Berlin Biased. Страница 9

Эйфория от внезапно наступившего одиночества схлынула, и я потратила на авиабилеты сумму, эквивалентную своей месячной квартплате. Хорошо, что не из чего ебнуть каре (сделала за месяц до) и что еще есть непрочитанные книги Джулиана Барнса, бассейн и лес в Грюневальде.

В Берлине началась замечательная, душная, волнительная пора. В ней смешивается пар от кальянов по краям зоны A, лица слегка прибухнувших и обгоревших британских туристов, любопытных москвичей под наркотиками и разморенных жарой берлинцев, двигающихся по улицам по-рептильному, выбирая исключительно теневую сторону улицы. Вообще берлинец — зверь достойный красной книги, тот, что коренной встречается не очень часто, а в Берлине вообще каждый четвертый в каком-то поколении принадлежит белой акации цветам эмиграции. Так что берлинцами не рождаются, а становятся и обрастают сленгом со всех континентов.

Сейчас как грибы полезут техно фестивали, спонтанные рейвы, по четвергам на Линиенштрассе будет еженедельное собрание вавилонцев с красивыми лицами, все будут щебетать на разных языках, но не факт, что друг друга поймут. Вечером перед музейным островом парки усеяны клерками, студентами, драгдилерами. Вся культура из оперы и филармонии переезжает на пятачок перед станцией Warschauer Straße, где барабанщики, виолончелисты и певцы с академическим вокалом сольются в авангардное месиво.

Из физического почтового ящика вываливаются рекламки с суши, открытки от бывших и возможно будущих, из электронного - "купите нашу книгу", "купите наш набор белого калифорнийского с базовыми нотами похоти и оттенками отчаяния", "номер вашей брони", "номер вашей брони", "ваш посадочный талон". Как будто мама не учила, что куда бы ты не поехал, в попустилище тебя просто так не пустят.

Не можешь ужиться с городом — не то что бы поругались, или у вас холодная война, а вам просто друг до друга нет дела, —нужно найти место силы. Все, что у меня на районе, забиты не то туристами, не то местными пьяницами в бомберах и в безразмерных штанах. Хорошо сесть на Шпрее вдоль полоски у Трептов-парка, взять что-нибудь попить, смотреть как селезни гоняют уток, дети с криками бегают друг за другом, чайки дирижируют процессом. На противоположной стороне верхняя прослойка среднего класса обживает аппендикс бывшей промзоны. Была еще какая-то огромная детская площадка на стыке Кройцберга и Шенеберга, но туда, как к запахами, пока не сотрется верхний слой памяти, лучше пока что не трогать. Из примечательного: на ветке U1 буржуазная часть Берлина соединяется с уродливой, когда поезд от Гляйсдрайек въезжает ровно в дом до станции Курфюрстенштрассе.

Случайно я поняла, что осознание того, что ты единственный, кто несет за тебя ответственность, с большей доли вероятности превращает тебя в контрол-фрика. Куда бы я не поехала, хочется иметь двадцать вариантов развития событий и всегда с отходным вариантом. Я вчера позвонила подруге, а она где-то в отпуске и говорит мне: “Да я даже обратный билет не купила еще, я не знаю, когда я вернусь”. Последний раз я покупала билет в один конец, когда переехала в Берлин — то есть почти пять лет назад.

И вот собираясь, поехать с малознакомым мне человеком в трехдневное путешествие, я хочу предложить себе игру во не-планирование, и посмотреть, что будет.

У меня за последний месяц есть два важных наблюдения.

На английском все звучит чуть менее серьезно, как будто чуть-чуть легче. На немецком все звучит чуть более логично, но все может измениться глаголом в конце. На русском все звучит как надо, но я дольше подбираю элементарные слова.

Когда взлетаешь на самолете, тебя вдавливает в кресло, и ты как будто немного обновляешься. Спадает внутреннее напряжение за счет внешнего - и ты на протяжении следующих двух с половиной часов себе больше не принадлежишь. Может даже быть страшно, какие-то водоемы подсвечиваются как золотые прииски, россыпи дачных поселков, бесконечные дороги, отходящие от Москвы, взбитые венчиком замерзшие облака, и ты летишь. А когда возвращаешься в Берлин, видишь знакомые дома, как будто на карте пальцем водишь, знакомые мосты, сады, аллеи и улицы, исходящие от главных площадей и эти небоскребы скучились вместе, стоят над городом как воспитательницы в детском саду над расшалившимися детьми, вы что тут, какую свободу устроили.

И вот еще, май в Москве это какое-то особенное время — в воздухе стоит пыль столбом, восемь лет назад я прижимаюсь к спине своего приятеля и мы мчимся на мопеде вниз к Солянке. Я прогуливаю школу, сдаю бессмысленные экзамены, сплю на последних уроках, засыпаю у репетитора и зачитываю ей снящиеся мне упражнения, до тех пор пока она не одергивает меня, и постоянно ем мятные конфетки, чтобы не спать. Каждый месяц я влюбляюсь в разных людей, а на следующий я не могу вспомнить их имени, в Москве греется асфальт, я постоянно пишу плохие тексты.

