Кубрик в кубе. Страница 7

Художники Дэвид Оннора и Алекс Шавель создали три занимательные кинокарты: «Озеро ужасов», «Остров подростков» и «Мозговыносящий лес». В них фильмы, как вы понимаете, сгруппированы по жанрам (самое интересное, естественно, в лесу).

А в скором времени должны выйти еще несколько карт — «Горы научной фантастики», «Аллея любви», «Пустыня вестернов» и «Бухтя экшена».

​​17 лет назад состоялась премьера фильма «Гарри Поттер и тайная комната». К этой дате — небольшая пасхалка, которую можно увидеть в следующем фильме — «Гарри Поттер и узник Азкабана». В сарае Хагрида стоят перекрещенные серп и молот — символы Советского Союза. Фанаты уверены, что лесничий был коммунистом.

«Гарри Поттер и перераспределенные богатства»

«Гарри Поттер и марксизм-ленинизм»

«Гарри Поттер и пролетарии всех стран»

​​Арахисовый сокол
2019, Тайлер Нилсон, Майк Шварц

Птенец вылетает из гнезда и становится самостоятельной птицей — как вы, вероятно, догадались по названию — соколом. Однажды 22-летний Зак «выпархивает» из окна дома престарелых, в котором его содержат просто потому, что другого место для «отсталого» не нашлось, и отправляется в путешествие по американскому югу.

В самом начале пути он встречает еще одного беглеца — Тайлера, которому сразу же признается, что он человек с синдромом Дауна. «Мне все равно», — отвечает Тайлер. В этот небольшой диалог заложена основная идея фильма. Все остальное — приключения, неожиданные встречи и обретение семьи.

Окружающие героев пейзажи, плот, на котором они плывут по реке, — все это имеет прямую связь с «Приключениями Гекльберри Финна». И это понятно: как «все мы вышли из гоголевской шинели», так вся американская литература (а где литература, там и кинематограф) вышла из этой книги Марка Твена — об этом писал еще Эрнест Хемингуэй. «Арахисовый сокол» — это вообще очень американское кино: кантри, рестлинг, арахисовое масло, спящие одноэтажные дома, встречающийся на пути слепой баптист.

Твен рассказывал о дружбе Гека и Джима — белого мальчика и темнокожего беглого раба. Для Америки 80-х годов — это откровение и вызов. В фильме нам показывают дружбу с человеком с особенностями развития, которую (в отличие уже от межрасовой) сейчас не так легко представить: она до сих пор кажется чем-то неестественным или по крайней мере необычным.

«Мы так и говорили, что нет лучше дома, чем плот», — рассказывает Гек. Герои «Арахисового сокола» на таком же плоту обретают семью и дом, которых ни у одного из них не было: Зак потерял родителей, Тайлер — брата, а Элеонор — мужа. Но это не единственное, что они получили: Зак показал им альтернативный, иной мир, далекий от усыпляющей скуки, придуманных кем-то правил и глупого здравомыслия (в этом плане картина похожа на «День восьмой» бельгийского режиссера Жако ван Дормеля: в нем герой с синдромом Дауна открывает глаза своего внезапному другу).

Зак показал, что у всякой жизни должна быть цель, которую можно и нужно достичь. Человек с синдромом Дауна может найти своего кумира, стать рестлером и выполнить бросок, который был возможен только с помощью монтажа.

Оценка: 7/10. Симпатичное американское роуд-муви на важную тему.

P.S. Картину в московском «Октябре» представляла создательница благотворительного фонда «Лучшие друзья». Эта организация помогает людям с особенностями развития; например, подопечные фонда могут познакомиться и подружиться с людьми без инвалидности. Если вы захотите принять участие в программе или помочь каким-то другим способом, то вот ссылка.

​​Шизофрения.

А что если Артур Флек — обычный шизофреник, находящийся на лечении в психиатрической больнице? Возможно, этот человек, которого в детстве избивали и привязывали к батарее (на психике ребенка это, как вы понимаете, сказывается не лучшим образом; к тому же его мать имела проблемы с психикой), выдумал все, о чем снят фильм. Возможно, эта история — бред сумасшедшего (в самом прямом смысле этого слова). Насмотревшись трилогии про Бэтмена и фильмов из Нового Голливуда, герой воображает себя чем-то средним (ведь может же больной считать себя королем Испании). В его личные воспоминания о матери вплетаются фантазии о чете Уэйнов, которых убивают на глазах у сына (откуда герой может об этом знать, ведь он этого не видит, но является рассказчиком). Да, авторы фильма всегда показывают, где кончается фантазия и начинается «реальность» (эпизоды с девушкой или на вечернем шоу, где к нему все относятся доброжелательно), но в фантазии или бреду могут меняться сценарии, в сознании могут наступать кратковременные прояснения. Если вам интересен подробный психологический разбор Артура Флека, посмотрите это видео.

