Интересный эксперимент провела гарвардский социальный психолог Эллен Лангер (Langer, Blank & Charnowitz, 1978). Согласно одному широко известному принципу человеческого поведения, когда мы просим кого-нибудь сделать нам одолжение, мы добиваемся большего успеха, если представляем причину. Людям нравится иметь причины для того, что они делают. Лангер продемонстрировала верность этого утверждения, прося о небольшой услуге у людей, стоящих в очереди, чтобы воспользоваться библиотечной копировальной машиной: «Простите, у меня пять страниц. Могу я воспользоваться ксероксом, потому что я спешу?»
Эффективность таким образом сформулированного требования была очень высокой: 94 % тех, кого просила Эллен Лангер, позволили ей проскочить без очереди.
В другом случае психолог сформулировала свою просьбу без «потому, что» и результат был совершенно другой: согласились всего 60% людей.
Истины, содержащиеся в религиозных учениях, в конечном счёте так искажены и систематически замаскированы под что-то иное, что большинство не может осознать их истинного значения.
Например мы рассказываем ребёнку, что маленьких детей приносит аист. И правда здесь представлена символически, поскольку мы знаем, что именно воплощает собой эта большая птица. Однако ребёнку это неизвестно. Он чувствует фальшь, понимает, что его обманули, и мы знаем, как часто его недоверие к взрослым и нежелание им подчинятся начинается именно с таких переживаний.
Мы пришли к убеждению, что лучше не искажать истину с помощью таких символов и не отказывать ребёнку в знании реальных обстоятельств, учитывая уровень его интеллектуального развития.
Обычно обучение характеризуют так: это передача человеку определённых знаний, умений и навыков. Но знания нельзя просто передать и «получить», они могут «получится» только в результате активной деятельности самого ученика. Если нет его встречной активности, то никаких знаний, умений у не проявляется. Французский физик Паскаль верно подметил: «Ученик это не сосуд, который надо наполнить, а факел, который надо разжечь».
Берн писал: «Люди, находясь вместе в одной группе, неизбежно заговорят друг с другом или покажут свою осведомленность о присутстрии друг друга. Человек, к которому обращен трансакционный стимул, в ответ что-то скажет или сделает.»
В структуре взаимодействия людей Э. Берн выделяет позиции «Родитель», «Взрослый», «Дитя», на основе которых строится реальный процесс взаимодействия.
Взаимодействие с позиции Родителя предполагает склонность к доминированию, к конкуренции, к проявлению влаети и чувства высокой самоценности, к поучению других, к критическому осуждению других людей, правительства и пр.
Взаимодействие с позиции Взрослого предполагает склонность к равноправному сотрудничеству, к признанию за собой и другими равных прав и ответственности за исход взаимодействия.
Взаимодействие с позиции Дитя предполагает склонность к подчинению, к поиску поддержки и защиты («послушное дитя»), либо к эмоциональному импульсивному протесту, бунту, непредсказуемым капризам («бунтующее дитя»)
Родители причиняют себе боль, думая, будто им известно, что лучше для их детей. Навязывать кому-то свое мнение — безнадежное занятие. Пытаясь оберегать и защищать своих детей, вы делаете их беспокойными и зависимыми. Но если вы исследуете свой ум и научитесь мысленно не вмешиваться в дела своих детей, то в вашем доме обязательно появится образец для подражания — тот, кто знает, как быть счастливым. Ваши дети заметят, что вы действуете заодно с ними и что вы счастливы, и они начнут следовать вашему примеру. Вы научили их быть беспокойными и зависимыми, а теперь они начнут учиться чему-то еще, они узнают, что такое свобода.
Именно это случилось с моими детьми. Они просто больше не видят никаких проблем. Находясь в присутствии человека, у которого нет проблем, они перестают за них цепляться. Если ваше счастье зависит от счастья ваших детей, вы превращаете их в своих заложников. Думаю, гораздо разумнее ни во что не вмешиваться и находить в этом счастье. Это называется безусловной любовью.
