Эйфория от внезапно наступившего одиночества схлынула, и я потратила на авиабилеты сумму, эквивалентную своей месячной квартплате. Хорошо, что не из чего ебнуть каре (сделала за месяц до) и что еще есть непрочитанные книги Джулиана Барнса, бассейн и лес в Грюневальде.

В Берлине началась замечательная, душная, волнительная пора. В ней смешивается пар от кальянов по краям зоны A, лица слегка прибухнувших и обгоревших британских туристов, любопытных москвичей под наркотиками и разморенных жарой берлинцев, двигающихся по улицам по-рептильному, выбирая исключительно теневую сторону улицы. Вообще берлинец — зверь достойный красной книги, тот, что коренной встречается не очень часто, а в Берлине вообще каждый четвертый в каком-то поколении принадлежит белой акации цветам эмиграции. Так что берлинцами не рождаются, а становятся и обрастают сленгом со всех континентов.

Сейчас как грибы полезут техно фестивали, спонтанные рейвы, по четвергам на Линиенштрассе будет еженедельное собрание вавилонцев с красивыми лицами, все будут щебетать на разных языках, но не факт, что друг друга поймут. Вечером перед музейным островом парки усеяны клерками, студентами, драгдилерами. Вся культура из оперы и филармонии переезжает на пятачок перед станцией Warschauer Straße, где барабанщики, виолончелисты и певцы с академическим вокалом сольются в авангардное месиво.

Из физического почтового ящика вываливаются рекламки с суши, открытки от бывших и возможно будущих, из электронного - "купите нашу книгу", "купите наш набор белого калифорнийского с базовыми нотами похоти и оттенками отчаяния", "номер вашей брони", "номер вашей брони", "ваш посадочный талон". Как будто мама не учила, что куда бы ты не поехал, в попустилище тебя просто так не пустят.

Не можешь ужиться с городом — не то что бы поругались, или у вас холодная война, а вам просто друг до друга нет дела, —нужно найти место силы. Все, что у меня на районе, забиты не то туристами, не то местными пьяницами в бомберах и в безразмерных штанах. Хорошо сесть на Шпрее вдоль полоски у Трептов-парка, взять что-нибудь попить, смотреть как селезни гоняют уток, дети с криками бегают друг за другом, чайки дирижируют процессом. На противоположной стороне верхняя прослойка среднего класса обживает аппендикс бывшей промзоны. Была еще какая-то огромная детская площадка на стыке Кройцберга и Шенеберга, но туда, как к запахами, пока не сотрется верхний слой памяти, лучше пока что не трогать. Из примечательного: на ветке U1 буржуазная часть Берлина соединяется с уродливой, когда поезд от Гляйсдрайек въезжает ровно в дом до станции Курфюрстенштрассе.

Случайно я поняла, что осознание того, что ты единственный, кто несет за тебя ответственность, с большей доли вероятности превращает тебя в контрол-фрика. Куда бы я не поехала, хочется иметь двадцать вариантов развития событий и всегда с отходным вариантом. Я вчера позвонила подруге, а она где-то в отпуске и говорит мне: “Да я даже обратный билет не купила еще, я не знаю, когда я вернусь”. Последний раз я покупала билет в один конец, когда переехала в Берлин — то есть почти пять лет назад.

И вот собираясь, поехать с малознакомым мне человеком в трехдневное путешествие, я хочу предложить себе игру во не-планирование, и посмотреть, что будет.