Ненадежный рассказчик

Понимаю, что в предыдущей теории есть «но» и «если» (кто понял небольшую кинематографическую отсылку, тот молодец), но не писать же по десятому кругу об одном и том же (прочитайте рецензию «Искусства кино» — все остальные пишут примерно то же самое). Даже если теория с шизофренией не слишком правдоподобна, Артур Флек — ненадежный рассказчик. В самом начале фильма, когда он говорит с психологом, она напоминает, что он был в психиатрической больнице: далее нам показывают, как он бьется головой о дверь. Кстати, интерьер этого небольшого флешбека (флешбека ли?) очень напоминает интерьер больницы, в которой мы видим героя в конце, а психолог из начала картины и психотерапевт из конца — один и тот же человек. Психолог/психотерапевт спрашивает, помнит ли он о том, как оказался в больнице. Собственно после этого и начинается основная часть фильма — превращение в Джокера. Получается, что весь фильм — рассказ Артура Флека из больницы. Доверять ему или нет, это уже наш выбор.

Джокер
2019, Тодд Филлипс

О «Джокере» так много написано (и вы наверняка уже читали рецензии), что я решила не повторяться и сделать несколько замечаний, которые, возможно, будут для вас новыми.

Носороги.

«Дело во мне или весь мир сошел с ума?» — задается вопросом Артур Флек в начале фильма. Идею «Джокера» хорошо описывает абсурдистская пьеса Эжена Ионеско «Носороги» или известная притча об отравленной воде (жители одного города пили эту воду и сходили с ума, а главный герой не пил, потому что был предупрежден ангелом; сошедшие с ума не замечали своего безумия и считали сумасшедшим единственного нормального человека; в итоге ему надоели насмешки, он выпил воды и стал таким же, как все). «Носорогов» можно трактовать по-разному, но, если представить, что это метафора того же безумия, то все сходится. Только вместо носорогов на улице — толпа в клоунских масках, которая поддалась миру, в котором каждый и до этого был безумен.

Новый Голливуд.

О связи с ранними фильмами Мартина Скорсезе («Таксист», «Король комедии») написали уже все, но важно не только то, что режиссер позаимствовал какие-то идеи и сцены. Общее настроение вписывается в настроение многих фильмов из периода Нового Голливуда (конец 60-х и 70-е годы). Возьмем хотя бы «Бонни и Клайда» Артура Пенна, с которого этот период в кинематографе и начался: герои грабили банки и убивали богачей (Флек делает то же самое — под его пули попадают работники Уолл Стрит и популярный ведущий). Но ни он, ни Бонни и Клайд не кажутся злодеями, потому что весь мир, показанный в этих картинах, переполнен насилием (Флека избивают, а парочку преступников совершенно варварски и безжалостно расстреливают). Новый Голливуд сейчас — это новый черный. Не даром одни из самых популярных фильмов этого года («Однажды...в Голливуде» и «Джокер») обращаются к нему. Но почему? Об этом, наверное, рано говорить, но Америка в период зарождения Нового Голливуда — это борьба за права темнокожих, борьба за гражданские права, всплеск феминизма и президент под угрозой импичмента. В СССР 70-е годы — это застой. Ничего не напоминает?

Если хотите узнать больше о Новом Голливуде, то у «Искусства кино» есть неплохая статья.

«Сувенир» Жана Оноре Фрагонара

​​Сувенир
2019, Джоанна Хогг

Британская режиссер Джоанна Хогг мало известна широкой публике, но если вы посмотрите ее фильм «Сувенир», который стал лучшим драматическим фильмом в международной программе на фестивале «Сандэнс» в этом году, то обнаружите, что это большое упущение.

24-летняя студентка кинематографической школы Джули (ее играет дочь Тильды Суинтон — Онор Суинтон-Бирн; сама Тильда играет ее мать) готовится к съемкам своего дебютного фильма. В центре его сюжета — подросток из портового города Сандерленда, который испытывает болезненную привязанность к своей матери (в конце фильма мать, конечно же, умирает). Преподаватели киношколы то и дело говорят Джули, что снимать лучше о своем личном опыте — о том, что пережил сам. Возможно, они и правы: получится ли искренней история про подростка из бедной семьи и промышленного города, если ее снимет девушка из обеспеченной и аристократической семьи?

