Дебаты о России и Украине: национализм или либерализм? Когда называют 10 главных событий в среде китайских левых в прошлом году, то на первое место обычно ставят две статьи писателя Лю Цзимина, вызвавшие ожесточенные дебаты. Вот несколько фрагментов одной из них. <…> Американский ученый Майкл Уолцер однажды заметил, что после окончания холодной войны, с концом истории, левые больше не имели поддержки всеобъемлющей теории, подобной марксизму, и не осмеливались просто сводить все социальные вопросы к одной большой, фундаментальной проблеме. Хотя они по-прежнему выражают критические взгляды, они могут обсуждать лишь отдельные конкретные вопросы (такие как образование, медицинское страхование, социальное обеспечение, рынок труда или гражданские свободы и т.д.). Кажется, что левые интеллектуалы утратили свои целостные ценности и мировоззрение. В беседе со мной в 2006 г. Куан Синьнянь сказал: "Не так давно я с ужасом обнаружил, что некоторые из моих друзей слева резко повернули в сторону национализма и элитаризма. Этот националистический поворот обусловлен не личными субъективными причинами, а историческими условиями. Много лет назад, когда мой друг из США говорил о национализме как о важной отправной точке для левой мысли в Китае, я сказал ему о противостоянии не на жизнь, а на смерть между национализмом и левой мыслью: некоторые из моих левых друзей выражали намерение придерживаться своих первоначальных позиций. Но, кто не идет вперед, тот движется назад, при непродуктивной пустой обороне пространство мысли неизбежно сужается. В то же время, когда в 2004 г. правая мысль начала угасать, левая мысль также потеряла импульс". (Лю Цзимин и Куан Синьнянь, Новая левая литература и текущее состояние мысли). И Майкл Уолцер, и Куан Синьнянь констатируют реальность, с которой приходится сталкиваться: великие социальные революции всегда обусловлены утопическими представлениями об идеальном общественном устройстве в будущем, но как только революция заканчивается, эти славные утопические представления исчезают вместе с ней. За последние сорок лет горькие плоды исчезновения этой «утопии» испытали на себе почти все китайцы. Поэтому для левых, потерявших "общетеоретическую и мировоззренческую" опору, обращение к этатизму (государственничеству) стало несущим реальную выгоду и логичным выбором. Если тогда "поворот к этатизму" левых, как отметил в 2006 г. Куан Синьнянь, был лишь первым шагом, то более десяти лет спустя он стал широко распространенным явлением. Как подчеркнул один ученый: "Слишком многие левые по сути своей являются государственниками. Этатисты, не имеющие ничего общего с левыми, часто используют левую риторику, намеренно или ненамеренно, чтобы сказать, что "капитал (антикитайский) контролирует СМИ", но они почти никогда не задумываются о присутствии капитала как доминирующего над производственными отношениями в Китае. Некоторые левые считают, что этатисты могут обратиться к социализму с помощью этих нескольких слов – нарезанной, декоративной левой пропаганды – в сочетании с уроками социальной реальности, и поэтому они рады сотрудничать с этатистскими СМИ, как будто они сами "используют" этатизм, а не наоборот. Существует значительное количество сотрудников институтов, проповедующих этатизм – за исключением некоторых молодых ученых – многие из них в свое время были новыми левыми. В отличие от непоколебимых старых левых, новые левые в академии совершили великолепный поворот к капиталу и "мечте о великой нации". Мало того, с изменением курса официальной пропаганды многие из них также стали гостями официальных новых СМИ". Этатизм – это политическая идеология, возникшая примерно в то же время, что и национализм, и с точки зрения ценностной ориентации эти два течения изоморфны. Поэтому неудивительно, что левые присоединились к националистическому хору в российско-украинском конфликте. Ведь левые, отказавшись от "общей теории" марксизма-ленинизма-маоизма, были подобны воде без источника или дереву без корней, потеряв свою народную базу, и могли лишь как ряска плыть по течению, цепляясь либо за национализм, либо за либерализм.