая участь – принимать отречение у царя Николая. После Гражданской войны он эмигрировал в Югославию. Доходы от чудом сохранившегося имения в Западной Украине – оно попало на территорию Польши – обеспечивали его существование. В 1944 г. его поймали наши военные и отправили сидеть во Владимирский централ. Из тюрьмы он вышел глубоким стариком, в 1956 г., и поселился во Владимире. Про него даже сняли документальный фильм, где для контраста ему должен был оппонировать какой-нибудь видный большевик. Ни одного видного большевика к тому времени в живых не осталось, так что в качестве его визави выступил малоизвестный большевик по фамилии Петров. Во Владимире Шульгина опекала семья Расторгуевых. А их сын, Тёма, был другом и соучеником моего отца – по нелепой случайности он в молодости погиб на охоте, о чем отец всю жизнь горевал... Так вот Шульгин, смеясь, рассказывал моему отцу, что после ареста на Лубянке у него изъяли драгоценности – в том числе фамильное кольцо с изумрудом – под расписку. А когда он через 12 лет (sic!) выходил из тюрьмы, то предъявил эту расписку. И, к превеликому его удивлению, все эти драгоценности ему вернули в целости и сохранности, чуть ли не по почте прислав. Ни в какие википедии я не заглядывал, пересказываю это по памяти, так что некоторые детали могу перепутать или приврать. Но суть такова. Еще помню, что каким-то образом у Шульгина остались его, изданные в эмиграции и запрещенные в СССР, книги. И по крайней мере одна из них хранилась у нас дома. Называлась она «Три столицы» – Москва, Питер, Киев. Будучи ребенком, я ее прочитал в качестве приключенческого чтива. Помню черную обложку, старый шрифт с ятями, через который я с трудом продирался. Сюжет был о том, как Шульгин в 1925 г. инкогнито проник в СССР с помощью тайной монархической организации и все там объездил. Одна из сцен, врезавшаяся в мою детскую память, актуальна и сейчас: попутчики Шульгина в поезде потешались над украинским языком, приводя в пример несуществующую фразу «самопёр попёр до мордописни» – якобы значившую «автомобиль поехал в фотографию». Шульгин, хоть и был монархистом, разговор их пресек со словами, что время насмешек прошло, а если вы уж собрались с чем-то бороться, то надо знать это дело всерьез… Отец мне потом рассказал, что на самом деле никакой монархической организации не существовало, а это была операция ЧК – заманить Шульгина в СССР с целью создать у него положительное впечатление о стране. Поэтому его не только впустили, но и выпустили обратно. Помню свое детское впечатление – надо же, такой важный дядя, лидер монархистов, а так легко попался на удочку, видать, человек небольшого ума… #память -
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Опасайтесь проникновения экстремистских российских сил! Оказалось, Дугин, человек, угрожавший расчленить Китай, был приглашен Чжан Вэйвэем преподавать в Фудань! Китайский патриот призывает заканселить Дугина Автор: «Песни дикарей под горами Дабе» (перевод из WeChat, ID: gh_ce8f83ad2044) Резюме: 1. Если вы считаете Россию союзником, вы должны, по крайней мере, знать ее, ибо союз, основанный на невежестве, в будущем плохо закончится. 2. У Китая и "США с Западом" много связей, это можно считать взаимопониманием, но безоговорочно стоящие на стороне России "фанаты", вы действительно понимаете ее? 3. Нет ничего плохого в том, чтобы сосредоточиться на "культурной инфильтрации" США и Запада, но нельзя игнорировать и "культурную инфильтрацию" из России! Дугин – важный российский ученый и мыслитель, но никому не известный в Китае. Только когда в том году была убита дочь Дугина, люди в Китае узнали об этом человеке – и при этом они также обнаружили, что этот "фанатик", который когда-то выступал за расчленение Китая, был назначен Чжан Вэйвэем приглашенным профессором Фуданьского университета в 2018 г. Читать дальше: via ilyafalkovsky.pop-grafika.net -