Потом несколько лет подряд я возвращаюсь в Москву, устраиваюсь на бессмысленные работы, сортирую бумаги, подаю клюшки, последний раз вижусь с родителем, перед тем как он отчалит плавать где-то в азиатских морях и ремонтировать лодки; с патологическими проблемами с арифметикой служу три недели продавцом-кассиром, снимаю трубки, выслушиваю нытье студентов британки, собираю их документы, а потом выхожу оттуда, а там грозы какие-то над курским, бомжи веселятся и саентологи, и я напеваю себе «а я иду шагаю по Москве», и делаю это, что пять, три года назад, так и сегодня.

Вот я и катаюсь от дома к дому — сначала прыгнула обратно в юность в Амстердаме и приехала в Берлин с недосыпом, ботинками полными песка, двумя кусками сыра, и небольшой дырой в сердце. Скаталась в детство — в Москву, с одним парадным платьем и букетом цветов, родной вид из окна застроили, но из одного все равно так и видно Останкинскую башню, из другой сталинскую высотку.

За две недели побывала везде, где провела лучшее время в жизни, в разных состояниях и настроениях, но вот потом действительно летишь домой, без оговорок, дома кладешь голландский сыр на бородинский хлеб в своей узкой как пенал берлинской кухне, думаешь, нормальный был соло-тур, будет о чем текст написать.

Знакомство с концептом первого мая у меня произошло еще на заре моего переезда - у финнов это вообще один из самых главных праздников, ну и что, что к вечеру заново переодеваешься в демисезонное пальто. У нас наряжалась в костюмы (overall) с логотипами наших университетов, факультетов и каких-то знаковых студенческих мест, так, помимо пунктов на учебе, нужно еще было собирать нашивки - велосипедист ли ты, вегетарианец, тьютор для первокурсников, или еще не совсем поехал кукушкой в карельских лесах. В Голландии концепта первого мая как такого не было, у этих свои причуды. Есть День Короля, но нынче уже Королевы, праздник, когда все празднуют жизнь, наряжаются в оранжевое и слушают прошлогодние летние хиты. У Амстердама появляется новый пластиковый пол, вокруг ошалевшие туристы, из баров вываливаются девочки, мальчики, элегантные старики, и не такое еще повидавшие владельцы этих баров в центре. Мой единственный день Короля в Амстердаме был прекрасен - от вечеринки с моими однокурсниками до вечера на крыше в компании под остывших к веселью друзей, с картонной копией самого, собственного Короля.

Еще иногда так случается, что на вечеринке очень хочется побыть одному. Не потому что тебе вдруг стало грустно с ними или скучно, а просто потому что ты понимаешь, что настал момент, что именно сейчас нужно что-то запечатлеть внутри себя, что имеет не имеет важности ни для кого другого. Четыре года назад, я вышла из дома в одиночестве, и пришла домой в одиночестве, проведя весь день в адском угаре с незнакомыми мне людьми. В этот праздник весны и труда я решила, что нужно сибаритствовать, труд был вчера и труд будет завтра. Так мое утро началось в гамаке у водопада в Виктория парке и продолжилось рейвом на другой стороне Шпрее. Все танцуют, все очень красивые, слегка пьяные, чуть обдолбанные, в каких-то красках, странных нарядах. Девочка из Москвы, стоящая рядом со мной сказала мне: “Я нигде, кроме Берлина не чувствовала себя такой свободной”. Понимаю, подумала я. И решила взять свою собственную пятиминутку. Вклинилась в какую-то компанию, сидящую на деревянных досках и благополучно проводила, и подумала, что вообще неплохо я здесь живу, и даже тружусь, и могу носить ебанутую одежду и танцевать прямо на улице -- и кто чего скажет, в Москве на улице я как-то танцевать стесняюсь, а меры ебанутости у Москвы вообще свои. Посидела, помедитировала, попялилась на людей и вернулась к своим.

Кстати, на этой вечеринке рассказали про пару грустных вещей про город и нынешнее положение дел, и это значит, ворчащая-бабка-mode-on, что Берлин может уже и не будет таким как раньше.

Мне до сих пор кажется странным, что когда дети видят много людей, и общаются с ними, они быстрее устают, наверное, потому что они меньше фильтруют и больше впитывают. Для меня кстати, стало откровением, что когда пользуясь общественным транспортом то, что ты устаешь чуть меньше если бы проделал этот путь на велосипеде. Так и я, но вместо того, чтобы фильтровать, я прыгаю в свой мир со звуконепроницаемыми наушниками, как будто забираюсь в свой стеклянный кокон и двух песен обычно достаточно, чтобы сменить батарейки и опять пойти танцевать, социализироваться, пялиться.

Это пулеметная очередь из моментов, когда в Москву и в Петербург хочется приезжать чаще. Есть масса вещей, по которым я скучаю -- возможность выражать свои мысли в укороченном и неприглаженном варианте, рижский хлеб, хинкали по тридцать рублей. Просто скопление красивой архитектуры в одном месте, проходные дворы, витражи в старых домах, маленькие острова. В Москве я скучаю по деревянному забору обсерватории, по старому особнячку, куда я в детстве ходила на плавание, по старым вагонам метро. И в то же самое время, это пулеметная очередь из моментов, которые подтверждают мне, что я застряла между Россией и Нероссией, и что привыкать к каким-то вещам все становится сложнее, и это выражается не в бытовом плане, а в ментальности, которую в тебе отшлифовывают семь лет переезда. Поэтому, когда самолет выплевывает тебя там, где ты уже пару лет чувствуешь себя как дома, а в Москве как в гостях, становится очень интересно что-то про себя понимать. Так и ходишь и тут, и там. В Магнолии говоришь “Данкешен”, в Нетто “спасибо, чек не нужен”, жонглируешь переводами из рублей в евро и обратно, ищешь самый черный хлеб на полке в супермаркете, в московском метро после закрытия дверей кажется, что попросят показать проездной. Пора возвращаться домой.