Как я могу давать своим детям какие-либо советы, если не знаю, что для них лучше? Если их занятия приносят им счастье — это то, чего я хочу; если они приносят им несчастье — это то, чего я хочу, потому что так мои дети учатся тому, чему я никогда бы их не научила. Я приветствую то, что есть, и они доверяют моим чувствам, как доверяю им я сама.
Человек — животное агрессивное. Всю планету завоевали, друг с другом воюем без перерыва, газовые камеры строим, атомные бомбы сбрасываем. Инстинкт внутривидовой агрессии у нас силён невероятно. Бесконечные конфликты между родственниками, сотрудниками в рамках корпоративных игр, с соседями по садоводству и т.д. — это инстинктивное проявление агрессии. Повод мы всегда найдём, а причина глубже — в самой нашей природе.
Помните: если вы начали раздражаться на близких, возможно, дело совсем не в них, а в том, что вы накопили слишком много инстинктивной агрессии друг на друга. Самый лучший способ с этим справиться — переориентировать агрессию на кого-нибудь или, ещё лучше, на что-нибудь. К сожалению, обычно мы переориентируем агрессию на тех, кто не может дать сдачи — на детей, на подчинённых. Сами не осознаём, как сбрасываем на них избыток своего напряжения.
Предлагаю всё это осмыслить и целенаправленно найти цели, которые позволят вам воевать не со своими близкими, а вместе с ними против кого-нибудь ещё. Создайте спортивную команду из сотрудников и соревнуйтесь с другой компанией; поддержите своего ребёнка в борьбе с какой-нибудь проблемой, из-за которой он страдает; найдите, с чем вы будете сражаться вместе со своей второй половиной. Внешние проблемы объединяют, так что не грех их иногда и создавать.
Невозможно сделать людей высокоморальными — они такие, какие есть, и делают то, что делают, не оглядываясь на существующие законы. Нельзя заставить людей быть трезвыми, честными или добрыми. Вы можете до хрипоты говорить о том, как важны нравственные ценности, а люди по-прежнему будут поступать так, как считают нужным.
Самый лучший и единственно эффективный способ переубедить другого человека — стать примером для подражания, а не навязывать свою волю. Я тоже пыталась привить моим детям нормы морали, объясняя, как следует и как не следует поступать, что им должно нравиться, а что не должно. Я старалась быть хорошей матерью, полагая, что это именно тот путь, который сделает их хорошими людьми.
Когда мои дети поступали не так, как мне хотелось, я испытывала досаду или наказывала их, веря в то, что это пойдет им на пользу. Так что на самом деле я учила их нарушать установленные мною законы и при этом быть очень осторожными, чтобы не попасться. Я вынуждала их изворачиваться и лгать ради иллюзорного мира в семье. Многое из того, что я учила их не делать, я делала сама и не признавалась им в этом, а иногда это происходило даже на глазах у детей. И я ожидала, что они не будут совершать неблаговидных поступков только потому, что я так хотела. Это не работало. И я не испытывала ничего, кроме замешательства.
Теперь, когда мои дети спрашивают меня, как им поступить, я отвечаю: «Не знаю, милая», «Тебе виднее, мой дорогой». Или говорю: «Я могу рассказать, как я сама поступала в подобных ситуациях. И знайте, что я всегда готова выслушать вас. Я буду любить вас независимо от того, какое решение вы примете. Любое ваше решение будет в моих глазах правильным. Я обещаю вам это». Так в конце концов я научилась говорить своим детям правду.
Предвзятое мнение человека руководит тем, как он воспринимает и интерпретирует информацию. Изображение лица человека на фотографии может совершенно по-разному восприниматься (Это жестокий или добрый человек?), в зависимости от того, что известно о данном человеке: гестаповец он или герой. Эксперименты показали, что очень трудно опровергнуть ложную идею, неправду, если человек логически обосновал ее. Этот феномен, названный «стойкостью убеждений» показывает, что убеждения могут жить своей собственной жизнью и выживать после дискредитации доказательства, которое их породило. Неверное мнение о других людях или даже о себе может продолжать существовать несмотря на дискредитацию. Для того чтобы изменить убеждение, часто требуются более убедительные доказательства, чем для того, чтобы создать его.