Но Джули хочет снимать о «настоящей жизни», возможно, не замечая, что та сама «настоящая жизнь» случается с ней здесь и сейчас: она влюбляется в Энтони — выпускника искусствоведческого факультета и якобы сотрудника министерства иностранных дел. Болезненная привязанность к матери из ее фильма становится болезненной привязанностью к мужчине из ее жизни. К мужчине — сложному, ускользающему, манипулирующему и зависимому.

И пусть история развивается не в портовом Сандерленде — влажность, ветреность и туманность этого города перекочевывают на экран и становятся атмосферой картины. Зыбкость подчеркивается бесконечными зеркалами, в которых отражаются герои (выглядит это очень красиво). Но из зеркала, если его разбить, получаются осколки — фрагменты, которые, казалось бы, не соединяются друг с другом. Здесь таких эпизодов довольно много: студенческие посиделки, обсуждение фильма «Психо», секс двух главных героев (снято это так, что не можешь отличить, кто где) и так далее. Это делает фильм медленным и почти изматывающим, но не скучным.

«Сувенир» — картина французского художника Жана Оноре Фрагонара, которую Энтони показывает Джули. На ней юная девушка, получив письмо от своего возлюбленного, вырезает его инициалы на дереве. Джули говорит, что она выглядит грустной. Энтони — что решительной. Оба соглашаются, что она по уши влюблена. И когда, в конце фильма, Джули выходит из серого съемочного павильона в большой мир, она выглядит грустной, но мы понимаем, что на самом деле она полна решимости.

8/10

P.S. Теперь я буду ставить оценки просмотренным фильмам (спасибо за идею человеку, который ее озвучил). Шкала такая: 1 — фильм, сделанный людьми, которые просто не владеют профессией; 2 — фильм, который невозможно досмотреть; 3 — фильм, который мне кажется плохим; 4 — фильм, в котором мне ничего не понравилось; 5 — средний фильм, который я бы не стала советовать; 6 — фильм на один раз, ничего выдающегося; 7 — неплохой, крепкий фильм; 8 — хороший фильм, от которого я получила удовольствие; 9 — замечательное кино, которое надолго запомнится; 10 — шедевр.

Прошло 15 лет после теракта в Беслане.

Это повод отвлечься от авторского кинематографа (к сожалению, художественных фильмов об этой трагедии, насколько я знаю, нет) и посмотреть документальный фильм «Новой газеты».

Умные люди говорят, что именно тогда в стране началась новая эпоха — эпоха, когда власть перестала слышать людей.

P.S. Извините за этот небольшой оффтоп.
P.P.S. Ходят слухи, что Юрий Дудь тоже должен выпустить фильм о Беслане (скорее всего, третьего сентября). Но это неточно.

«Однажды...в Голливуде»
2019, Квентин Тарантино

Есть спойлеры к фильму.

Для Квентина Тарантино нет ничего важнее кино. Он доказывает это каждым своим фильмом: бесчисленными отсылками, приемами, заимствованными из любимых кинокартин, разговорами героев о режиссерах, актерах и студиях. Не стоит забывать, что Тарантино — режиссер-синефил, работавший в порнокинотеатре и видеопрокате и не учившийся ни в одной киношколе. Это, несомненно, повлияло на его отношение к кинематографу.

Как ни странно, «Однажды...в Голливуде», может быть, самый важный фильм в его карьере. В нем Тарантино превозносит кино: он вновь обращается к альтернативной истории (как в «Бесславных ублюдках») и вновь кинематограф выигрывает у жизни и восстанавливает справедливость — воскрешает Шэрон Тейт (как раньше убивал Гитлера).

Важно, что в «Бесславных ублюдках» Гитлера убивают представители киноиндустрии и кинобизнеса: владелица кинотеатра, киномеханик, актриса. В «Однажды...в Голливуде» Шэрон Тейт спасают актер и каскадер (кстати, разница между «убивают» и «спасают» тоже важна — режиссер стал спокойнее и мягче, и, кажется, жизнь теперь привлекает его больше смерти). Но в первом случае кинематограф используется только как прикрытие, к тому же лидеры фашистской Германии изображены карикатурно, и воспринимать их всерьез не получается.

Во втором случае реальность и кино пересекаются, Тарантино переигрывает случившееся и становится практически Богом (какая уж тут смерть автора).