Поездки в Россию очень часто оказываются потрясением - как будто в первый раз научился плавать. Над районом Wedding каждые три минуты пролетают самолеты. В воскресенье вечером они развозят туристов обратно в их родные аэропорты. Впервые за шесть лет я и мой товарищ съездили на боковом плацкарте в Петербург и мне выдалась уникальная возможность посмотреть на себя, на обе столицы и на то, что нас окружает не только своими русскими глазами, но еще и иностранными. Возвращаться в Берлин как вернуться на родную базу, вернувшись с МКС. Все было в невесомости, но по приезду хочется плюхнуться в плед и чтобы тебя кормили яблоками по прилету, как Геннадия Падалку.

Я представляла себе, что Россия может быть странной, но в этот раз я убедилась в этом окончательно, в какой-то степени в каноничности и стереотипности, ебанутости и красоты места в котором я выросла, в котором я иногда живу, но стараюсь теперь уже до конца не вливаться. У Москвы хорошо получается мимикрировать под Берлин, но не хватает богемного безразличия, всем все слишком интересно. Все всё равно чем-то заняты, даже если они потягивают вино, принесенное собой в кармане на вечеринку в какой-то арт галерее в гаражах на ходынке. В Берлине тобой люди интересуются изнутри, в Москве это сразу выходит наружу, будь ты недоволен, счастлив, раздражен, в гипомании. Удивительно как Москва вмещает в себя так много людей, которые хотят и могут двигаться. Ходят они быстро, рассматривают тебя пытливо. Попав в какой-то барчик, набитый молодыми и успешными москвичами, я почувствовала как будто я прохожу по бесконечному коридору металлоискателей, в городе где всем всё интересно, а раз ты не совсем голый, но ты обязательно в каком-то из них зазвенишь и тебе будет о чем рассказать. Сначала чувствуешь себя неудобно, потом включаешься в эту антропологическую игру, пока рекламщики, журналисты, продюсеры, айтишники, наверное какие-то студенты и даже столяры бьются в экстазе под диджей сет. От всех вкусно пахнет, все источают жизнь. Оттуда выпрыгиваешь в параллельную реальность, где тебя на выходе подхватывает таксист в гипомании и мчит тебя по Бульварному кольцу с неприличной скоростью. На утро ты лечишь злое вино борщом, по телевизору рассказывают про любовников Аллы Пугачевой, показывают фильмы про покорение космоса, про советских шпионов и просто шпионов. Это кольцевая ветка из стереотипов, поезд дальше не идёт.

Всем этим хочется любоваться, но у меня Москву любить не получается. Зато получается любить Петербург, шляться между рядов доходных домов, вертеть повсюду головой, ездить по трем островам на стареньком автобусе, вокруг церкви, хипстерские бары, мастерские с видом на залив, русские сезоны, восемь литров домашнего сидра, ориентальные кошки, школы в самых необычных местах, законсервированные в советском периоде столовые, кондитерские, в которых супы выглядят как произведение желейного искусства. Ходишь тут и там и думаешь: “Вы вообще как тут среди этой красоты живете?”. Мне отвечают: “С туберкулезным придыханием”.

Один берлинский портал решил сделать подборку мест, в которых лучше всего провести свидания "чтобы не было мучительно скучно". Как-то, в мои 14 лет, я пошла впервые на свидание с одним очень талантливым поэтом, который позже написал стихотворение про нашу встречу и там была эпохальная фраза "с таким лицом не заходят в трамвай". Первым делом пишут: "В Берлине было снято много романтичных фильмов, например "Беги, Лола, беги" (специфический выбор ленты про любовников), "Простые сложности Нико Фишера" (про типичного представителя берлинского праздного класса, живущего на отцовские деньги и потом встречающего свою бывшую одноклассницу, которую он дразнил жирной). Вторым делом предлагают свалить от себя к чертовой матери и поехать в Париж, в Будапешт или на худой конец в Вену. Поесть в студенческой столовке - здравствуй, моя дорогая Менза, давно не виделись. Лучшим местом для первого свидания я считаю эфиопский ресторан, приходишь, там тебе дают хлеб по консистенции напоминающий блин, какие-то соусы, говорят, что есть придется руками и дальше ты из принцессы, способной отличить нож для рыбы от бокала для белого вина, превращаешься обратно в Наташу, которая может поджечь пузырь у воблы и не гнушается пальцами вылавливать маринованные огурцы из банки. Еще могу посоветовать на первое свидание сходить в Кит Кат: во-первых отличный способ проверить уровень раскрепощенности вашей пассии, а если он/а начнет ныть про то, что карьера диджея/художника/праздного бездельника не задалась, можно незамеченно и стремительно свалить в другой задымленный угол и постараться ненароком не сесть на чью-нибудь прохлаждающуюся задницу - большинство диванов в Кит Кате тоже кожаные. Главное - это раздельно сдать пальто, вы же не хотите подарить свою выходную леопардовую шубу, пусть даже за двадцать евро, рандомному тиндердейту?