То, что за словами, которые мы с вами используем, у разных людей стоят разные значения — это, я думаю, все понимают. Значения, которые мы приписываем словам, определяются нашим опытом. Когда про «войну» говорит человек, который воевал в горячих точках, он думает о ней совсем не так, как тот, кто знает о «войне» лишь понаслышке. И так далее.
Но различие в жизненном опыте — это только цветочки, ягодки, извините, впереди. Как оказалось, мы не просто приписываем одним и тем же словам разные значения, но и свои мысли мы собираем разными способами! То есть, там где один видит сущность вещей, другой — только набор закономерностей, а третий — множество впечатлений.
В итоге эти индивидуальные сборки куда важнее, чем различие в опыте! Опыт хотя бы на примере можно пояснить, но если вы вместе посмотрели один и тот же фильм, а увидели в нём разное — как вы об этом догадаетесь? Единственный способ - заранее знать, как думает этот другой человек, как он строит свою мысль.
Важное значение для более глубокого понимания того, как люди воспринимают и оценивают друг друга, имеет явление каузальной атрибуции. Оно представляет собой объяснение субъектом межличностного восприятия причин и методов поведения других людей. Объяснение причин поведения человека может быть через внутренние причины (внутренние диспозиции человека, устойчивые черты, мотивы, склонности человека) либо через внешние причины (влияние внешних ситуаций).
Когнитивный психолог Келли в исследованиях показал, что постоянное, мало отличающееся поведение, да к тому же необычное объясняется внутренними причинами, спецификой личности и характера человека («Таким он уродился»).
Если в похожих ситуациях у человека постоянное поведение, а в других случаях — другое, отличающееся поведение, и к тому же это обычное поведение (то есть как и у других людей в таких же ситуациях), то такое поведение люди склонны объяснять через внешние причины («в этой ситуации вынуждены себя вести»).
Фундаментальная ошибка атрибуции проявляется в тенденции наблюдателей недооценивать ситуационные и переоценивать диспозиционные влияния на поведение других, в тенденции считать, что поведение соответствует диспозициям. Поведение других людей мы склонны объяснять их диспозициями, их индивидуальными особенностями личности и характера («Это человек со сложным характером»), а свое поведение склонны объяснять как зависящее от ситуации («В этой ситуации невозможно было вести себя иначе, а вообще я — совсем не такой»). Таким образом, люди объясняют свое собственное поведение ситуацией («Я не виноват, уж такая сложилась ситуация»), но считают, что другие сами несут ответственность за свое поведение.
Мы совершаем эту ошибку атрибуции отчасти потому, что, когда наблюдаем за чьим-либо действием, именно эта личность находится в центре нашего внимания, а ситуация относительно незаметна. Когда мы сами действуем, наше внимание обычно направлено на то, на что мы реагируем — и ситуация проявляется более явно.
Представьте, что вас поместили в экзоскелет, и вы год пользуетесь этой штукой, чтобы перемещаться в пространстве. Что случится? Мышечная дистрофия.
Вот примерно то же самое происходит и с нашими мозгами, только для них придуманы интеллектуальные экзоскелеты: планировщики, навигаторы, рекомендательные сервисы, поисковики, Siri с Алисой, Википедии и прочее. Там, где нужно мозг поднапрячь, какой-нибудь стартапер тут же придумает удобное приложение или сервис какой, чтобы мы незамедлительно их - те самые мозги - расслабили. Кто-то на это скажет: мол, ерунда, товарищ Курпатов, меньше современный человек думать не стал! Вполне естественная иллюзия.
Правда в том, что мы переключились с мышления на потребление информации (причём в промышленных масштабах). А думать и потреблять информацию — это два разных психических процесса, за них в мозгу даже разные системы отвечают. Возможно, вам кажется, что вы много думаете. Но не умственная ли это жвачка? Не бессмысленная ли инфа, которая в одно ухо влетела, а в другое — вылетела?