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Долина счастья Еще одним художником, воспевшим Макао, был русский эмигрант Георгий Витальевич Смирнов – практически забытый на родине. Смирнов родился в 1903 г. во Владивостоке. Его мать вместе с ним покинула страну после революции и переехала в Харбин. Он отлично учился в школе и выиграл ряд призов – это помогло ему поступить на архитектурный факультет Харбинского университета. В 1937 г. Смирнов перебрался в Гонконг через Циндао: это был самый распространенный маршрут русских эмигрантов, бежавших от военных действий Японии в Северном Китае. В начале японской оккупации Китая Смирнов получил заказ на создание фресок для японской программы общественных работ, но это не было его настоящей страстью: большую часть его времени занимали музыка и наброски. Затем его обвинили в шпионаже сотрудники Кенпейтай (военная полиция Императорской армии Японии во время Второй мировой войны). Несколько раз они обыскивали его дом, но не обнаружили ничего нелегального, кроме алкоголя, после чего его отправили в гонконгскую тюрьму Стэнли. Он был освобожден по амнистии и переехал в Макао вместе с дочерью Ириной еще до окончания войны. Вскоре туда же приехала его жена с двумя другими маленькими детьми. По воспоминаниям Ирины, опубликованным на английском языке, "наряду с другими местами, такими как клуб "Макао", [бывший отель] "Бела Виста" использовался как жилье для сотен – возможно, тысяч – беженцев, прибывших из Гонконга. Все дети спали бок о бок на полу, упакованные, как множество маленьких сардин; это не имело значения – мы все были так рады оказаться подальше от непосредственной опасности". Чтобы выжить в Макао в это кризисное время, Смирнов зарабатывал, обучая живописи местных женщин. Он также участвовал в оформлении задников для театральных постановок, проходивших в театре Dom Pedro V. Его самые известные работы – результат того, что Педро Жозе Лобо, тогдашний мэр Макао, поручил ему нарисовать город с разных точек. У Смирнова не было средств на покупку красок и кистей, он часто рисовал детскими акварельными красками, вероятно, подаренными ему в центре для беженцев. "Джордж Смирнофф мог проводить дни, делая наброски и рисуя, глядя на сцены, которые он позже изобразит на бумаге или картоне (холста не было), или просто рыбача и размышляя. Этот мрачный период, когда война всегда маячила на горизонте, был почти единственным временем в его жизни, когда мой отец был действительно в мире с самим собой и тем, что его окружало <…> Он подолгу сидел и смотрел на мутную воду залива или на джонки в канале, или на холмы Макао и воду из Прайя-Гранде. <…> Впервые за всю нашу жизнь в Китае война и беспорядки не преследовали нас", – можно прочитать в записках Ирины. В итоге Смирнов создал серию из 63 городских пейзажей. В 1947 г. он покончил жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна гонконгской многоэтажки. По иронии судьбы, Смирнов был похоронен в месте под названием Долина счастья. -
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Прыжок со скалы Тяньмэнь: четверо молодых людей решились на смерть В начале апреля четверо молодых людей в Китае совершили групповое самоубийство. Все они были родившимися в деревнях трудовыми мигрантами. Это событие вызвало большой резонанс. Статья в журнале Sanlian Life Week пытается разобраться в том, кто были эти люди, что привело их к смерти, и как устроено бездушное общество, в котором они жили. Примерно в 13:30 4 апреля четверо молодых людей спрыгнули со скалы Тяньмэнь в туристическом парке Чжанцзяцзе. Местный департамент общественной безопасности квалифицировал их как самоубийц. Все эти молодые люди – трудовые мигранты, самой младшей из них 23 года, самому старшему – всего 34 года. Одинокий третий ребенок После несчастного случая с Пэн Чжицзюнем Сюй Мин спросил своих родителей: этот Пэн Чжицзюнь из новостей не тот ли самый "третий ребенок", которого он знал? Семья Пэн Чжицзюня родом из деревни Лигуто в Ханьдане, провинция Хэбэй. У Пэн Чжицзюня четверо братьев и сестер, он третий по счету в семье, поэтому люди в деревне постоянно так и называют его "третий ребенок", а от имени его немного отвыкли. 