Но я вообще барышня оригинальная, мое первое свидание приняло необычный поворот в сторону приемного покоя нойкельнской больницы и прошло под туманным флером лошадиной дозы антигистаминных.

Свиданочный рынок в Берлине представляет собой разношерстную массу людей - одни из которых в Берлине первые три года и им нужно обязательно все попробовать и побывать в разных физических состояниях, а вторым уже просто все обрыдло, они хотят в норку, нетфликс энд чилл. Переметнувшись из одного лагеря в другой, сначала смотришь на бывших сотоварищей по Тиндеру сначала с непониманием, потом с сочувствием, потом с желанием кого-нибудь с кем-нибудь свести, так как нет в Берлине более лестного описания персонажа, кроме как "адекватный".

Вышла на станции Зонненаллее, а как будто высадилась на другой планете. Вроде бы есть одна планета, где хипстеры кутаются в шарфы от Acne, где молния шарашит прямо в телевизионную башню на Александрплатц, где за большие деньги наливают довольно говеный кофе, где можно понюхать любимые духи, а если будешь много улыбаться, то может быть еще и взять пробники.

Есть мир, в котором я ищу квартиры все свободное время - обновляю сайты, постоянно скидываю ссылки бойфренду и если это выходит из категории наших предпочтений, отправляю таким же голодным до нового жилья, как и мы. На нашей планете, где я высадилась я кочую между двумя районами, разбросанными по разным краям ринга и влюбляюсь каждый день. Я езжу провожать друзей в аэропорт, иногда сама ищу билеты по пять на другой конец Европы -- в Берлине все замечательно, но когда праздный похуизм и отчаянное сопротивление начинают тебя душить ты сам отползаешь в Тегель и вот вроде бы когда уже прошел паспортный контроль, тогда отпускает. Через два (пять, семь, подставьте нужное число) ты возвращаешься обратно, тебя отпускает еще раз, потому что ты вернулся домой. Мне кажется, что я снимаюсь в сериале с гонораром из охуительных историй. В мире, где не мы выбираем, а нас выбирают, и если ты нашел квартиру вчера, то уже поздно, я нахожу отличную квартиру, в которой есть ванна, балкон, которая наконец-то подходит по цене, но с интересной деталью -- за стеной живет бывший бойфренд, буквально на одной лестничной площадке. В такой ситуации даже не знаешь какой саундтрек поставить: Кровосток или балет Щелкунчик, в целом, что Шило, что Чайковский одинаково грамотно поднимают градус абсурда.

Выпадая из одного мира в другой -- в одном люди стоят сутками за кроссовками за триста евро, в другом ты перекатываешься с работы на учебу, с учебы домой, ешь пиццу и выковыриваешь лук из замороженных овощей, c удовольствием выгуливаешь москвичей и рассказываешь как тут у нас все устроено. Не то чтобы ты имеешь об этом представление, но не отпускать же москвичей с пустой головой и беспечной радостью в сердце обратно домой. Провожая их в Тегель, сидишь у выхода в терминал C и все еще продолжаешь сниматься в сериале, удивляясь насколько ярким бывает свет после трех месяцев влажной пыли. Двери в терминал C открываются, оттуда выпархивает воробей. Он сегодня тоже вылетает из Тегеля.