Вот так, да. Неприятно это признавать, но тенденция обозначилась отчётливо: наши мозги хиреют. Что, кстати, нетрудно заметить по собственным сотрудникам, клиентским сервисам, качеству контента, общественному сознанию, да и вообще, куда ни плюнь, умные люди в дефиците. Всегда так было, но с каждым днём это будет ощущаться всё отчетливее... и драматичнее.
Трансактный анализ общения выделяет три основные позиции: Ребенка, Родителя, Взрослого, которые могут неоднократно сменять одна другую в течение дня — или одна из них может преобладать в поведении человека.
С позиции Ребенка человек смотрит на другого как бы снизу вверх, с готовностью подчиняется, испытывая радость от того, что его любят, но одновременно и чувство неуверенности, беззащитности. Эта позиция, являясь основной в детстве, нередко встречается и у взрослых. Так, иногда молодая женщина в общении с мужем хочет почувствовать себя вновь озорной девчонкой, оберегаемой от всяческих невзгод. Муж в таких ситуациях занимает позицию Родителя, демонстрирует уверенность, покровительство, но одновременно и безапелляционность, приказной тон. В другое время, например, общаясь со своими родителями, он сам занимает позицию Ребенка.
При общении с коллегами обычно стремятся занять позицию Взрослого, предусматривающую спокойный тон, выдержку, солидность, ответственность за свои поступки, равноправие в общении.
Наиболее успешным и эффективным является общение двух собеседников с позиции Взрослых; могут друг друга понять и два Ребенка.
Почему я так беспардонно нападаю на наше с вами «Я»? Мол, ладно-понятно, учёные доказали, что «Я» — это фикция, что решения принимает мозг, а наше «Я» их только визирует, но зачем убивать-то эту иллюзию — столь милую и дорогую сердцу?
Отвечаю ответственно: «Я» — это слово, которое мы присваиваем себе (Л.С. Выготский говорил: «интроецируем») в возрасте 3-х лет, т.е. переживая так называемый «кризис трёх лет». Главная особенность этого детского кризиса — негативизм, т.е. абсолютное и беспощадное сопротивление ребёнка любому внешнему давлению. Два главных слова этого «кризиса»: «Я» и «нет» (я не буду, я не хочу, я не люблю, и далее по списку). То есть наша психика усваивает слово «Я», чтобы отточить навыки сопротивляться и ненавидеть. Страдающие инфантильностью гуманисты любят наше «Я» расхваливать — мол, это наша «самость», «будь тем, кто ты есть», «найди себя», «люби себя» и т.д.
Ну так вот — это путь в бездну. «Я» лежит в основе всех наших конфликтов с другими людьми — оно уязвляемо, это его «не поддержали на дипломатическом банкете», это оно страдает от обид, разочарований и всех возможных комплексов. А ещё это «Я» никогда не сдаётся и готово бить даже любимых вами людей наотмашь, только бы доказать своё главенство и правоту. Зачем?
А низачем. Просто не может по-другому. Оно возникло, чтобы отказывать, чтобы брать верх, чтобы подавлять. Да, иногда надо уметь отказывать. Но если ваше «Я» раздуто, вы, сами того не заметив, оттолкнёте от себя всех, кому были дороги. Когда же вы останетесь в одиночестве со своим «Я», оно сожрёт вас. Такова уж его природа.
Воспитание и самовоспитание личности во многом сводится к постепенному формированию готовности реагировать на что-либо должным образом, иными словами, к формированию установок, полезных для человека и для общества. Уже в раннем детстве родители сознательно и бессознательно формируют образцы поведения, установки: «Не плачь — ты мужчина», «Не пачкайся — ведь ты девочка» и т. п., т. е. ребенок получает эталоны, установки «доброго — злого», «красивого — безобразного», «хорошего— плохого». И к тому возрасту, когда мы начинаем себя осознавать, мы находим у себя в психике массу закрепившихся чувств, мнений, взглядов, установок, которые оказывают влияние и на усвоение новой информации, и на отношение к окружающему. Эти часто неосознаваемые установки действуют на человека с огромной силой, заставляя воспринимать и реагировать на мир в духе установок, усвоенных с детства.