7 апреля 2023 г. информационное бюро народного правительства района Юндин города Чжанцзяцзе выпустило сообщение о том, что 4 апреля в 13:30 четверо туристов прыгнули со скалы примерно в 10 метрах от выхода со стеклянной тропы на западной линии вершины живописного района горы Тяньмэнь. Трое мужчин погибли в результате прыжка. Женщину вовремя остановили, но она умерла после оказания экстренной помощи в больнице, поскольку приняла яд, прежде чем спрыгнуть со скалы. Среди них был и «третий ребенок». Друг погибших упомянул, что полиция сообщила семьям: четверо погибших общались и строили планы через групповой чат, причем один из них был лидером. Они твердо решили уйти из жизни: прежде чем прыгнуть со скалы, все четверо приняли яд, и каждый из них вырвал по листку бумагу из тетради, чтобы записать свои предсмертные слова, которые были простыми и состояли из одного предложения: "Я, имярек, обладающий гражданской дееспособностью, совершаю самоубийство, другие люди не имеют к этому отношения". Этот друг сказал, что предсмертные записки были написаны 2 апреля. Деревня Лигуто не маленькая, в ней проживает более 2 000 человек. Сюй Мину 30 лет, он на три года моложе Пэн Чжицзюня, его дом находится совсем рядом с домом Пэна, всего в нескольких сотнях метров. По описанию Сюй Мина, Пэн Чжицзюнь был невысокого роста, не более 1,7 метра, казался очень худым и был не разговорчив. Сюй Мин рассказал журналу, что до прыжка со скалы Пэн Чжицзюнь не возвращался домой в течение четырех лет. Четыре года назад ушла из жизни мать Пэн Чжицзюня, и в прошлом году исполнилась третья годовщина ее смерти. "Третья годовщина – это большое событие для нас, нужно пригласить сотни родственников и односельчан, а также театральную труппу, сыновья и дочери должны обязательно присутствовать, вознести благовония и поклониться. Не прийти значит быть непочтительным к родителям". Сюй Мин до сих пор помнит, как семья Пэн Чжицзюня спрашивала у всех: у кого есть контактная информация третьего ребенка? Никто не ответил, и семья позже позвонила в полицию, "чтобы спустя долгое время узнать, что он в Сычуани. Мы в деревне подумали, не втянули ли его в финансовую пирамиду". В деревне Лигуто положение семьи Пэн Чжицзюня считается плохим. Это видно по жилью, вся деревня состоит из двухэтажных зданий, только семья Пэн Чжицзюня все еще живет в одноэтажном бунгало. Сюй Мин бывал в этом доме: "В каждом доме в деревне есть холодильник, цветной телевизор, а в его доме шкафа нет, телевизора тоже нет. В доме нет подвесного потолка, и крыша протекает". Читать дальше: via ilyafalkovsky.pop-grafika.net -
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Смешной урок русского языка. Девочка-уйгурка преподает в интернете русский язык. Вначале произносит слово на китайском, потом на русском, а затем на уйгурском. Что называется, найдите пять различий между вторым вариантом (русским) и третьим (уйгурским). -
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
А сегодня по чистому совпадению попал в Гуанчжоу на выставку «Макао возвращается на родину». Совершенно случайно. Азиатскую триеннале пропустил, зато посетил эту гениальную экспозицию. Где есть такие замечательные работы, как «Я научил свою сестру петь национальный гимн» Лок Хэя и «Возвращение» Чжэн Цзюйсиня. 
-
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Карты, деньги, азулежу В 1802 г. английский художник Джордж Чиннери уехал в Индию, оставив на родине жену Марианну и двоих детей. В Индии он завел любовницу, которая родила ему еще столько же отпрысков. Чиннери неплохо зарабатывал, рисуя портреты богатых английских чиновников и купцов. Но у него была одна всепоглощающая страсть – азартные игры. Поэтому тратил он еще больше. Разоренный, в отчаянии, в 1825 г. Чиннери бежал в Макао. Обладая хорошим чувством юмора, он рассказывал новым знакомым, что бежал не от долгов, а от жены, которая последовала за ним в Индию. В Макао Чиннери рисовал не только портреты, но и виды города. Он был единственным европейским художником, жившим в тех краях, так что благодаря его работам мы можем представить, как выглядел Макао в то время. Например, он сохранил для нас вид сгоревшего собора св. Павла. В прошлые выходные я слетал в Камбоджу, а в эти съездил в Гонконг и Макао – поезд до Гонконга теперь идет 50 минут. В Макао прошелся по своим любимым португальским площадям, заглянул в том числе и на Соборную, стены вокруг которой украшают азулежу (расписанная плитка) с рисунками Чиннери. 