преступно мало пишу в канал, но это от нехватки времени, так как сейчас нет времени даже не то чтобы описать, что вообще происходит, ни даже отрефлексировать не успеваю. я живу на два дома, от двери до двери выходит от 45 до 55 минут, в зависимости от настроения бежать за предпоследним поездом в метро, делать три пересадки или вообще поехать на метро и потратить еще больше времени. другая квартира находится близко к аэропорту тегель, я часто забываю зарядить телефон, поэтому я ориентируюсь по регулярным рейсам, пролетающим над моим вторым гнездом. если утром над моим s-bahn летит easy jet из лондона, тогда я везде успеваю, а если люфтганза из мюнхена, то уже стоило выбрать выйти из дома вовремя вместо завтрака/накраситься/погладить любимое платье.
история вообще о том, как я заказала поддержанные книги на сайте -- я вообще-то их уже все читала, но мне хотелось инвестировать десять евро в создании моей собственной библиотеки. магазин говорит - ваши книги уже готовы поудобнее устроиться к вам на полочку. но у меня москвичи, гости столицы, в общем про книги я вспомнила только во вторник, но никакого уведомления я не получила. в итоге, я отправилась стучаться в двери ко всем своим соседям - каждый из них спросил меня не получала ли я уведомление. лол нет, улыбалась я, спасибо большое, хорошего вам вечера (стала бы я стучаться ко всем соседям если там была бы указана фамилия получателя, нет конечно). у одних в двухкомнатной квартире было три собаки, у других двое детей, третий был зататуированный поляк, а четвертым оказался лысый мужик постоянно проветривающий свое одеяло во дворе. нойкельн очень разный, но собачье дерьмо и автобус М41 мы ненавидим все вместе.
в итоге, меня догнал мужик и сказал, что в последний раз такая ситуация с ним приключилась и его посылка оказалась в шпети неподалеку. я взяла свой святой российский загран (спросите любого гражданина рф, постоянно проживающего за границей насколько он дорожит своим удостоверением личности - спойлер - настолько же, насколько он не хочет выстоять всю очередь в российское посольство с семи утра в компании дорогих соотечественников) и отправилась покорять местный шпети.
внутри сидел мужик восточной наружности и какой-то немецкий алкаш пил пиво, смотрел вдаль, и оба они посматривали на телевизор с футболом.
"посылки выдаются до восьми вечера," ответил мужик
с момента моей поисковой операции прошло уже сорок минут, мне дико хотелось есть, лечь на кровать, сделать масочку и посмотреть мемы с котиками
"почему?" спросила я, медленно теряя терпение. мужик не знал, что я воспитана в суровом российском социальном климате, поэтому немного ошалел от моего вопроса.
"просто не выдаются и все", буркнул он
"я куплю у вас пиво", парировала я
"это ничего не изменит", философски ответил мужик
"слышь ты," подумала я, подсобралась, улыбнулась и сказала "я гоняюсь за этой посылкой уже целую неделю, и все выходные я буду в вединнге, а потом мои книжки уедут обратно в магазин, так что ли?"
"ты живешь в вединнге?" удивился мужик, понял что сопротивление бесполезно взял паспорт, и пошел искать посылку
"фамилия? номер дома?" фамилию пришлось произнести на западный манер, потому что иначе меня никто не понимает
"её здесь нет," донеслось из глубин dhl-ада
"ищите, (шура), ищите", ответила я. она точно здесь.
скрипит, сопит, возможно чертыхается по турецки. нашел - и когда нашел, произнес мою фамилию здорового человека, на восточный манер. "эта что ли?" и так разочарованно, как будто я ему не свою фамилию назвала.
купила две бутылки безалкогольного пива. алкаш меланхолично пожелал мне хорошего вечера. турок, внутренне возможно пожелал мне перестать заказывать книжки и научиться скандинавскому терпению,
с другой стороны - какое скандинавское терпение с моей южной фамилией?

Моя подруга, назовем ее, скажем, Карина живет в квартире на первом этаже. У нее есть сад, где по ночам бегают крыски, а днем в нем играют славянские и турецкие дети, пять раз в день раздаются молитвы из мечети в ближайшей подворотне, а по другую сторону идет нормальная стройка, и архитекторы, дизайнеры и прочая творческая шобла пьет шампанское из биоразлагаемых стаканчиков. Как-то раз противостояние верующих и безбожных хипстеров в мультикультурном районе смиксовало пение муллы с LCD Soundsystem. Все это сопровождается джинглом закрывания дверей городской электрички, раздающимся раз в пять минут.

Зимой в любой берлинский квартире, если это альтбау, адский дубак, а если квартира на первом этаже, то в принципе можно на ночь еду в холодильник не убирать. В Москву зимой мы приезжаем погреться у центрального отопления и вспоминаем о нем холодными берлинскими ночами. Поэтому даже в однокомнатной квартире нужно выбирать комнату, в которой будет работать батарея. Квартира небольшая, и Каринин молодой человек сказал, что ему нужен буфер между прихожей и кроватью, место, где можно было бы просто посмотреть сериал, да и с кровати на пол не очень удобно класть пустую пивную бутылку. Карина вообще любит местный аналог авито и вместо того чтобы сидеть на фейсбуке, изучает локальный мебельный паноптикум. Так она нашла роскошную антикварную софу, сделанную лет 150 назад, от которой хозяин хотел избавиться за так. Найти машину и человека с правами, который запихнет тебе софу и вывалит ее у дома тоже не очень просто. "Möbel-такси может вечером, тебе ок?" спрашивает мужика Карина. Бережливый немецкий мужик отвечает: "Сейчас я посмотрю, может она влезет в мой пежо, наши люди за диваном на такси не ездят". Так как мы люди практически интегрированные, такой вопиющей галантности в мире бесплатных вещей, где правит "самовывоз", еще не было. Карина пошла за бутылкой вина и конфетами и отправилась на другой конец города. Сложившись втрое во время езды по заплаточным улицам северных районов Берлина, она узнала, что софа принадлежала прапрабабке джентельмена, и что если так послушать, то он не только галантный, но и расточительный, поскольку такой диван даже в приличном митте на улице вряд ли найдешь. Так как поездка с незнакомыми людьми всегда включает смолл-ток, Карина узнала, что мужик вау, работает не художником, писателем, сценаристом или айтишником - а детективом. Его приглашают не на вечеринки в Schwuz, не на вернисажи в Сексауэр и даже не на слеты молодых стартаперов, а в основном взломы в квартирах и неудавшиеся операции в больницах. Работа, говорит, нестрессовая, мне все радуются, наконец-то приехал полицейский. Теперь интересно: большинство грабежей происходит, когда люди спят в квартире, а крадут в основном телефоны и ключи от машины. Из всех грабежей в принципе раскрывается только десять процентов. Но радуются ему все. А в больницы он приезжает убеждаться, что, если больной умер после операции, то он умер не от колото-ножевых ранений тех, у кого работа действительно нервная. "Ну и как вам, не надоело еще?" спрашивает Карина. "Нет," отвечает детектив, "у меня на работе не соскучишься, труп трупу рознь, и ограблений одинаковых тоже не бывает".