На связь с «Бесславными ублюдками» указывает и одна, казалось бы, незначительная отсылка: имя итальянского режиссера, в фильмах которого едет сниматься Рик Далтон — Антонио Маргаретти. Это реальный режиссер, имя которого Тарантино уже использовал в сцене, когда «ублюдки» притворяются итальянскими кинематографистами (подставного оператора как раз и зовут Антонио Маргаретти). Кстати, в этой же сцене героя Брэда Питта представляют каскадером.
https://www.youtube.com/watch?v=Va_O2GWlbio

​​Слышали уже, что четвертая часть «Матрицы» запущена в производство?

Киану Ривз и Кэри-Энн Мосс вновь сыграют Нео и Тринити. Сценарий напишет Лана Вачовски, она же будет режиссером фильма.

Вот что об этом говорит глава Warner Bros. Тоби Эммерих: «Лана — настоящий провидец, уникальный и оригинальный режиссер, и мы рады, что она будет писать, режиссировать и продюсировать новую главу во вселенной «Матрицы».

А здесь интересный факт о первой «Матрице» (к слову о провидце), который вы, возможно, не знали и не видели на канале.

Все уже посмотрели «Эйфорию»? Есть классное видео про то, как снимали момент с вращающейся комнатой. «Амедиатека» перевела его на русский язык, так что наслаждаемся.

​​На границе миров
2018, Али Аббаси

— Я воображала, что здесь танцуют эльфы.
— Они здесь и танцуют. Возможно.

На границе между Швецией и Финляндией стоит Тина — непривлекательная и даже пугающая женщина, которая может чувствовать чужие эмоции (например, стыд или страх) и благодаря этой способности находить в багаже проезжающих запрещенный алкоголь, наркотики или флешки с детской порнографией. Несмотря на отталкивающий внешний вид, Тина сумела устроиться в жизни: у нее — неплохая работа, свой дом, машина и молодой человек. Во взрослой жизни она не сталкивается с травлей, однако все равно осознает свою инаковость и считает себя уродом. Так продолжается до тех пор, пока она не встречает Вуре — удивительно похожего на нее саму. Вуре рассказывает ей, что они не люди, а тролли. Тролли — малочисленный вид, который притесняли на протяжении многих лет: отрубали хвосты, сажали в психиатрические лечебницы и отнимали детей.

Узнав о своем происхождении, Тина то и дело оказывается на границе — между сказкой и реальностью, привычным и новым миром, человечностью и бесчеловечностью. Вуре — революционер, занимающийся подрывной дейятельностью; он считает, что человечество — это болезнь, от которой нужно избавиться. Тина с ним не согласна, она пытается ассимилироваться, и они оказываются по двум разным сторонам баррикад. Сам фильм тоже пограничен, его жанр невозможно определить: то ли это страшная сказка, то ли магический реализм, то ли детектив, то ли социальная драма.

«Жанр — это и творческие рамки, и маркетинговый прием. Скажем, слушаете вы оперу Вагнера. В ней жестокость, романтика, странный юмор, элементы гротеска, и все это образует целостное произведение», — говорит Али Аббаси.

Между тем не возникает вопросов, о чем этот фильм. Он о том, как видеть красоту в непохожем на нас. Это самая важная и убедительная картина о «других» и о толерантности, которую я видела в последнее время (нечто похожее было в «Форме воды» у Гельермо дель Торо, но у Аббаси — все более радикально). В ней нет ни геев, ни лесбиянок, ни трансгендеров, в ней нет темнокожих, мигрантов, людей с инвалидностью или женщин, которые подвергаются домогательствам. Только жуткие тролли, которые, впрочем, тоже в меньшинстве. Они бегают голыми по скандинавскому лесу, питаются червями и занимаются сексом (и это выглядит, мягко говоря, необычно). И в эти моменты зритель понимает, что он сам становится пограничником, определяя, что для него красиво, а что уродливо, что правильно, а что — нет. Уничтожить любые границы — вот единственный путь к истинной толерантности. Путь, который человечеству, вероятно, так и не удастся пройти.

Сегодня день рождения Альфреда Хичкока. Не будем писать о нем как о короле саспенса, мастере хорроров или магистре камео.

Посмотрите лучше, как Хичкок рассказывает об «Эффекте Кулешова» в кинематографе (не только рассказывает, но и показывает!). Когда-то этот «эффект», сформулированный советским режиссером и теоретиком Львом Кулешовым, стал прорывов для кинематографа. Его суть заклюается в том, что содержание последующего кадра может изменить смысл предыдущего. Если мы видим на экране девушку с ребенком, а потом улыбающегося мужчину, то вкладываем в эту улыбку один смысл. А если — полуобнаженную девушку и улыбающегося мужчину, то другой. При этом кадр с мужчиной не меняется, актер не играет и не добавляет к этой улыбке ничего от себя.