-
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Дебаты о России и Украине: национализм или либерализм? Лю Цзимин 2. В настоящее время левых как самостоятельной идеологической группы больше не существует. Если вам необходимо использовать это понятие, то следует добавить соответствующие префиксы, такие как "националистические левые" или "марксистско-ленинско-маоистские левые", чтобы отличить их от традиционных левых в китайском политическом контексте – тем самым избавив людей в группах WeChat от ссор и споров о том, кто является "настоящими левыми", "фальшивыми левыми" и "псевдо-левыми". В "российско-украинском споре", где бушуют национализм и либерализм, некоторые люди также пытаются интерпретировать войну с помощью марксистско-ленинско-маоистской теории, как, например, один левый молодой человек 2000-х годов рождения, который написал: "Несправедливо, что украинское правительство притесняет пролетариат, но еще более несправедливо, что российское правительство развязало войну и уничтожает украинский пролетариат. Справедливы те, кто восстает против страданий; те, кто здесь заслуживает сочувствия – это широкие массы украинского и российского народа. Как сказала Роза Люксембург: "Нет другого спасения, нет другой помощи, нет другого выхода из этого кровавого хаоса и бездны, кроме социализма. Только мировая революция рабочего класса может восстановить порядок и положить конец хаосу, только мировая революция рабочего класса может дать всем работу и хлеб, только мировая революция рабочего класса может положить конец взаимному истреблению народов; только мировая революция рабочего класса может восстановить мир, свободу и истинную цивилизацию в страдающем человеческом обществе". <…> Мне кажется слишком оптимистичным рассматривать "революционеров" как третью фракцию и голос в дополнение к "пророссийской" (националистической) и "проукраинской" (либеральной) фракциям. Так называемая "революционная фракция" в этом мощном "российско-украинском споре" настолько далека от того, чтобы конкурировать с первыми двумя фракциями по влиянию и численности, что о ней мало кто знает. Поэтому "революционеры" – это не столько описание свершившегося факта, сколько выражение политического видения, которое является истинно пролетарским. По сути, война в Украине – это внутренний конфликт, направленный старыми империалистами во главе с США и субимпериалистическими странами, такими как Россия, на разделение и захват сфер влияния и отвлечение капитализма от его собственных противоречий. В настоящее время военные действия, которые длятся уже много дней, зашли в тупик и завязли, но они не будут продолжаться так долго, как война в Афганистане, и вполне вероятно, что в скором времени между двумя сторонами будет достигнут некий компромисс, как из-за собственных интересов США и других западных стран, так и из-за внутреннего кризиса России. -
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Дебаты о России и Украине: национализм или либерализм? Когда называют 10 главных событий в среде китайских левых в прошлом году, то на первое место обычно ставят две статьи писателя Лю Цзимина, вызвавшие ожесточенные дебаты. Вот несколько фрагментов одной из них. <…> Американский ученый Майкл Уолцер однажды заметил, что после окончания холодной войны, с концом истории, левые больше не имели поддержки всеобъемлющей теории, подобной марксизму, и не осмеливались просто сводить все социальные вопросы к одной большой, фундаментальной проблеме. Хотя они по-прежнему выражают критические взгляды, они могут обсуждать лишь отдельные конкретные вопросы (такие как образование, медицинское страхование, социальное обеспечение, рынок труда или гражданские свободы и т.д.). Кажется, что левые интеллектуалы утратили свои целостные ценности и мировоззрение. В беседе со мной в 2006 г. Куан Синьнянь сказал: "Не так давно я с ужасом обнаружил, что некоторые из моих друзей слева резко повернули в сторону национализма и элитаризма. Этот националистический поворот обусловлен не личными субъективными причинами, а историческими условиями. Много лет назад, когда мой друг из США говорил о национализме как о важной отправной точке для левой мысли в Китае, я сказал ему о противостоянии не на жизнь, а на смерть между национализмом и левой мыслью: некоторые из моих левых друзей выражали намерение придерживаться своих первоначальных позиций. Но, кто не идет вперед, тот движется назад, при непродуктивной пустой обороне пространство мысли неизбежно сужается. В то же время, когда в 2004 г. правая мысль начала угасать, левая мысль также потеряла импульс". (Лю Цзимин и Куан Синьнянь, Новая левая литература и текущее состояние мысли). И Майкл Уолцер, и Куан Синьнянь констатируют реальность, с которой приходится сталкиваться: великие социальные революции всегда обусловлены утопическими представлениями об идеальном общественном устройстве в будущем, но как только революция заканчивается, эти славные утопические представления исчезают вместе с ней. За последние сорок лет горькие плоды исчезновения