Бережливый немецкий следователь помог затащить софу в квартиру, горячо поблагодарил за конфеты и за освобождение его от прапрабабушкиного хлама.

Но самое милое было то, что он сказал: я прихожу домой после восьми-десяти ограблений, сажусь дома на диван и думаю: ни хера себе, мою квартиру сегодня не ограбили!

передо мной в вагоне метро, везущего нас в спальный район едут две пигалицы, у них в руках бомж пакет, растворимая лапша, символ моего занятого детства.

я восемь лет ходила в музыкальную школу, иногда четыре, а то и пять раз в неделю, и три из них сопрягались с пребыванием в самом разном социуме, который мог совместить в себе мой район. мы все росли в очень разных семьях, но нас всех объединяло одно - мы обожали хрустеть какой-то гадостью в перерывах между занятиями.

вообще детские вкусы неисповедимы - я помню как я с удовольствием ела бульонные кубики, кошачий сухой корм, сушёные кальмары, замороженное тесто с пельменей, и вот это все. для бабушки пропажа сухого корма была почти незаметна, а вот за поедание бульонных кубиков с диким содержанием соли я отхватила пиздюлей.

сухарики три корочки стоили семь рублей, и когда их не было, или денег не было, мы покупали сухой роллтон и ели его сухим. учителя приходили в бешенство, потому что голосовым связкам, которые ты напрягаешь два часа кряду, такая еда не очень подходит. я должна признаться, что сухарики три корочки с семгой и сыром нанесли моим вкусовым рецепторам непоправимую
травму - когда я приезжаю в москву, первым делом я иду в супермаркет и покупаю себе несколько пачек, смакуя этот рыбно-сырный кошмар. иногда я даже еду в русский супермаркет чтобы купить три пачки и бутылку кваса. мой предыдущий бойфренд попросил больше никогда не показывать ему воблу и открывать три корочки в его присутствии. но нынешний с опаской попробовал, через две секунды зажмурился (семга зашла) и дал рецензию «что это вкусно и мерзко одновременно».

и вот они мнут этот пакетик, трясут его, открывают, хрустят ей, лапша сыпется им на коленки, на уважаемых пассажиров, на все живое вокруг, я улыбаюсь, потому что в эти же тринадцать лет мы делали тоже самое, а потом осипшими от крошек связками выводили католические песнопения.

Обсуждая уже с двумя друзьями поиски квартиры в условиях хипстерской конкуренции и оборзевших маклеров, одна из них сказала "наша жизнь здесь это одна большая авантюра". Мне не очень нравится слово эмиграция, от него пахнет нафталином, белой акацией, валокордином и немного Набоковым, но мы до него объективно не дотягиваем. Как будто ты куда-то бежишь. Но все то время пока ты находишься вне дома, когда Москва это все еще дом, ты просто надеешься на то, что все не наебнется. Во время учебы твое будущее более менее определенно - два года тут, один год там, что будет потом не очень понятно, думаешь куда бы переехать или хватит уже, где бы найти квартиру, может быть вообще никуда не ехать, будем дальше играть в литературу и писать рассказы на воображаемой даче в Бранденбурге.

Наша жизнь действительно большая авантюра, где я, выросшая довольно в тепличных условиях, не имела потребности куда бежать, кроме как от себя, когда в 18 лет осталась сама с собой наедине. Потом зависнув где-то между последним годом учебы и тремя летними работами, судьба подарила мне билет в Берлин -- куда я прилетела, имея в кармане сто евро и оплаты на временную комнату в платтенбау. Это звучит вполне как авантюра, на которую можно решиться только когда тебе двадцать лет. Как там оно вообще в 2014 году, когда нет ни завтра, ни конца месяца, а есть только сегодня? Потом поиграла в эту авантюру еще год, со смешными работами о которых можно книжку написать. Это не "Берлин, я люблю тебя", а "Берлин, я устала сидеть во френзоне, пожалуйста", потому что вроде бы все к тебе благосклонно, но вот любит тебя как друга.

И так месяц за месяцем, ты продолжаешь дальше играть в эту авантюру, когда уже заработала первые деньги, сняла первую раздолбанную квартиру, спишь на кровати из дверей, обзаводишься друзьями и любовниками, все равно продолжаешь существовать в режиме выживания. Потом вспоминаешь, что чувство стабильности как и безопасности по дефолту никогда не наступит и всегда все может наебнуться, в любой момент.

Зато когда наступает смирение - ты выходишь из френдзоны. И чувствуешь какую-то лёгкость на короткий момент сейчас, проходя вечером по вымерзшему центру. Это взаимное принятие.