«Репродуцирование запрещено» Рене Магритта и кадр из фильма «Мы» Джордана Пила.

Второй день не до шуток из-за беспредела с журналистом Иваном Голуновым. Люди, затеявшие это, хотят, чтобы он замолчал. Но пока он молчит, за него говорят его тексты. Почитайте. Извините, что не про кино https://www.forbes.ru/obshchestvo/377447-luchshie-rassledovaniya-ivana-golunova

Вчера начала смотреть сериал «Чернобыль». События, о которых он снят, страшные. Но страшнее то, что с 1986 года, кажется, мало, что изменилось. Все тот же ужас и абсурд.

​​Я была дома, но…
2019, Ангела Шанелек

Об одном из самых новаторских и экспериментальных (с точки зрения формы) фильмов давно прошедшего ММКФ.

Эта картина, как лоскутное одеяло. Она состоит из разных, казалось бы, не связанных между собой фрагментов. Каждый эпизод не раскрывается до конца, автор постоянно не договаривает, обрывает повествование на самом интересном и переключается на что-то другое. Кроме того, режиссера интересуют незначительные, бытовые сцены: покупка велосипеда, прогулка с собакой, поход в супермаркет.

История, лежащая в основе фильма и составляющая первый его пласт, это история женщины, потерявшей мужа и оставшейся с двумя детьми. В самом начале мы видим, как 13-летний мальчик, сын главной героини, возвращается домой после недельного отсутствия — побега. Впрочем, это становится понятно только после слов самой Шанелек: а так зритель может лишь догадываться о том, что случилось (по грязной куртке, которую мать приносит в химчистку, по разговорам преподавателей мальчика, по фразам, брошенным врачами). Переживая трагедию наедине со взрослеющими детьми, героиня довольно часто впадает в истерику. Параллельно этой истории мы наблюдаем за другой, которая с ней пересекается. Парень и девушка расстаются: он хочет детей, она — нет. При этом героиня говорит о своем предназначенном одиночестве и невозможности быть с кем-то.

Далее — следующий пласт. В экспозиции фильма мы видим важный эпизод: собака гонится за зайцем, ловит его и поедает. В это время в помещение входит осел, он останавливается у окна и внимательно смотрит вдаль. Собака, наевшись, засыпает. Этими же героями картина кончается. С одной стороны, все, что происходит между этими «событиями», мы как будто видим взглядом осла: отстраненным и спокойным. Автор не дает оценку, а просто наблюдает — и мы вместе с ней. С другой стороны, животные играют здесь бо ́льшую роль.

Ключ к пониманию этой роли можно найти в другом эпизоде: главная героиня встречает какого-то неназванного режиссера и высказывает ему свое мнение об одном отрывке из его фильма. В нем актеры встречаются с реальными людьми — неизлечимо больными пациентами клиники. Героиня рассуждает о том, что актерская игра оказывается фальшивой и неспособной отразить естественное поведение человека. Актер всю жизнь учится идеально управлять своим телом, больной же осознает, что он уже ничто — только тело.

Проблемой киноактеров занимались теоретики и практики кинематографа еще в самом начале 20 века. Луи Деллюк в работе «Фотогения» писал о том, что животные намного киногеничнее актеров. Превознося естественность и близость к природе, он даже предлагал актерам подражать животным и избегать «вкуса» и образования.

Животные в «Я была дома, но...» — это те же неизлечимо больные. Наблюдать за ними увлекательнее, чем за актерами, которые, несмотря на все усилия, сталкиваясь с настоящей жизнью и правдой, остаются карикатурой (им не хватает только нарочитого грима или театральных масок).

Так — пазл за пазлом — фильм начинается складываться в картину. И надо сказать, что собирать ее, может быть, даже интереснее, чем просто видеть.

У меня вышел текст о кинотеатрах в начале XX века.

«Запускаем свой DeLorean DMC-12 и отправляемся на сотню лет в прошлое, чтобы побывать в нескольких кинозалах и посмотреть, что же там происходит. Сначала перенесемся на окраину Москвы и окажемся в окружении не слишком изысканной публики, среди которой, однако, можно встретить Александра Блока или Максимилиана Волошина. А потом осмотрим Северную столицу: прогуляемся по Невскому проспекту начала XX века и зайдем в роскошный кинотеатр “Как в Париже”, где после полуночи показывают порнографию полицмейстерам и судебным приставам».

https://thisis.media/kultura/pozhary-i-prostitutki-kak-razvlekalis-v-kino-v-nachale-xx-veka