Установки могут быть отрицательными и положительными в зависимости от того, отрицательно или положительно готовы мы отнестись к тому или иному человеку, явлению. Такие отрицательные предвзятые закрепившиеся взгляды («все люди — эгоисты, все учителя — формалисты, все торговые работники — нечестные люди») могут упорно сопротивляться объективному пониманию поступков реальных людей. Восприятие одного и того же явления различными людьми может быть разным. Это зависит от их индивидуальных установок. Поэтому нет ничего удивительного в том, что не всякая фраза понимается одинаково.
Telegram будет использовать встроенные методы обхода блокировок, которые не требуют действий от пользователей, однако 100-процентная доступность сервиса без VPN не гарантирована.
Важно: не удаляйте и не переустанавливайте Telegram при возникновении проблем со связью. Старайтесь своевременно скачивать обновления Telegram в AppStore или Google Play.
В первые минуты/часы/дни блокировки сервера будут перегружены, будут работать медленно или временно вообще не будут. Но со временем всё нормализуется.
Для нашего мозга нет ничего страшнее благоденствия. Мы эволюционно приспособлены к постоянной борьбе за выживание, но цивилизация лишила нас реальных угроз. Казалось бы, теперь только жить да радоваться. Но нет: от себя не убежишь, и что-то с нашей потребностью в борьбе надо делать. И тут только два пути: или придумывать себе опасности (страхи за здоровье, за близких, что уволят, обидят, бросят) и впадать в невроз; или выращивать в себе интерес к целям, которых нам непросто достичь. Вот почему бизнес-задачи, творческие задачи, научные проблемы — это идеальный «враг», требующий от нас концентрации, сосредоточения сил, реального боя. Немного неприятно. Согласен. Но нам этот стресс нужен, иначе мы сожрём себя изнутри. Имея реальное дело — трудное и затратное, вы будете чувствовать себя куда лучше, чем лёжа на диване. Диван — это только в теории хорошо, как и всеобщее благоденствие. На практике же мы или найдём своему инстинкту самосохранения конструктивные цели, или он нас раздавит. Хорошо оказаться в безопасности, но оказавшись в безопасности, подумайте — не угрожаете ли вы сами себе?
Известный представитель поведенческого подхода, А. Бандура, подчеркивал, что если человек с детства видит примеры агрессивного поведения людей, особенно родителей, то в силу подражания он обучается агрессивным действиям. Исследования показали, что агрессивные мальчики воспитывались родителями, применявшими по отношению к ним физическое насилие — они могли вести себя покорно дома, но по отношению к ровесникам и посторонним людям проявляли больше агрессивности, чем их товарищи, у которых в семье была иная, мирная ситуация. Именно поэтому ряд исследователей считает физическое наказание ребенка — моделью агрессивного поведения, передаваемого ребенку взрослыми. Наказание может быть эффективным только при соблюдении таких условий, как позитивное отношение наказывающего к наказываемому и принятие наказываемым норм наказывающего.
Окольные пути — это ваши суждения о том, что вы делаете или не делаете. Считая свои действия «неправильными», «глупыми» или «ненужными», вы не только недооцениваете их, но и сильно усложняете себе жизнь, Сравнивать то, что сделано, с тем, что вы должны были сделать, постоянно подгонять свои действия под какой-то внешний стандарт — трудный путь. То, что есть, предполагает бытие в настоящем, а ваши попытки сравнивать — это всегда истории из прошлого. Вы можете сколько угодно спорить с прошлым, и даже если вы найдете самые лучшие, самые убедительные и самые человечные доводы в пользу того, что оно было другим, прошлое все равно останется тем, чем оно было. Учитесь на опыте прошлого, используя любые средства, но если вы чувствуете себя виноватым или стыдитесь своего прошлого, то просто-напросто совершаете насилие над собой, а насилие не работает. Ясный путь, Великий Путь, начинается прямо сейчас.