Голливуд снял слащавый фильм про Берлин «Берлин, я люблю тебя» в серию фильмов о городах (были Нью-Йорк и Париж, кажется).
Знаете, в чем основное противотечение этого фильма и Берлина?
Само существование этого фильма. С его гламурным кино-фильтром, Кирой Найтли и чистенькими декорациями. И в конце все обязательно целуются, а в субтитрах написано: «играет романтическая музыка». И наверняка ни одного бездомного с разлагающейся перевязанной ссаными тряпками раной на ноге и блестящей золотой шубе одновременно, никого сидящего на пособии, ни одного шприца не валяется кровавого, ни одной какахи в метро. И это не к тому, что в Нью-Йорке и Париже нет бездомных и каках. Просто Берлин сам и есть этот бездомный в золотой шубе и кроссовкой найк на воняющей разложением ноге. Вот он присел покакать прямо у метро, вот он сидит на скамейке читает Пруста, и он никого не тронет, он весёлый и поёт на весь вагон песню Христа из Монти Пайтона “Always look on the bright side of life”. А вот наступает день, днём он переодевается в девушку и работает в стартапе по выращиванию искусственных экзотических овощей, чтобы снизить экологический эффект от экспорта авокадо. В свободное время она стоит в очереди в Бергхайн, отсыпается до чёрного вторника, пляшет голая в Ренате, собирает мебельный гарнитур из выставленных берлинцами на улицу стульев и диванов, и на коленке пилит приложение знакомств для гомосексуальных и би пенсионеров и пенсионерок, потому что они — держащие друг друга и подруга подругу за ручку в очереди за дёнером — основная романтика Берлина, а не то, что нам покажет Голливуд в трогательном фильме про конвенционально красивых молодых людей, которых играют голливудские актеры и актрисы В ЧИСТОЙ НОВОЙ ОДЕЖДЕ И ОБУВИ. Нет, ну где вы видели в Берлине чистую новую одежду? Разве что на туристках. А ещё в фильме ездят на такси! Не на шатле, не на велике, НА ТАКСИ. И, конечно, не обошлось без детей-беженцев. Это маст.

Как бы шарлоттенбуржцам не хотелось верить, что норковая шуба и спортивная Ауди уместны в этом городе, а все остальные районы опасно заражены маргинальностью головного мозга, и выезжать в них можно с скафандре и только по крайней нужде, как бы ни кричали, что Берлин разный, а все бездомные в стразовых розовых ботфортах, собирающие милостыню на марку или кристалл — грязное пятно на его прекрасном образе, им этого не изменить: стразовые ботфорты — это и есть прекрасный образ Берлина, краденые и найденные велосипеды — это и есть прекрасный образ Берлина, торговцы нелегальными польскими сигаретами — это и есть прекрасный образ Берлина, дресс код с отсутствием дресса — это и есть Берлин, и в нем чудесно. В принципе, можно было взять фильм «Виктория» и переименовать его в «Берлин, я люблю тебя», и то вышло вы убедительнее.

Если любите Берлин, то любите его таким, какой он есть, вместе со всеми его блестками, бомжами, современными художницами в стеклянных мини-галереях и запахом травы из каждого окна, вместе со всем его сумасшествием и возможностями скрываясь от властей жить в заброшенной лодке на людной набережной, поспорить на подпольной вечеринке с Сорокиным о современном феминизме, стоять в очереди на кассу за Меркель и наехать случайно на велике на Айвейвея, познакомиться с политическими беженцами со всего пост-совка на прайде, и иметь те самые гостевые мдмашки на всякий случай в верхнем ящике.

жалею, что этот текст написала не я

В Берлин приехал знакомый, уже три года живущий в Лондоне. Он сильно изменился с того момента когда мы познакомились и потом уже не виделись. У него серьезные, немного грустные глаза, сам себя он называет "angry man", но в Лондоне, как оказалось, ему живется несколько лучше чем в Берлине. "It's good to be back, you know", говорит он с размягченным лондонским акцентом.

“Если у тебя есть цель, в Лондоне тебе понравится. Там конечно не выжить на полставки, как здесь, там постоянно нужно работать хоть кем-то, чтобы оказаться на плаву. Там возможно не все конечно, но многое, и это если тебе правда чего-то хочется. Ведь хотеть это не умирать от желания лежа на диване?

По Берлину я вообще особенно не скучаю, здесь такая детская площадка напополам с транзитной зоной аэропорта, хоть вместо транспортных хабов у вас два сарая. Но все-таки на этой детской площадке я был иногда, скажем playful. В то время когда я здесь работал, а мне кстати тоже было 25, это было больше о 'work hard play hard'. Но долго так продолжаться не может, у этого мотто есть побочный эффект вроде алкоголизма или других зависимостей. В Берлине деньги особенно тратить некуда, если ты один. Может быть поэтому на этой детской площадке, у каждого третьего нос в какой-нибудь дряни. Какое-то время я сидел в углу, наблюдал за тем что здесь происходит. У меня был в этом некий антропологический интерес."

