передо мной в вагоне метро, везущего нас в спальный район едут две пигалицы, у них в руках бомж пакет, растворимая лапша, символ моего занятого детства.

я восемь лет ходила в музыкальную школу, иногда четыре, а то и пять раз в неделю, и три из них сопрягались с пребыванием в самом разном социуме, который мог совместить в себе мой район. мы все росли в очень разных семьях, но нас всех объединяло одно - мы обожали хрустеть какой-то гадостью в перерывах между занятиями.

вообще детские вкусы неисповедимы - я помню как я с удовольствием ела бульонные кубики, кошачий сухой корм, сушёные кальмары, замороженное тесто с пельменей, и вот это все. для бабушки пропажа сухого корма была почти незаметна, а вот за поедание бульонных кубиков с диким содержанием соли я отхватила пиздюлей.

сухарики три корочки стоили семь рублей, и когда их не было, или денег не было, мы покупали сухой роллтон и ели его сухим. учителя приходили в бешенство, потому что голосовым связкам, которые ты напрягаешь два часа кряду, такая еда не очень подходит. я должна признаться, что сухарики три корочки с семгой и сыром нанесли моим вкусовым рецепторам непоправимую
травму - когда я приезжаю в москву, первым делом я иду в супермаркет и покупаю себе несколько пачек, смакуя этот рыбно-сырный кошмар. иногда я даже еду в русский супермаркет чтобы купить три пачки и бутылку кваса. мой предыдущий бойфренд попросил больше никогда не показывать ему воблу и открывать три корочки в его присутствии. но нынешний с опаской попробовал, через две секунды зажмурился (семга зашла) и дал рецензию «что это вкусно и мерзко одновременно».

и вот они мнут этот пакетик, трясут его, открывают, хрустят ей, лапша сыпется им на коленки, на уважаемых пассажиров, на все живое вокруг, я улыбаюсь, потому что в эти же тринадцать лет мы делали тоже самое, а потом осипшими от крошек связками выводили католические песнопения.