этой «утопии» испытали на себе почти все китайцы. Поэтому для левых, потерявших "общетеоретическую и мировоззренческую" опору, обращение к этатизму (государственничеству) стало несущим реальную выгоду и логичным выбором. Если тогда "поворот к этатизму" левых, как отметил в 2006 г. Куан Синьнянь, был лишь первым шагом, то более десяти лет спустя он стал широко распространенным явлением. Как подчеркнул один ученый: "Слишком многие левые по сути своей являются государственниками. Этатисты, не имеющие ничего общего с левыми, часто используют левую риторику, намеренно или ненамеренно, чтобы сказать, что "капитал (антикитайский) контролирует СМИ", но они почти никогда не задумываются о присутствии капитала как доминирующего над производственными отношениями в Китае. Некоторые левые считают, что этатисты могут обратиться к социализму с помощью этих нескольких слов – нарезанной, декоративной левой пропаганды – в сочетании с уроками социальной реальности, и поэтому они рады сотрудничать с этатистскими СМИ, как будто они сами "используют" этатизм, а не наоборот. Существует значительное количество сотрудников институтов, проповедующих этатизм – за исключением некоторых молодых ученых – многие из них в свое время были новыми левыми. В отличие от непоколебимых старых левых, новые левые в академии совершили великолепный поворот к капиталу и "мечте о великой нации". Мало того, с изменением курса официальной пропаганды многие из них также стали гостями официальных новых СМИ". Этатизм – это политическая идеология, возникшая примерно в то же время, что и национализм, и с точки зрения ценностной ориентации эти два течения изоморфны. Поэтому неудивительно, что левые присоединились к националистическому хору в российско-украинском конфликте. Ведь левые, отказавшись от "общей теории" марксизма-ленинизма-маоизма, были подобны воде без источника или дереву без корней, потеряв свою народную базу, и могли лишь как ряска плыть по течению, цепляясь либо за национализм, либо за либерализм. -
Реклама
-
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Преследовавшая меня песня Пугачевой в исполнении уйгурского певца из Синьцзяна -
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Камера бывшего высокопоставленного функционера в тюрьме S-21. Во время режима «красных кхмеров» в S-21 содержалось около 20 000 заключенных, из которых выжило меньше 1%. 
-
Капитан Фалькас: заметки китайского преподавателя
Сердце тьмы Китай открылся, решил на выходные слетать в Камбоджу, благо полно прямых рейсов, и лоукостеры летают по демпинговым ценам. Первый раз я был там в диковинные времена. Тогда только закончилась война, и из джунглей еще выходили отдельные группы красных кхмеров. Помню, плыл на лодке по Меконгу, а предыдущую лодку захватила одна из групп, всех 200 пассажиров взяли в заложники, увели в лес и по слухам там расстреляли. Еще помнится, шел через лес по узкой тропинке с двумя провожатыми, идти надо было гуськом, след в след. «Шаг влево – мины, шаг вправо – мины», – говорили они, при этом у одного провожатого не хватало правой руки, а у другого левой ноги. Добирались мы тогда в отдаленную деревню на собрание подпольной маоистской группы. Я там читал свой рэп, импровизированно переводя его на французский язык, и задорно стучал в такт по столу. Припев был примерно такой: Стал слаб, ни хрена не пойму, Ведь мы все равно скоро сыграем в банку, Так почему бы нам не отправиться на войну, Не убить копа, не ограбить банк? Рэп был встречен на ура, председатель кружка расчувствовался, снял со своей тужурки и нацепил мне на футболку значок с портретом Мао. Второй раз я был в более пресное время. Тогда я жил в Пномпене на озере, в хижине на сваях, под полом плескалась вода. Соседями моими были два диковатых экспата. Один, молодой немец, день за днем методично и меланхолично крутил огромные косяки и складывал их в шкатулку. Другой, старик-американец, торговал местным наркотиком ябой и уверял, что он ветеран вьетнамской войны. Он завел меня в какое-то кафе, где меня накормили галлюциногенной пиццей. Потом я всю ночь в ужасе бегал кругами по Пномпеню – мне чудилось, что из каждого окна поет Алла Пугачева. Под утро я заперся за двойным засовом – не просто за стенами хижины, а для пущей безопасности в туалете. Но Пугачева продолжала мяукать из-под дверного порожка. Сейчас, я думал, все гораздо скучнее. Но не тут-то было. Стоит выйти прогуляться, как у тебя выхватывают из рук телефон и убегают. Спишь спокойно в отеле, так из кошелька вытаскивают деньги и подменивают их на игрушечные. А мой товарищ-гонконгец и вовсе пропал. Я возвращался в Гуанчжоу, он в Шэньчжэнь. Я прилетел, а он нет. «Ненавижу американцев», – под утро сказал он мне на прощание в клубе «Сердце тьмы». Поначалу я полагал, что он завис в каком-нибудь баре на 130-й и бухает. Ан нет. Оказалось, его похитила местная китайская триада. Потребовала с компании, где он работает, выкуп 4 миллиона юаней, угрожая отрезать ему палец. Выкуп пока не заплатили, а палец уже отрезали. Виват Пномпень!