Все, кто сюда приезжают, остаются здесь не то чтобы с какой-нибудь целью, а без цели здесь может быть разрушительно. Точнее приезжают все, чтобы немного осчастливиться (я эту тенденцию замечаю довольно часто среди москвичей, которые влюбляются в Берлин без памяти, за все то, за что мы его так любим), а счастливым люди в Берлин приезжают редко. Зато когда уезжают или успокаиваются по чуть-чуть, перестают быть такими оголтелыми, со смирением воспринимают очередь и вообще убирают огонь чуть подальше от своей задницы, тогда наступает какое-то буддийское просветление - когда не пришли три трамвая подряд, когда все замирает, когда тетка в бургерамте уходит попить кофе на полчаса, оставляя тебя ждать на улице, кто-то двуногий тебя облаял на улице. Если Москва слезам не верит, то Берлин тебя слушает как психотерапевт, поглаживая собак без поводка, все запомнит, но в ответ и бровью не поведет. 'Life is bitter', констатировала реклама травяного шнапса Fernet Branca, приводя примеры самых частых разочарований жителей Берлина. Моя любимая конечно, вызывающая усмешку у большинства резидентов модных веток U1 и U8. 'Du feierst Dich als Teil der Berliner Kreativszene. Sie Dich als günstige Arbeitskraft'. 'Ты воспринимаешь себя как часть берлинской креативной индустрии. Она тебя как дешевую рабочую силу'.

Так и живем.

Я вообще ненавижу техно, во всяком случае, я так думала всю свою жизнь. Возможно, аллергия на техно появилась тогда я сходила на второй тиндер-дейт в своей жизни и это все было такое "я из англии, у меня нежный как роза акцент, у меня четыре средних имени, я вообще пишу музыку, чуть-чуть играю в буржуазию, играю в этих ваших бергхайнах, и все такое прочее". в общем, после пары свиданий я ним, я поняла, что ни с диджеями, ни с немного наркоманами я дела иметь больше не хочу. Ходила на вечеринки со своими звукоизолирующими наушниками, пока все отрывались под список резидент адвайзора, я слушала Боуи или какой-нибудь Pulp, и это тоже было прикольно. Даже съездила на фестиваль и стоя по щиколотку в болотной грязи с удовольствием послушала сет Bonobo.

Сильно подустав от богемного времяпрепровождения, прерванного рабочей неделей (новый год, москвичи это само собой, но работу-то никто не отменял), в пятницу ночью, после двух бутылок кавы на троих, экспресс-обучения мальчика-немца песням группы Мумий-Тролль и других атрибутов уставшего миллениала, я обнаружила себя в длиннющей очереди, ведущей в Кит Кат. Лил дождь, мимо прошел мужик в костюме в мелкую сеточку, другой мужик трясет мудями в кислотных, обтягивающих леггинсах, сзади нас люди медленно пьют и быстро что-то пишут в телефонах. Мне захотелось уйти от мерзкого ноябрьского холода - но честное слово - четыре года прожить в Берлине и сходить в полтора клуба на полчаса?

Первое что ты понимаешь как только попадаешь внутрь, что ты overdressed. В любом случае, кроме того, где одежда прикрывает не более двадцати процентов тела. Я же в коротком черном платье чувствовала себя как будто я пришла в ростовом костюме кролика на венский бал - очень жарко, очень интересно и непонятно как двигаться, когда ты танцуешь там во второй раз в жизни. Я считаю, что посетить Кит Кат нужно всем в рамках борьбы с ханжеством. Что совершенно удивительно, что все люди настроены абсолютно адекватно и приветливо, они не не сканируют тебя вдоль и поперек, это как вся концентрация духа Берлина - все разодеты как им нравится, кто-то занимается сексом в углу, кто-то пьет, кто-то целуется и никому нет до тебя дела. Такую вещь совершенно невозможно представить себе в Москве, когда на выходе из Пропаганды (один из главных гей-баров Москвы), какой-то пьяный мужлан начал приставать ко мне с разговорами и цитировать Милонова. Помимо Москвы наверное тоже не могу себе больше такое нигде представить, у нас как-то вообще культура того, что не нужно стесняться своего тела и не надо стесняться в принципе отсутствуют. Может быть, если бы я попала туда четыре года назад, я бы рассматривала все происходящее с более жгучим антропологическим интересом, а теперь мне уже и правда все равно. Всем рекомендую.

Еще вывела для себя одну формулу про жизнь в Берлине - этому городу абсолютно все равно, что с тобой в нем происходит. Люди с Берлином существуют паралелльно. И это выращивает либо депрессию, либо адекватное восприятие себя, но чаще всего и то и другое.

Немного новостей из Берлина:
познакомилась с девушкой, которая живет в своём фамильном замке, оглядывая по утрам свои владения из башенки.
Работает кассиршей в местной пятерочке (Aldi): доброе утро, хорошего дня, эта колбаса больше не по акции!
Думаю, чем бы занималась я, будь у меня фамильный замок. Если и кассиршей, то только в веган-магазе, без колбас 🙅🏽‍♀️

немного о том, как можно жить в замке и работать продавщицей в местной пятерочке

Сегодня я вытряхивала в мусорное ведро на работе морской песок из своих зимних ботинок. А еще сегодня вышел мой (старый) новый текст на английском языке про мою однокомнатную квартиру. Вспоминая как мы с родителями жили втроем на тридцати двух квадратных метрах, считаю, что самостоятельная жизнь меня окончательно и бесповоротно развратила, когда дело касается личного пространства. http://berlinograd.com/zeitgeist/berlin-biased/anthropological-exploration-of-a-russian-immigrants-apartment/

Как говорится, stay tuned. Новый Год, новый текст, новые истории.